В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 663 Едва оказавшись в нижних слоях атмосферы, Кеншин внезапно для себя, почувствовал небывалый прилив сил и умиротворение. Словно все опасности миновали, а все задачи окончательно решены. Разделившись с Мадарой еще несколько сотен километров назад, и отправившись каждый в свою точку планеты, Кеншин ощущал странную легкость, и устремился к дому на максимально возможной скорости. Шух! Расчеты оказались слегка не верными, и точка приземления пришлась на область в шести километрах от особняка. Однако, этого было более, чем достаточно для того, чтобы узреть происходящее. «Хм?..» — Нахмурился он, и воспользовался телепортацией внутри Убежища, переместившись к поместью. Шух, шух! Не успев сделать несколько шагов, Кеншин внезапно остановился, и взглянул на примчавшихся Цунаде и Ичиро. Единственных, чья скорость позволяла совершать подобные маневры. — Отец! — Радостно воскликнул Ичиро. — К-Кеншин! — Со сбитым дыханием крикнула Цунаде, и незамедлительно ринулась в его объятья. Кеншин в свою очередь не проронил ни слова, и молча прижав ее к себе, погладил по пышным золотистым волосам. Будучи вымотанным физически и психологически, он не хотел устраивать всем нагоняй, и искать виноватых. — ПАПОЧКА! — Послышался радостный визг, и едва ли не опережая звуковые волны, в их совместные с Цунаде, объятья, втиснулась Карин. — Кеншин… — Стоя на пороге, замялась Кохару, и встретившись с его безрадостным взглядом, ощутимо поникла. — Т-твой глаз! — Шокировано выдохнула Цунаде, запоздало заметив аномалию. После ее возгласа, все окружающие, включая вновь подоспевших, ошеломленно уставились на глаза Кеншина, один из которых был абсолютно стеклянным и безжизненным, словно у выброшенной на берег, рыбы. — Ерунда. — Устало отмахнулся он: — Обсудим это позже. А сейчас, я бы хотел поесть и отдохнуть. От этих слов, глаза стоящей в сторонке, Макото, ярко засияли, а осанка в мгновение выправилась. Это не могло остаться незамеченным, и чуткий, любящий взор Кеншина, сразу же обратился на застенчивую, и очень ранимую девушку. — Я знала, что ты будешь голоден, и испекла мясной пирог… — С улыбкой сказала она, от чего Кеншин невольно расплылся в улыбке. — Ха-ха-ха! Пока все ссорились и переживали, Макото занималась делом. — Искренне похвалил ее Кеншин, притянув себе на руки. Кохару и ее «команда», в полном составе собравшиеся вокруг вернувшегося мужа, услышав это, еще сильнее погрустнели, и виновато опустили головы, признавая свою вину, и поспешность действий, которые едва не закончились крупным конфликтом. — Прости… Я была не права… — Тихонько прошептала она, поравнявшись с идущей вслед за Кеншином, Цунаде. — Мне не за что тебя прощать. — Хмуро заявила Цунаде: — Кеншин уже знает, и прощать тебя должна не я. — Добавила она, и демонстративно ускорилась, заняв позицию в первом ряду идущих бок о бок с Кеншином, женщин. ***** Оказавшись в уютных стенах родного дома, Кеншин наконец смог расслабиться, и слегка разгрузить перегруженный разум. Это все еще не могло сравниться с полноценным сном, но было достаточно для поддержания бодрости для решения бытовых задач. Первым делом, он уделил время женщинам и детям, ценность проведенного времени с которыми, стала восприниматься им немного иначе. Ибо столкнувшись лицом к лицу с настоящей смертью, он по новому взглянул на ценность бытовых моментов, которые ранее, воспринимались не более, чем рутиной. Даже сидя за обеденным столом, и глядя на улыбки, мимику, и движения любимых женщин, Кеншин ощущал неподдельное удовольствие, полностью позабыв про Тенсейган, и монументальные планы. Несколько часов, им было затрачено только на то, чтобы восполнить физическую и эмоциональную потребность в близости со своими любимыми. И осознал парадоксальную истину, что не только женщины Патриарха становятся зависимыми, но и он сам не в силах противиться этому эффекту. В эти часы им строго настрого были запрещены любые ссоры и разговоры о каких-либо недомолвках. По этой же причине, он полностью игнорировал произошедшее буквально у него на глазах событие, и не показывал никакого недовольства в сторону Кохару и Норико. Женщины так же чувствовали особую тонкость момента, и даже любящая потереться задницей о его промежность, Карин, вела себя предельно целомудренно, и словно примерная дочь, с восхищением в глазах, внимала его словам. Лишь завершив этот странный «ритуал», и отправившись принять горячую ванну, Кеншин наконец снял негласный запрет на какие-либо разговоры о его «карательном походе» на Луну, который, ввиду чудовищных и не излечимых последствий в виде ослепшего глаза, искренне интересовал каждую из его жен. Шух… — Что-то случилось?.. — Аккуратно войдя внутрь ванной комнаты, спросила Цунаде. — Раздевайся и иди ко мне. — Устало сказал Кеншин, бессовестно пользуясь своим правом не просить, а требовать любых действий. Однако, для Цунаде, как и для всех остальных, его «требования» ничем не отличались от «просьб» и наоборот. Она лишь в удивлении изогнула брови, и без какого-либо эротизма, сняла блузку и юбку, бросив их на пол. Вслед за ними, отправились и синие трусики с лифчиком. После чего, пышногрудая женщина уверенно забралась в огромную, больше похожую на бассейн, ванну. — Я по тебе скучал… — Обняв, и сцепив руки на ее животе, касаясь членом низа ее спины, устало прошептал Кеншин. — Я тоже скучала… — Грустным, полу-слезливым голосом ответила она, безошибочно уловив нотки тоски в его словах. — … В тот момент, я скучал не по всем из вас… — После длительного молчания, внезапно прошептал он, и скривился от отвращения к самому себе. Будучи прошедшим войну, полевым ирьенином, Цунаде в считанные мгновения осознала смысл сказанного. И если в любой другой ситуации, подобные откровения она воспринимала с холодной головой, то в это раз, когда слова исходили из уст ее любимого мужчины, она не выдержала, и из ее ярких, янтарных глаз, полились блестящие слезы. — В-все в порядке… Ты не должен винить себя за это… — Стараясь не делать акцент на «том моменте», успокаивающим тоном прошептала она, повернувшись к нему лицом. — Должен… В аналогичной ситуации, вы все думали бы обо мне… — Тяжело вздохнул он, чувствуя себя так, словно совершил настоящее предательство. Разумом он понимал, что является для своих женщин едва ли не живым богом, и даже множество раз пытался «перепрошить» себя на более циничный и прагматичный подход к такому количеству женщин, каждая из которых, физически не сможет получить равную долю его внимания, заботы, и любви. Однако, сколько бы раз до этого он не пытался «начать жизнь с чистого листа», и сколько бы раз он не получал внезапные «просветления», ни один из этих моментов не позволял ему окончательно пересмотреть свои взгляды на взаимоотношения с женами. — Нет, не должен! — Более властным тоном заявила Цунаде: — Не все из нас любят тебя одинаковой любовью, и в погоне за мифической «справедливостью», ты лишь увеличишь количество несправедливости! Слова опытной, мудрой женщины, подействовали на его изнуренный и расшатанный множественными переживаниями, разум, как успокоительное. И получив то, чего желало его глубинное подсознание, Кеншин в считанные секунды провалился в умиротворенный сон.