В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 727 Лежа на большой, пустой кровати, и оказавшись наедине со своими мыслями, Кеншин не мог не задуматься обо всем произошедшем. Теперь, когда паническая атака прошла, а его разум вырвался из круговорота панических, малосвязных мыслей, открылась возможность для рефлексии. «Это не может быть правдой… Тизкар наверняка всегда был таким!» — Мысленно твердил он сам себе, но в глубине подсознания, все еще сомневался. Проблема равного и непредвзятого отношения ко всем членам своей семьи, была основополагающей, и длительное время неразрешимой, усиливаясь с каждым новым месяцем. Рациональной частью сознания он понимал, что невозможно одинаково любить сотню жен и тысячу детей, но принципы, лежащие в основании фундамента его личности, не позволяли ему даже допустить мысль о несправедливом, и более того — наплевательском отношении к женам и детям. В какой-то момент, спустя несколько глобальных переосмыслений своих жизненных принципов и окружающей действительности, Кеншин почувствовал приближение развязки этой проблемы. Ровно до этого дня. Кадры того, как Тизкар безжалостно разрушил душу своей возлюбленной, и приказал сделать это со своими детьми — повергли Кеншина в глубочайший шок, и с новой силой подняли на поверхность заживающую, душевную рану. Тук-тук-тук… Внезапно послышался стук в дверь, но Кеншин, будучи фактическим владыкой этого места, и имея сверхчеловеческое восприятие, прекрасно знал имя незваной, но всегда желанной гостьи. Шух… Дверь беззвучно открылась, и в комнату, так же беззвучно и молча, вошла Цунаде. Она была настолько, поразительно тихой, что даже увесистые каблуки на ее ногах не издали ни малейшего стука о дощатый пол. Молча проследовав к его кровати, она скинула с себя роскошный халат, и оказавшись в одной, полу-прозрачной, розовой ночнушке, все так же молча, легла рядом с Кеншином, искусно нырнув под его выставленную, левую руку. Несколько последующих минут никто из них не издавал ни малейшего звука. Каждый думал о чем-то своем, пока вдруг не послышался глубокий вздох от Кеншина, и Цунаде, приковав к нему внимание, приготовилась слушать. — Я ценю, и наверное… Люблю Ичиро и Наваки намного больше, чем Одиннадцатого… — Тяжело вздохнул он: — И больше, чем Двенадцатого, Тринадцатого, и даже Тридцать Пятого! Я ценю их больше всех остальных! — Сжав кулаки и зубы, процедил он. — Это совершенно нормально… Мой отец был средним из семерых детей, но дедушка любил его больше остальных, и сделал своим наследником… Это залог выживания всех родов и кланов, ты не должен себя винить. — Мягким, убаюкивающим тоном прошептала Цунаде, приподняв голову с его груди. — Я знаю… — Вновь вздохнул Кеншин: — В моем мире родоплеменной строй давно себя изжил, и у нас принято одинаково любить всех своих детей… — Принято… — Покачала головой Цунаде: — А как происходит в жизни?.. Я достаточно хорошо знакома с культурой твоего мира, и могу сделать вывод, что люди там лишь прикрываются маской добра и справедливости, тогда, как на самом деле, они не менее жестоки и коварны, нежели люди моего мира… — Это правда… — Не собираясь даже оспаривать это утверждение, устало согласился он: — Но я все еще не могу быть несправедлив к собственным женам и сыновьям… — Тогда не будь! — Уверенно заявила Цунаде: — Как отец, ты должен обеспечивать, защищать, и давать своим детям равные возможности. Но никто не требует от тебя игнорировать и обесценивать таланты и достижения одних, дабы не обидеть других! Это что угодно, но не справедливость! — Третий рожден задолго до Наваки, но он никогда, сколько бы не пытался, не сможет угнаться за ним! И по-твоему, я должен забыть о нем, как о какой-то там бездарности, уделив все свое внимание Наваки?! — Злясь прежде всего на себя, гневно процедил Кеншин. — Но ведь Третий отличный наставник и учитель! Именно он, вместе с другими, выковывал из наших детей, настоящих воинов! Это и есть достижение, достойное похвалы! Не всем предначертано стать величайшими фигурами современности, но каждый может трудиться и достигать высот, находясь на своем месте! — Поднявшись, и заняв сидячее положение, величественно, как и подобает легендарной женщине, заявила Цунаде. Ее слова не были откровением и неземной мудростью, но произвели на Кеншина неизгладимое впечатление. Словно живительная влага в засуху, они легли на благодатную почву нуждающегося в успокоении разума, и впитались без остатка. — Ты оправдываешь свое звание мудрейшей и талантливейшей куноичи современности… — С восхищением вздохнул он, глядя в ее глубокие, не