В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 841 Инцидент, произошедший на Военном Совете, и приведшей к гибели Данзо, стал причиной не только демарша со стороны Хирузена, но и спусковым крючком ко множественным очагам напряжения. На следующий день после Совета, гибель Данзо была провозглашена на всю Коноху, и как бы силы, лояльные Клану Накаяма, не пытались сгладить углы и сокрыть причастность Кеншина к убийству истинного героя Конохи – сделать этого не удалось. Хирузен и Джирайя, с временно исполняющим обязанности главы Корня, в лице Хатаке Какаши – попытались заглушить недовольство, и купировать возможные акты самодеятельности и неповиновения среди командиров Корня, лояльных лично Данзо, но сделать это в полной мере им не удалось. К обеду следующего дня, в Конохе вспыхнули очаги активного напряжения, к вечеру переросшие в очаги активного сопротивления. Корень имел настолько глубокую агентурную сеть, что активация «последнего плана» за несколько часов парализовала всю Коноху. Террор, захлестнувший Великую Деревню, застал именитых, и готовых ко всему шиноби, врасплох. Высшая военная элита Конохи, способная встретить любого могущественного врага, оказалась не способна стремительно расправиться с сотней умелых провокаторов, и гневом необузданной толпы. Стоило лишь совершить несколько десятков кровавых убийств ни в чем неповинных людей, и пустить массовый слух, что все это – дело рук злых Накаяма, решивших уничтожить всех добродетельных мужей Конохи – как не имеющая иммунитета к подобным акциям, обезумевшая толпа – попросту сошла с ума. Провокаторы, в лице семерых командиров Корня, и нескольких десятков профессиональных убийц, в считанные часы утопили Коноху в крови, грамотно сея раздор между революционерами и лоялистами. Хирузен и лидеры Великих Кланов, вместе с высокопоставленными управленцами военного блока Конохи – продемонстрировали, как высшую степень скорости реагирования, так и высшую степень безграмотности и преступной халатности в решении внутренних задач. К тому моменту, когда наспех собранный оборонительный совет Конохи, сумел осознать направление планов заговорщиков – Императорская Канцелярия, и филиал Академии Накаяма, как символы Империи, были полностью уничтожены разгневанной толпой. Гражданских управленцев и секретарей, вместе с рядовыми канцелярскими служащими, безжалостно убивали в своих кабинетах, пользуясь их беззащитностью перед лицом шиноби, в то время, как несколько членов отряда АНБУ, подоспевшие им на помощь, были остановлены несколькими командирами Корня, сбежавшими ровно тогда, когда помощь людям Накаяма, была бессмысленна, а «помощники» ворвавшись в ряды обезумевшей от гнева, толпы, лишь увеличили число жертв. Спустя пару часов, Хирузен, Какаши и Хьюга Хироши лично нейтрализовали четверых руководителей этой операции, но это нисколько не решило проблему возникшего хаоса и анархии. Люди, одурманенные не только стадным инстинктом, но и странным порошком, распыленным в ходе процессии «марша несогласия», теряли человеческий облик, и забывались в эйфории бесчинств и «справедливых» расправ. Органы правопорядка совершенно не справлялись с хаосом, а часть из полицейских и шиноби, и вовсе перешла на сторону протестующих, поддавшись лозунгам о справедливости, и соблазнившись возможностью сбросить тяжелое ярмо угнетателей из Клана Накаяма. С первого часа начала гражданского конфликта, Джирайя и Какаши настаивали на том, чтобы Хирузен отдал приказ о полной, безжалостной зачистке всех отказывающихся починяться, но тот, предвидя множество жертв среди людей схожего с ним мнения о несправедливом убийстве Данзо – не осмелился на столь решительный шаг, ограничившись полумерами. Лишь к позднему вечеру, когда большая часть правительственных зданий была разграблена, разорена и сожжена, а часть престижных кварталов, принадлежащих состоятельным жителям Конохи – была с переменным успехом разграблена и вырезана, Хирузен был вынужден уступить давлению лидеров Великих Кланов. Какаши, Джирайя, Хиаши, и Шикаку, получив высшие полномочия по устранению любого жителя, отказавшегося подчиняться приказам – в считанные полтора часа подавили восстание, еще сильнее утопив Коноху в крови. Клан Накаяма, и высшие должностные лица Империи, в свою очередь продолжали хранить молчание, и никак не вмешивались в этот инцедент, что в самой Конохе было воспринято, как очень дурной знак. ***** 971-й день. Клан Накаяма. - Какой ужас! По радио передали, что жертв уже больше тысячи! – Вбежав в кабинет отца, встревоженно воскликнула Карин. - Уже больше трех тысяч. Информационщики, как всегда не поспевают за скоростью событий. – Спокойным тоном ответил ей Кеншин. - Ах!.. – Ошеломленно ахнула она, не в силах представить, какое пространство заняли бы три тысячи трупов, уложенных рядами. - … Значит старик все же начал сдавать… - Выждав несколько мгновений, сказала сидящая за столом, Цунаде, продолжив прежний разговор. - Гуманизм – это лучшая из добродетелей. Не стоит считать ее за минус. Особенно, если речь идет о главе Великой Деревни. – Покачал головой Кеншин. - Но ведь многих жертв удалось бы избежать, не будь старый дурак таким слабохарактерным! – Взъелась Цунаде, желая изо всех сил врезать своему старому учителю. - Будь он безжалостным, решающим всё только силой – в конечном итоге жертв было бы многократно больше. Поэтому, здесь Хирузену явный плюс. Благодаря его нерешительности, этому погрому не суждено остаться в сердцах людей «борьбой за справедливость». Слишком многие на своей шкуре ощутили предлагаемую погромщиками «справедливость»… - Нерешительность… Справедливость… О чем вы вообще говорите?! Множество наших людей погибло, а вы оба рассуждаете об этом так непринужденно!!! – Вспыхнув праведным гневом, воскликнула Карин, затопав ногами. *Вздох* - Понимаешь, булочка… Мы не можем вмешиваться в дела внутренней безопасности Конохи. Остается лишь наблюдать со стороны, и оценивать результаты… - Вздохнула Цунаде, ласково взглянув на возмущенную Карин. - Почему не можем?! Отец ведь Император, и сильнейший человек на Земле! И не называй меня булочкой! – Прошипела она, раздражаясь от этого детского прозвища. - К сожалению, существуют проблемы, решение которых с помощью силы – удвоит или даже удесятерит количество и сложность новых проблем… Все, что происходит в Конохе – должно быть решено руководством самой Конохи. Все остальное произойдет лишь после окончания погромов. – Силой мысли притянув девушку, и усадив ее к себе на колени, сказал Кеншин. - И все равно… - В слезах проговорила она: - Все это… Так неправильно… Такое не должно происходить! Кеншину было нечего ответить на ее эмоциональный демарш, а ей в свою очередь не требовался какой-либо ответ. Все, что ей было нужно в этот момент – успокаивающие, крепкие объятья, в которых вся тяжесть проблем бытия, мгновенно отходила на второй план, уступая место спокойствию и умиротворению.