В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 825 Всю следующую неделю Кеншин только и делал, что тренировался. Уходя ранним утром, и возвращаясь поздним вечером, он был вынужден проводить с семьей гораздо меньше времени, чем хотел. Полностью оправившись от истощения и ранений, полученных в битве с Момо Шики, он мог себе позволить спать по два часа в сутки, и уделять высвободившееся время на мониторинг дел Империи, и досуг с близкими. Женщинам, в свою очередь, не оставалось ничего другого, кроме, как подстраиваться под его странный режим, и проводить «активную часть дня» глубоко за полночь. Однако, никто из них не жаловался. Не смотря на твердый график, Кеншин не забывал навещать пленницу. Это практически не имело пользы, но будучи крайне чутким эмпатом, он мог заметить крошечный прогресс в их отношениях. Кагуя, или как ее отныне старался называть Кеншин — Инари, помимо щадящего ограничения свободы, не имела более никаких санкций, не взирая на все предыдущие злодеяния, как перед человечеством, так и перед самим Кланом Накаяма. Во время каждодневных, полуторачасовых посещений Инари, Кеншин не гнушался использовать самые изощренные методы вербовки, познакомив пленницу с таким феноменом, как кинематограф. Настроенная скептически ко всему, что было связано с «низшей» расой людей, Инари сперва не придавала мелькающим картинкам особого значения, хвастаясь наличием еще более продвинутых форм передачи информации через фуин. Однако, стоило ей попасть в заранее установленную «ловушку», в виде еще одного проверенного метода вербовки, и начать просмотр остросюжетного фильма, параллельно поедая различные закуски, как от былого скептицизма и высокомерия инопланетянки, не осталось ни следа. Позабыв обо всем на свете, Инари, словно попав под высочайший гипноз, неотрывно пялилась в огромный экран домашнего кинотеатра, время от времени нащупывая изящной рукой вкуснейшие орешки, периодически запивая их бесподобным на вкус, лимонадом. Кеншин задействовал все доступное ему коварство, и не смотря на все ее неочевидные намеки, не позволял Инари смотреть кино в его отсутствие, старательно делая вид, что не уловил ее недовольных взглядов, и мимических ужимок. Инари, привыкшая не только к абсолютному повиновению «жалких людей», но и к повиновению гордых Амацубито, первые несколько дней держала на Кеншина непремиримую обиду, угасающую лишь во время просмотра очередного шедевра киноиндустрии. Будучи непомерно гордой, она не могла заявить о своих желаниях напрямую, и уж тем более не могла позволить себе что-либо просить. Тем не менее, не взирая на декларируемый гнев в Кеншину, она не могла задавить в себе томное чувство предвкушения, нетерпеливо дожидаясь очередного прихода «жалкого человечишки» ***** 945-й день. Клан Накаяма. Большая стрелка настенных часов со звонким щелчком достигла отметки цифры «десять», и казалось совершенно не собиралась останавливаться, и лишая всех бессовестно опоздавших, всякой возможности поспеть в срок. Шух, шух, шух… От голых, бетонных стен огромного помещения, эхом отражались методичные звуки шороха. Перетирание мешковатой, гладкой ткани друг о друга, создавало уникальную звуковую гамму, заполонившую все помещение. — Где этот идиот?!.. — Гневно выхаживая взад-вперед, бурчала себе под нос белокожая и белоглазая женщина. Шух, шух, шух… Грозные шаги, украшаемые звонким шорохом, она сопровождала безостановочной руганью на своем родном языке, и нескрываемым раздражением, как во взгляде, так и в мимике всего лица. Словно подневольная кошка, привыкшая к кормежке в строго определенное время, Кагуя Инари не могла найти себе места. Ее роскошные и множество раз обдуманные планы на два часа с десяти вечера до самой полуночи — бессовестно и несправедливо нарушились. При мысли о виновнике разрушения ее грандиозных планов, Инари неосознанно скалилась и непроизвольно удлиняла ногти на белых, изящных, и