моргающие глаза. — Кхм… — Слегка покраснев, стушевалась Цунаде. Мгновение спустя, от былой властности и уверенности не осталось и следа, а им на смену пришли утонченность и женственность. В эту ночь Кеншин практически не спал. Распутав гордиев узел, сковывающий все мыслительные процессы в разуме, он испытал небывалую вспышку энергии, которую и выплеснул в многочасовой беседе со своей спутницей жизни. В эту ночь, статус Цунаде, как главной его жены, окончательно закрепился. И перешел из негласного формата, в общеизвестный. Ибо именно в эту ночь, Кеншин окончательно прекратил бегство от самого себя, и обрел гармонию со своей натурой. ***** Проснувшись утром следующего дня, Кеншин почувствовал себя совершенно другим человеком. Его более не беспокоили события, произошедшие неизвестное количество лет назад, а интерес к личности отвратительного «Патриарха-Ящера» полностью угас. Стоя полностью обнаженным у открытого окна, он искренне наслаждался дуновением ветра, и запахом многочисленных цветов, посаженных под окном заботливой Айей. Его странным образом, более не смущали удивленные взгляды сыновей и жен, обращенные на его наготу. Прохладный ветерок, казалось полностью сдул из его головы все тяжелые мысли, заставив позабыть о многочисленных проблемах Клана Накаяма, и скором, чрезвычайно опасном сражении. Единственное, что его волновало в этот миг — это спящая на его кровати, роскошная женщина. Та, о которой всего несколько лет назад, он не мог даже мечтать. И та, с появлением которой, он перестал мечтать о других. Шух! Дверь его комнаты резко открылась, и на пороге показалась фигура молодой, подтянутой девушки в обтягивающих леггинсах, и черном, спортивном топике. Ее глаза спешно забегали по комнате, пытаясь проанализировать происходящее, а Кеншин в свою очередь, даже не обернулся. — Отец! — Заявила Карин, с первого слова обозначив свое настроение: — Что с тобой происходит? Ты напугал Нацуми и Кейко! — Не выдумывай… — Сонным голосом вмешалась Цунаде: — Его штука способна сделать с ними все, что угодно, но точно не напугать. — Это правда. В их взглядах не было не капли страха. — С улыбкой поддержал ее Кеншин. — Вот как?.. Хорошо. Но убедиться, что с тобой все в порядке — было необходимо. — В мгновение изменив тональность, назидательно заключила Карин. Кеншин всегда знал истинные намерения своих жен и детей, но зачастую не решался прерывать их маленькую игру. И еще чаще — не желал прислушиваться к подсознанию, лелея мысль о «правильной и размеренной» жизни. Однако теперь, видя хитрую игру не менее хитрой лисицы, он мог лишь улыбнуться ее изобретательности, и «перевернуть доску» в этой игре, отказавшись играть по правилам, и предпочитая перейти к финалу. — Ты права. Со мной не все в порядке. — С улыбкой сказал он, и притянув к себе стул, неспешно сел лицом к окну: — Похоже, я потянул несколько мышц. И твои руки были бы как, нельзя, кстати. — Ха?.. — Удивленно охнула Карин, с открытым ртом уставившись на обнаженную, рельефную спину, со множеством эластичных, и крепких, как она их называла «бугорков», прикосновение к каждому из которых, доставляло ей невыразимое тактильное удовольствие. — Похоже, у нее есть другие дела. Давай я помогу… — С явным смешком в голосе предложила Цунаде, наслаждаясь гаммой эмоций на лице Карин. — НЕТ! — Гневно уставившись на «ненасытную конкурентку», заявила Карин: — Я сама! А ты кыш, кыш отсюда! Он не сможет расслабиться, пока такая, как ты, находится в комнате! — Ха-ха-ха… Ладно… — Хихикнула Цунаде, и сладко потянулась, обнажив из-под простыни большую, эластичную грудь, после чего с искринкой в глазах, лукаво добавила: — В любом случае, еще одного раунда я просто не переживу… — Ах! — Пораженная в самое сердце этими острыми словами, ахнула Карин, и вновь гневно зыркнула на Цунаде, которая к этому моменту накинула на себя халат, и расслабленно направлялась к двери. — Массаж, да?! Будет тебе массаж! — Шикнула Карин, и с небывалым огнем в глазах схватилась обеими руками за выразительно торчащие, широчайшие мышцы его спины, точечно разминая их большими пальцами. — Ммм… Стоило лишь завести твою внутреннюю лису, и теперь тебя не остановить… — С улыбкой и блаженством на лице, довольно пробормотал Кеншин. — Цыц! Говорить будешь, когда я с тобой закончу! Если сможешь… — Ехидно ухмыльнулась она, и провела коготками по всей его спине, остановившись на плечах. — Хорошо… — Только и мог, что улыбнуться Кеншин, положив подбородок на подушку, и вглядевшись в оживленный сад, в котором отдыхали, тренировались, и учились его женщины и дети.