В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 665 — Не может быть! — Выпучив свои маленькие глаза, полу-шепотом воскликнула Макото, и повернулась к своему первенцу, который внешне выглядел, как ее старший брат. — Ты серьезно?.. — Шепотом спросила Касуми, на что Кеншин уверенно кивнул. — Кеншин! — Внезапно вмешалась Цунаде, едва сдерживая пылающий гнев. — Поговорим позже. — Хмуро ответил Кеншин, будучи неудовлетворенным столь бестактным вмешательством крайне тактичной и уравновешенной женщины. — Ну же, чего встал? Иди! — Полу-шепотом сказала подскочившая к мнущемуся сыну, Макото, и легонько толкнула его локтем. Шух, шух, шух… Для идущего к трибуне, Пятьдесят Седьмого, окружающая реальность стала выглядеть совершенно иначе. Он чувствовал себя, словно во сне, а окружающих, шепчущих ему различные слова и пожелания, воспринимал исключительно, как фоновый «белый шум» Будучи одним из самых не боевых, и лишенных каких-либо воинственных амбиций, детей Кеншина, он не мог отделаться от мысли, что все это сон, и более того — страшный кошмар, в котором поднявшись на трибуну, он получит лишь ворох издевательских усмешек, и презрение со стороны отца. Однако, поднимаясь по ступенькам, и впервые встретившись глазами с Кеншином, он внезапно испытал огромное облегчение, ибо теплый, в высшей степени лояльный взгляд, в мгновение прогнал из его разума дурные мысли. — Я… — Заикаясь начал было Пятьдесят Седьмой, но сразу же был прерван жестом отца. — Можешь ничего не говорить… Сперва взгляни на эти глаза, и скажи мне, что чувствуешь. — Сказал Кеншин, и распечатал оба Тенсейгана, оставив на них лишь поверхностную защиту от простейших повреждений. Пуф! Едва взглянув на два небольших глаза, Пятьдесят Седьмой вздрогнул, словно получил мощнейший удар током. Его собственные глаза расширились от шока, а тело проняла мелкая дрожь. — Э-это… — В шоке проблеял он, но вновь был прерван предусмотрительным отцом. — Ха-ха-ха! Можешь ничего не говорить! Я прекрасно это чувствую! — Радостно прохохотал Кеншин, окончательно убедившись в правильности своего выбора. Выбор оптимальной кандидатуры для пересадки мощнейших легендарных глаз, и впрямь стал для него непростой задачей, едва не вынудив его пойти против рациональности, эффективности, и справедливости. Идеальным кандидатом с точки зрения имеющегося таланта, бесспорно являлся Наваки, что ко всему прочему, обрастало целым ворохом «побочных» причин, таких, как безграничная любовь к Цунаде, и вопрос «статуса» Наваки в глазах окружающих, который попросту был обязан получить лучшие в мире глаза, для реализации своего потенциала. Не будь он Патриархом, а весь его клан — чрезвычайно лояльным, и даже подчиненным образованием, способным разве, что на мелкие обиды, но не на предательство — Кеншин чувствовал бы обязанность наградить столь ценным трофеем самого «ценного» и «заслуженного» сына. Однако, аналитически оценив перспективы Наваки и Пятьдесят Седьмого, он был вынужден сделать выбор в сторону сына Макото, чья врожденная способность «Управление Гравитацией», могла раскрыть эти удивительные глаза гораздо сильнее, нежели огромный талант Наваки. Тем временем Пятьдесят Седьмой, глядя на «притягательные» в прямом смысле, глаза, полностью отрешился от всего остального, и погрузился в странное состояние, которое Кеншин в мгновение оценил, как «просветление» Пуф, пуф! Вокруг него вспыхнуло несколько серьезных гравитационных волн, однако обе они были подавлены Кеншином, и не ушли за пределы трибуны, в то время, как сам Пятьдесят Седьмой, ничего не замечая, претерпевал множество удивительных изменений. Он чувствовал себя настолько странно, что в одно мгновение масса его