В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 693 Стоило Кеншину приложить руку к голове Саске, как тот практически мгновенно рухнул на землю, в то время, как обеспокоенное выражение его лица, сменилось на маску полного умиротворения. Шух! — Что с ним?! — Грозно уставившись на Кеншина, воскликнул Мадара. — Ему нужно, как следует отдохнуть. — Слегка заторможенно ответил Кеншин, ибо даже для его могучего сознания, обмен столь массивным количеством информации в краткие секунды, не мог пройти незаметно. — У тебя получилось?.. — С трудом скрывая повышенное волнение за жизнь и здоровье своего ученика, спросил Учиха Мадара. — Думаю, да… — Замявшись, ответил Кеншин. — Думаешь?! Что это значит?! — Гневно воскликнул Мадара. — Это значит, что я впервые делаю нечто подобное. И результат мы увидим позднее… — Поморщившись, фыркнул Кеншин: — Однако, в любом случае, все должно быть хорошо. Той черноты в его разуме, практически не осталось. На несколько мгновений воцарилась тишина, нарушаемая лишь громким по меркам шиноби их уровня, дыханием полностью расслабленного Саске, в то время, как Мадара молча обдумывал случившееся. — И что теперь?.. — Взглянув на Кеншина с прищуром, спросил он. — Ничего. Дай ему, как следует выспаться, и на несколько дней освободи от привычных обязанностей. Я бы посоветовал слегка направить и подкорректировать его будущее эмоциональное состояние, но, пожалуй, лучше этого не делай. Может быть только хуже… — Размышлял Кеншин, представляя себе несколько возможных вариантов последующего поведения Саске. *Вздох* — Хорошо… — Тяжело вздохнул Учиха Мадара, подавив раздражение: — С этим вопросом, кажется разобрались. Но, что касается Кагуи… ***** Тем временем высоко в небе, прямо в воздухе, под непроницаемым, полностью прозрачным куполом стояло две фигуры антропоморфных зверей, невысокой жабы, и седовласой змеи. — Уверен?.. — Прищурившись поинтересовался Белый Змей-Мудрец, глядя на своего старого неприятеля. — Да. — Кивнул Гамамару: — Судьба избранного полностью изменена. — Надеюсь ты проинструктировала его, чтобы не смел вредить этому юноше?.. — Повернув голову в другую сторону, шипящим тоном сказал Змей. Пуф! — Я обозначила нашу позицию. Учиха Саске и Узумаки Наруто не должны умереть. — Ответила появившаяся из ниоткуда, Кацую. — Узумаки Наруто… — Поморщился Белый Змей: — Нужно подтолкнуть и его… У нас слишком мало времени для того, чтобы дать им расти самостоятельно… — Не беспокойся. Этот вопрос под моим личным контролем. Проблемой является только Девятихвостый, но, кажется Кеншин имеет на него кое-какое влияние… — Сказал Гамамару, глядя с высоты на фигуры Мадары и Кеншина. — Ты уверен, что полноценное привлечение Накаяма Кеншина, необходимо?.. — С явным недовольством в голосе, прошипел седовласый Змей. — Уверен. — Кивнул Гамамару: — Этому человеку можно доверять, и его сила позволяет ему на равных стать с нами плечом к плечу. — Н-на равных?.. Он же смертный! — Изумилась и одновременно возмутилась Кацую. — И мы смертны. Не забывайте, госпожа Кацую… — Фыркнул Гамамару: — Еще вопрос, кто кого переживет… — Прекратите. — Вклинился Белый Змей: — Хорошо, делай, как знаешь. Но не разглашай ему всего. — Я сам решу сколько ему стоит разгласить. — В раздражении ответил Гамамару, более не чувствуя той непреодолимой разницы в их силах. ***** Кеншин в свою очередь даже не подозревал о том, что троица зверей-мудрецов что-то замышляет. Он лишь испытывал небольшой дискомфорт, и чувствовал, словно за ним кто-то наблюдает, но списал это на одного из людей Мадары. Обсудив с Мадарой ключевые вопросы дальнейшего стратегического сотрудничества, Кеншин пожелал ему скорейшего выздоровления, и отправился домой, где его ждали две новых, нетерпеливых жены. Однако, после всего случившегося, у него не было никакого желания, и более того — морального права на то, чтобы заниматься чем-то, кроме скорби по безвременно почившему другу. Обнародование новостей, ровно, как и процесс погребения героя Конохи, он решил отложить до следующего дня, а сам тем временем, заперся в своей мастерской, где до глубокой ночи обдумывал полностью бесперспективную концепцию воскрешения. ***** 932-й день Коноха. Тук, тук, тук… — Господин, прибыл Хидео-сан. Вы заняты, или?.. — Уважительно склонив голову, сказал седовласый мужчина. — Хм? Хидео?.. — Удивился Хьюга Хиаши, после чего его лицо озарилось улыбкой: — Конечно же я