В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 814 Система Белого Демона. Планета Белого Глаза. Вот уже несколько дней подряд, Шики Гакуро был сам не свой. Он не мог конкретизировать свои ощущения, от чего стал еще более раздражительным, чем прежде. Его подчиненные и слуги списывали все это на последствия прерванной медитации, и мягко намекали старику о возвращении к прерванному действу, дабы минимизировать вероятность гневных срывов. В особенности, в этом были заинтересованы высокопоставленные члены рода, умоляя и задабривая Великого Дедушку не заниматься делами рода, а сосредоточиться на отдыхе. Ибо старый, ворчливый Полубог мог взбеситься по любому поводу, и безжалостно наказать любого из своих прямых и непрямых потомков. Гакуро и сам прекрасно понимал, что его присутствие на еженедельном совете старейшин глубоко напрягает и нервирует уже не молодых пра-пра-правнуков, от чего те все чаще и чаще начали испытывать проблемы с сердцем, и регулярно обзаводились все новыми, неизлечимыми болезнями. За последние два месяца он появился на совете старейшин лишь раз, но даже так, одного неосторожного слова старейшины Чоу было достаточно, чтобы взбесить Гакуро, и лишь юный и подающий надежды, Шиичи сумел успокоить деда, попросив его не лишать перепуганного Чоу статуса старейшины. С тех пор Гакуро предпочитал жить на одиноком холме, большую часть дня занимаясь успокаивающим садовничеством, и не желая уходить в медитацию до возвращения двух его доверенных подчиненных. Сидя на деревянной скамье у себя в саду, и держа в руке изящную кружку с голубоватым отваром внутри, Гакуро в очередной раз пытался успокоить нервы, не желая делать ничего, что бы могло его взбесить. Шух! Внезапно его тело словно поразило молнией. Прикрытые в полу-дрёме, лиловые глаза, резко раскрылись, а руки дрогнули, упустив кружку с чайным отваром. На несколько секунд его взгляд стал пустым, словно старик находился где-то еще, пока наконец всю округу не заполнило мощное давление. Треск… Треск… Камни, деревья, и даже окружающая земля — начали неистово дрожать и трескаться, а диковинные рыбы в большом и роскошном пруду, в одно мгновение превратились в фарш, окрасив голубой водоем в красный цвет. — Мертвы… — Сидя без движения, с подрагивающей челюстью, констатировал Гакуро. В этот момент его разум атаковали тысячи самых разнообразных мыслей, а эмоции сменялись одна на другую. В одиночасье потеряв двух Мудрецов, включая кандидата на пост следующего главы рода — Гакуро испытал смятение. Потеря даже одного Мудреца, считалась большой новостью для всего клана Ооцуцуки, и незамедлительно облетала все ближайшие планеты, затрагивая даже отдаленные звездные системы. А потеря двух и более — неизбежно попадала в поле зрения самого Бога. Шух, шух, шух! — Г-господин! С вами все в порядке, господин?.. — Осторожно поинтересовался глава элитной охраны рода Шики, в ранге Мудреца. — Дедушка! Что случилось?! Тебе плохо?! — Послышался взволнованный крик, и лишь услышав этот голос, Гакуро повернул взгляд. — Маленький Шиичи… — Вздохнул он, с теплотой глядя на единственную жемчужину рода Шики. Его взгляд был таким же теплым и приветливым, как и взгляд предыдущего Великого Дедушки, направленный на молодого и подающего надежды, Гакуро. — Что? Что случилось? — Обеспокоенно восклинул юноша, чувствуя тревогу. — Момо и Кин мертвы. — Скорбно вздохнул старик. — Ч-что?.. — Изумился Шиичи, отшатнувшись: — Н-но как? — Не знаю. — Покачал головой Гакуро: — Но непременно узнаю… — Сжав зубы, прошипел он, и поднялся на ноги. ***** Система Красного Демона. Планета Пепельной Кости. Небольшая, серая планета, выглядела со стороны очень блекло и непривлекательно. Мало кто в здравом уме решил бы поселиться в этом пустынном месте, большую часть времени находящемся во тьме. Однако, не смотря на наличие всего нескольких океанов, и десятка морей, планета Пепельной Кости считалась поистине роскошным и благоприятным местом для расы Амацубито. Практически полное отсутствие солнечных лучей, и наличие большой, отражающей свет солнца, и освещающей планету, Луны — создавало роскошные условия для жизни излишне восприимчивых к солнцу, белокожих «Небесных». Именно поэтому, ни у кого из рядовых представителей расы, не возникало никаких сомнений, какой род из трёх является фаворитом Владыки, и какой из них является самым могущественным. Планета Пепельной Кости являлась самым ценным и самым заметным трофеем рода Кагуя. Выставленная на всеобщее обозрение самой Вселенной, она служила напоминанием всем о мощи своего хозяина, не позволяя остальным Амацубито излишне притеснять членов этого уважаемого рода. ***** Этот день ничем не отличался от всех предыдущих дней и ночей. Темное небо, серый песок, и светло-голубой лунный свет. Все было таким же, как и сотню, тысячу, и десять тысяч дней назад. Старый глава рода Кагуя давно потерял счет дням, и с течением многих сотен лет, перестал замечать их различия. Более того, будучи самым старым представителем расы Амацубито, за исключением Владыки — он перестал видеть различия в собственных потомках, отринув бессмысленную затею запоминать их имена. Ибо, стоило ему отвлечься на несколько сотен лет, как приходилось запоминать новые имена. Однако, будучи существом ближе всех подобравшимся к выходу за пределы смертного бытия, старик Омойканэ еще месяц назад имел предчувствие, что именно этот день будет отличным от остальных. Он был уверен, что событие не будет представлять из себя что-либо опасное, и заранее приготовив чан крайне редкой «Небесной Краски», с предвкушением принялся с энтузиазмом ваять уникальные полотна на стенах и колоннах своего величественного имения. Шух… Ему не нужно было даже держать в руке кисть, чтобы ваять. Одна лишь мысль, и на выбранной поверхности появлялся изящный узор, нанесенный не на физическую поверхность объекта, а на сам слой реальности. Шух, шух, шух… Узоры плавно переплетались между собой, порождая странные, и совершенно непонятные для стороннего наблюдателя, картины. Однако, стоило кому-либо задержать взгляд на творениях великого художника, как наблюдатель неизбежно терялся в глубине многочисленных философских концепций, утопая в них на целые часы, дни, и даже месяцы. Шух, шух… Намереваясь совершить очередной штрих для своего нового и без преувеличений, очередного, шедеврального полотна, Омойканэ внезапно замер на месте, и закрыл свои белоснежные глаза. — Маленькая Инари… Жива… — Впервые за множество лет его губы изогнулись в улыбке: — Собирается выйти замуж?.. — Всерьез удивился он, и не сумел удержать неуловимую Искру Судьбы, вынужденно прервав наваждение.