на вид бесконечно хрупких, пальцах. — Скотина… Опаздывает на четыре минуты! — Просверлив взглядом проклятую стрелку не менее проклятых настенных часов, зашипела она. Шух! Словно ответив на ее гневное недовольство, монументальная дверь в помещение резко открылась, а Инари, вздрогнув всем телом то ли от счастья, то ли от злости — уставилась на долгожданного гостя тремя глазами. — Скучала?.. — Улыбнулся он, протянув ей большую коробку шоколадных конфет. Инари, памятуя о невероятных вкусностях, съеденных в предыдущие вечера, рефлекторно потянулась к заветной, красивой коробке, и лишь затем одернула руку, громко хмыкнув. — Не льсти себе. — Фыркнула она, демонстративно прошагав мимо: — Думаешь, у меня нет иных дел, кроме, как скучать по злейшему врагу?! Что за вздор! — Как скажешь. — Усмехнулся Кеншин, и прошагав к широкому столу, окруженному двумя диванами и двумя креслами, принялся методично потрошить большую заплечную сумку. Делая вид, что занимается своими делами, Инари все же не смогла сдержать любопытство, и украдкой посмотрела на содержимое заветной сумки, украшающее пустой стол. Ее взгляд тут же уловил большое количество ярких, разноцветных ёмкостей и упаковок со всевозможными закусками. А при виде уже знакомой, светло-синей пластиковой коробки с вкуснейшим мороженым, пленница едва смогла удержать себя в руках. — Прости, что немного опоздал. — Не оборачиваясь, и продолжая опустошать внешне бездонную сумку, сказал Кеншин: — И за то, что это наш последний вечер на ближайшие десять дней. — П-последний?.. — Вздрогнула Инари, и спешно поправилась: — Хм! Ты наконец взялся за ум, и решил принять мои условия? — Нет. Я буду вынужден отлучиться на непродолжительное время. Но не волнуйся. Если что понадобится — обращайся к Кохару. — Разложив все вкусности на столе, мягким голосом сказал он. — Вот как?.. А как же твои слова и намерения? Уже отказываешься от них?! — Нахмурилась Инари, уставившись на него возмущенным взглядом. Кеншин был удивлен и в то же время очень рад ее реакции. Ее искренне возмущение, вкупе с врожденной надменностью, многократно повышали ценность ревности и привязанности. — Конечно нет. Как ты могла обо мне такое подумать?.. — Улыбнулся он, и достав из роскошного футляра финальный штрих этого вечера, поставил его на стол. — Вино?.. — Недоумевала она, и взглянув на него, как на сумасшедшего, добавила: — Мне не нравится его вкус. Можешь сразу вылить! — Вкус?.. Разве у тебя на родине нет алкогольных напитков?.. — Удивился он, не преминув возможностью разузнать еще одну частичку информации. — В моем мире, алкоголь потребляют только рабы. Гордые Амацубито пьют только экстракт амброзии! — Возвышенно заявила она, не постеснявшись в очередной раз продемонстрировать свой статус. — Хм… Было бы любопытно отпить глоток этого «экстракта амброзии». Надеюсь, твой дед нальет мне чарку, когда мы прилетим в гости… — Задумчиво потирая подбородок, размышлял Кеншин. — Конечно нальет! Я уверена, он подарит тебе множество семян амброзии, и ты сможешь вырастить их здесь, на Земле! — В мгновение взбодрившись, принялась увещевать его Инари, восприняв это изречение за намерение согласиться на ее условия. — Семена амброзии, недостаточно хорошее приданное за такую ценную невесту, как ты… Надеюсь, твой дед не настолько скупой. — Усмехнулся Кеншин, заранее предвосхищая бурю эмоций на ее белоснежном лице. — П-приданное?! — Рассвирепела она: — Ты опять за свое?! Никогда! Слышишь?! Никогда я не стану твоей женой! — Хорошо-хорошо. А теперь садись, иначе пропустишь фильм! — Нажав на кнопку воспроизведения, и запустив показ фильма на большом экране, с улыбкой сказал Кеншин. Шух! Стоило ему опустить палец с кнопки пульта, как Инари уже оказалась на соседнем кресле, и сияющим взглядом белых, волшебных глаз, не моргая уставилась на экран, в то время, как ее хрупкая рука, уже тянулась к контейнеру с вкусным мороженым.