не занят. Скорее впусти его! Спустя менее минуты, Хьюга Хидео уже сидел напротив своего формального господина, и у Хиаши даже в мыслях не было заставить его опуститься на колени, или покорно склонить голову, как этого требовал строжайший этикет клана Хьюга. — Что-то случилось? У тебя не важный вид. — Слегка удивился Хиаши, глядя на хмурое выражение его лица. — Учиха Итачи мертв… — С огорчением в голосе вздохнул Хьюга Хидео, чувствуя необъяснимую пустоту в груди, словно погиб близкий, а не отдаленно знакомый ему человек. ***** — М-мертв?! Как мертв?! — Подскочив на ноги, и перевернув игральную доску для Го, воскликнул Нара Шикаку. — Он погиб в бою со своим младшим братом… Похороны пройдут сегодня вечером, собери клан. — Безрадостным, но строгим голосом сказала Касуми, будучи в черной, траурной одежде. — Н-но как? Как это могло произойти?! Погиб от рук малыша Саске?! Сумасшествие! — Ошарашенно схватившись за голову, воскликнул Шикаку. Мысли в его голове отказывались складываться в единую структуру, а суровая реальность была настолько невероятной и сумасшедшей, что уместить все это в голове, было не просто даже для лучшего стратега Конохи. ***** — Саске?! Почему ты его не остановил?! Почему ты не убил этого нечестивого ублюдка?! — Хлопнув кулаком по столу от клокочущей в груди ярости, прошипел Сарутоби Хирузен, чье великолепное утреннее настроение было полностью уничтожено. — Это было его решением, и мы обязаны его уважать. — Безэмоционально ответил Кеншин, сидя напротив Третьего Хокаге. — Решение покончить с собой руками младшего брата психопата? Чушь! Ты должен был его остановить! — Свирепо огрызнулся Хирузен, вспыхнув аурой силы. — Успокойся, Сарутоби-сан. Не добавляй мне головной боли, пожалуйста… — Устало вздохнул Кеншин, категорически не желая терпеть недостойное поведение, но так же, не желая как-либо отвечать на это поведение. *Вздох* — Ты прав, мне нужно успокоиться… — Сев на место, тяжело вздохнул Хирузен. ***** — Ч-что?! — Потеряв самообладание, воскликнул подскочивший на ноги, Данзо: — Почему я узнаю об этом только сейчас?! — П-простите, господин… Это произошло вчера, и новости из Амэгакуре не могли быть доставлены быстрее… — Стоя на одном колене, предельно почтительно проблеял мужчина средних лет в маске козла, обливаясь потом. — Свободен! — Гневно рыкнул Шимура Данзо, и его подчиненный стремительно скрылся из виду. — Как ты мог так бездарно погибнуть? Как?! Идиот! Как ты мог оставить Корень?! — Оставшись один, гневно прорычал Данзо, и не сдерживаясь, наотмашь ударил по столу. ***** Похороны последнего главы рода Учиха, прошли настолько масштабно, что превосходили похороны Белого Клыка, и лишь немного уступали похоронам Желтой Молнии, являясь квинтэссенцией скорби элит и народа. На церемонии присутствовали все главы великих и даже средних кланов Конохи, выражая этим высшее уважение к погибшему герою, а Хокаге, в лице Сарутоби Хирузена, трижды глубоко поклонился надгробию великого воина. Озвученной для широких масс версией — стала гибель в бою с чужеземным шиноби, во время выполнения сложнейшей и важнейшей для Конохи, миссии ранга S. А те немногие из элит, кто все же знали истинную причину его гибели — получили строжайший наказ на распространение этой информации. Похороны Итачи были уникальны и тем, что Кеншин впервые вышел на публику с десятком своих жен, взяв с собой Цунаде, Мэй, Касуми, Айю, Карин, Кохару, Хитоми, Куроцучи, Макото, и Саюри. Тем самым досужие домыслы и спекуляции народных масс, наконец нашли свое подтверждение. Каждая из его жен, будь то статные Цунаде и Мэй, или юные Карин и Макото, вели себя крайне профессионально, и демонстрировали свой статус не только высокими манерами поведения, но и четким следованием традициям. Каждая из них положила к гробу по цветку, и поклонившись, прочла традиционную, суеверную молитву, тем самым демонстрируя невиданное по уровню лояльности, отношение Клана Накаяма к усопшему, от чего жадные, и имеющие свои интересы в отношении обезглавленного клана Учиха, элиты, получили четкий и недвусмысленный сигнал. Однако самым неслыханным и повергшем всех присутствующих в шок — было становление Кеншина на колени перед могилой Итачи, и поминальная песнь на никому неизвестном, и доселе неслыханном языке. Почему всё не так? Вроде всё как всегда То же небо — опять голубое Тот же лес, тот же воздух и та же вода Только он не вернулся из боя…