В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 791 Во время поездки до своего нового дома, Яманака Ино была так воодушевлена и счастлива, что наполняла счастьем и самого Кеншина. Ей до последнего казалось, что все происходящее — не более, чем сон, от чего ему пришлось всю дорогу держать ее за руку. Прощание с семьей было крайне скромным и по большей части тайным. Никто, кроме нескольких ключевых членов клана не знал истинной подоплеки происходящего, а для всех остальных, отъезд Ино в Клан Накаяма, был преподнесен, как отправка на длительное, первоклассное обучение. Многие, видя необычайно близкое общение Ино и Кеншина, догадывались, что эта история несколько более глубока, чем кажется на первый взгляд, но никто не спешил делиться своими размышлениями, опасаясь вызвать немилость не только у главы клана, но и у самого Императора. Лишь въехав на территорию Клана Накаяма, и увидев знакомые, роскошные пейзажи, Ино почувствовала спокойствие. А увидев у ступеней особняка группу многочисленных женщин и нескольких, ключевых сыновей Кеншина, она не смогла сдержать слез радости. Многие жены Кеншина, осознавая ценность Ино, были очень рады встретить ее в своем доме, а те, что испытывали ревность и недовольство, были вынуждены заглушить неподобающие эмоции, и благостно принять новую девушку в свою семью. Ровно так же, как в свое время были приняты они сами. Как того и следовало ожидать — Карин, будучи самой избалованной девушкой в семье Кеншина, не постеснялась выразить свое недовольство, но не смотря на свои слова, все же обняла новенькую, скупо поприветствовав ее в своем доме, и пригрозив ужасными последствиями за излишнее соблазнение Кеншина. В этот же вечер, Клан Накаяма закатил роскошный пир, куда, впервые за долгое время не был приглашен ни один посторонний человек. Лишь жены, и сыновья Кеншина. Единственным человеком со спорным статусом, являлась Конан. Однако, за время, проведенное в Клане Накаяма, она воспринималась всеми, не иначе, как член семьи. Не смотря на грандиозное празднество по случаю помолвки, Кеншин не спешил переводить их с Ино отношения на другой уровень. В его понимании она все еще была недостаточно зрелой, и не имея стратегического значения для всего клана — должна была оставаться девочкой-подростком, как можно дольше. И хотя Ино, даже в столь юном возрасте являлась одной из самых обворожительных женщин этого мира, у Кеншина не было недостатка в женской красоте. А по сему — настойчивые намеки Ино о развитии поцелуев в куда более продвинутую, горизонтальную плоскость — бессовестно им игнорировались. Он все еще не мог отказывать ей в поцелуях, что выливалось в целую бурю страсти, стоило им остаться наедине. Юной блондинке настолько сильно нравилось целоваться, что ближе к ночи, их губы пылали жаром, и были чрезвычайно отполированными. В конечном итоге, Ино успокоилась лишь к трем часам ночи, наконец отпустив Кеншина, и засыпающую, но не желающую оставлять их наедине, Карин. Эта ревность и упрямство были полностью взаимными, и Ино, в свою очередь, так же, внимательно проследила за тем, чтобы красноволосая плутовка проследовала в свою комнату, и держалась подальше от Кеншина. Для самого Кеншина, все это виделось детскими шалостями, и в благодарность за подаренную эмоциональную удовлетворенность, он был готов закрыть глаза на очень многие шалости обеих девушек. В конце-концов, грядущий прорыв на стадию Создания Ядра, был куда важнее ребяческих склок. ***** 898-й день. Бесплодные Земли. Залив Ханси. Залив Ханси и расположенный в нем грот Фукуока — являлись частью дремучих, Бесплодных Земель, и будучи равноудаленными объектами от любого людского поселения, были настоящей кладезью нетронутых богатств природы. Количество природной Ци, витающей в округе — превышало таковую во всех остальных местах планеты, что вкупе с обособленностью этого места, и повлияло на окончательное решение Кеншина. — Отец, все готово… — Беззвучно войдя в большую пещеру, полу-шепотом сказал Ичиро, внутренне опасаясь потревожить отца в столь серьезный момент. — Хорошо. Проследи за тем, чтобы меня не беспокоили. В случае любого вида агрессии, и попыток мне помешать — убивай без промедления. — Серьезным тоном ответил Кеншин, не отрыв глаза. — Есть. — Отрапортовал Ичиро, и беззвучно удалился прочь, оставив отца наедине с мыслями. Кеншин тем временем продолжал молчаливо сидеть на голом, скальном камне. Абсолютная тьма, сырость, и редкий писк летучих мышей — парадоксальным образом успокаивали его душу. Процессы жизнедеятельности в его теле постепенно замедлялись. Дыхание становилось все более редким и умеренным, а биение сердца с каждой минутой замедлялось все сильнее и сильнее. Спустя несколько часов, пышущий жизнью, живой и горячий человек, перестал как-либо отличаться от окружающих, скальных камней. А различные обитатели тьмы и сырости, в виде мокриц и иных насекомых, бесстрашно принялись ползать по необычной диковинке, появившейся здесь впервые за многие тысячи лет. Кеншин погрузился настолько глубоко в состояние покоя и умиротворения, что его полностью перестали волновать столь тривиальные вопросы, как ползающие по его лицу и голове, мокрицы. Единственное, чем был занят его разум — это осмысление волшебных красок, мерцающих в недоступном обычному человеку, спектре восприятия. Мрачная, грязная, и пропитанная запахом сырости, пещера — в этот момент виделась Кеншину, как одно из самых красивых и восхитительных мест на Земле. Мириады переливающихся разными, непередаваемыми цветами и запахами, «волокна» мировой Ци — дурманили сознание Кеншина сильнее любых иных красот природы. Однако, допуская предельно высокий уровень созерцания, Кеншин все еще проявлял максимальную осторожность, ибо забыться в этом состоянии — было проще простого. И малейшая оплошность вела к потере себя, и полной гибели. Из многочисленных осколков воспоминаний, полученных от самых разных культиваторов, Кеншин уяснил предельно ясную, и очень полезную аксиому: Нет никого щедрее, и в то же время коварнее, чем сами Небеса. Небеса могли одарить культиватора самыми щедрыми подарками судьбы, словно тот являлся их любимым сыном. Однако, стоило ему допустить малейшую оплошность на своем пути — Небеса были безжалостны. Отбирая не только свои дары, но и все, что у него было. Все прорывы на новую стадию культивации были опасны, и опасность росла в геометрической прогрессии с каждой последующей стадией. Небеса были готовы дать немного, чтобы доверчивый культиватор отдал всё. Сложность прорыва на стадию Создания Ядра, заключалась не только в наборе необходимого количества очищенной Ци, но и в урегулировании культиватором всех моральных и физических противоречий внутри себя. Дабы Дао Колонны, сумели синхронизироваться и создать идеальное Ядро. Самым сложным, для всех иных культиваторов — являлся аспект неуправляемости собственной души. В последний момент, непробужденная душа, могла попросту все испортить, и погубить себя, и физическое тело. Кеншин, в свою очередь был полностью защищен от подобного развития событий, однако это вовсе не значило, что процесс Создания Ядра пройдет гладко и идеально. Ибо, количество требований для прорыва, было столь велико, что гарантированный успех могли обеспечить лишь могущественные артефакты и настоящие шедевры алхимического искусства. У Кеншина, тем временем, не было ни того, ни другого.