правой руки могла стать практически нулевой, а в другое — увеличиться до нескольких миллионов тонн, от чего даже стоящий рядом Кеншин, всерьез напрягся, чувствуя огромное давление, и легкое притяжение, словно вместо руки его младшего сына, на этом месте находилось вещество прямиком из нейтронной звезды. От подобных метаморфоз напрягся не только он, но и многочисленные связки формаций и фуин, заблаговременно установленные возле трибуны, дабы исключить возможность неосторожного причинения вреда самым беззащитным и низкоранговым сыновьям. Ко всеобщему облегчению, эта встряска длилась всего несколько мгновений, после чего, Пятьдесят Седьмой начал приходить в себя, и вновь почувствовал неловкость от многочисленных, сконцентрированных на его персоне, взглядов. — Что же… Думаю теперь все понимают, что никто не сможет раскрыть потенциал Тенсейгана, как это сделает Пятьдесят Седьмой… — С улыбкой констатировал Кеншин, взглянув на Цунаде, которая хоть все еще дулась, но выглядела гораздо более лояльнее, чем минуту назад. ***** Закончив знаковую церемонию награждения, Кеншин еще несколько часов выслушивал причитания и чтение нотаций от Цунаде и Кохару, не пытаясь их переспорить, и лишь позволяя им выговориться. У него не было никакого желания отстаивать свои решения в длительных спорах, превращая все это в настоящий, бессмысленный цирк. В то же время, он не хотел оскорблять чувства любимых женщин, что и отняло у него кучу времени, но снизило уровень их недовольства. Цунаде, как мать, все еще не могла смириться с тем, что «награду» получил не ее сын, который в ее глазах был самым талантливым, и самым достойным. Ее не переубедила даже демонстрация синергии Пятьдесят Седьмого с силой гравитации, заключенной в Тенсейгане, что еще сильнее убедило Кеншина не пытаться спорить с разгневанной женщиной. Тем не менее, даже Цунаде не могла что-либо возразить с точки зрения объективной аргументации и четких фактов, каждый из которых был на стороне гораздо более подходящего для награды, Пятьдесят Седьмого. Сам же Кеншин, выслушивая недовольный клекот любимых жен, не переставал размышлять не только о своих дальнейших, персональных планах, но и планах всего Клана Накаяма, и даже планах всего мира. Первым, и самым важным пунктом глобального плана, он считал скорейшую пересадку Тенсейгана в глазницы Пятьдесят Седьмого. Однако, даже с совокупной мощью медицины современности и лучших практик ирьениндзюцу, он все еще был вынужден подходить к этому вопросу осторожно. Помимо неочевидных последствий, и опасностей самой операции по пересадке глаз, существовала гораздо более значимая опасность отторжения организма и каналов чакры. И чем внушительнее была разница в рангах между предыдущим и новым владельцами глаз, тем опаснее становилась эта затея. Именно поэтому, первым распоряжением Кеншина, стала принудительная «мобилизация» Пятьдесят Седьмого на тренировочный полигон на две последующие недели, с утроенной нагрузкой по подготовке. Методики стремительного обучения самых «нетерпеливых» сыновей, коими практически всегда являлись сыновья Норико — была давно отработана и отточена, предоставив всем остальным ценный опыт. Ко всему прочему, Кеншин решил лично заняться обучением и «подтягиванием» младшего, и крайне ленивого сына до максимально возможных показателей, с финальным «Усилением» по окончанию цикла тренировок, дабы максимизировать шанс успеха. Помимо этого, он так же распорядился о том, чтобы Кохару, и ее небольшая команда мастеров фуин, объединившись с командой ирьенинов под предводительством Цунаде, всецело посвятили себя изучению Тенсейгана, как на предмет скрытых ловушек, так и на предмет последующей пересадки.