В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 653 Хлоп! Стоило сильнейшему гравитационному искажению исчезнуть окончательно, как Кеншин, не взирая на ошеломление, и затаенный в глубине души, страх, стремительно ринулся к изувеченному телу пусть и временного, но союзника. Шух! Оказавшись рядом с телом, Кеншин незамедлительно окутал его псионикой, дабы не только изучить степень повреждений, но и защитить от чрезвычайно разрушительного влияния открытого космоса, нахождение в котором, вызывало множественные очаги дискомфорта и боли, даже в его крепком теле, укрепленном до тела шиноби в ранге Каге. Невидимая, но тягучая и обволакивающая энергия Пси, в считанные секунды проникла глубоко в тело Учихи Мадары, встретив сопротивление лишь при приближении к сердцу и головному мозгу, единственным органам, наполненным мощной и агрессивной чакрой Элитного Каге. «Черт!» — Мысленно выругался Кеншин, осознав, что последствия от неведомой атаки врага, оказались куда более худшими, чем он предполагал. — Очнись и активируй техники исцеления! — Послав мощнейший эмпатический импульс в разум Мадары, заявил Кеншин. В следующее же мгновение, лицо Кеншина стало еще более угрюмым, а ситуация, в его личной оценке, повысилась на еще один уровень сложности, став на грани провала всей операции. Внезапно, Кеншин ощутил мощное сопротивление, исходящее из глубин тела Мадары, что в считанные мгновения выбросило всю Пси наружу. Однако, не успев обрадоваться столь положительному на первый взгляд, процессу, он узрел то, чего так сильно боялся. Пуф! Лиловые, спиралевидные глаза Мадары, внезапно засветились ярким свечением, а все его тело начало покрываться плотным коконом из целебной чакры, воспрещающей любое внешнее воздействие. — Тебя действительно так легко повергнуть?! — В гневе прорычал Кеншин, испытывая искреннее возмущение от подобной «хрупкости» одного из самых «не убиваемых» шиноби. Чего он не знал, так это истинных масштабов могущества «Гравитационного Укуса», который, будучи примененным с помощью мощнейшей фуин, и значительного вливания жизненных сил не менее могущественного, чем сам Мадара, шиноби, мог тяжело ранить даже Мудреца. И то, что Мадара, приняв на себя всю мощь этой ужасающей техники, все еще оставался жив — ошеломило бы даже старейшин клана Ооцуцуки. — Надеюсь, эти глаза смогут еще раз доказать свою «легендарность»… — Фыркнул Кеншин, и окутав кокон из чакры, достаточно большим количеством Пси, полетел вперед, и потянул его за собой. ***** В полутора тысячах километров от Луны, на просторах бескрайнего космоса, в статичном положении «парил» огромный кусок каменной породы, диаметром в пять сотен метров, на котором, вот уже более шести часов шла изнурительная «борьба» — Ты можешь исцеляться немного быстрее?! Я не могу ждать тебя неделями! — Гневно прошипел Кеншин, вышагивая по небольшой пещере. В ответ, как и следовало ожидать, он не услышал ничего, кроме тишины, и лишь слабое свечение от кокона из ставшей уже материальной, чакры, говорило о том, что в этой, собственноручно выдолбленной пещере, он не один. — Лучше бы тебе поторопиться. Иначе на обратный путь для нас двоих, у меня не останется сил… — Усевшись спиной к стене, и попутно проверив целостность всех установленных формаций, пробормотал Кеншин. С момента ранения его вынужденного союзника, прошло чуть более суток, и Кеншин, не имея возможности следовать основным пунктам плана, был вынужден найти и оборудовать временное убежище до полного или частичного исцеления Мадары, без помощи которого, победа над Тонери в открытом бою становилась в крайней степени неопределенной. Рассчитывая на то, что «могущественный и непревзойденный» Риннеган, сумеет исцелить раны своего носителя до приемлемого уровня за считанные часы, Кеншин не спешил сворачивать миссию, и возвращаться назад. Однако, чем больше проходило времени, тем сильнее он истощал свои собственные силы, и тем сложнее становилась задача по совместному возвращению домой. Ибо поддержание атмосферы, создание кислорода, и полет до столь далекой Земли, с полностью недееспособным человеком на руках, требовал огромного напряжения сил. Именно это и породило внутреннюю «борьбу» не только с голосами «рациональности», но и тихим, едва слышимым голосом «совести», который звучал все сильнее и сильнее, по мере того, как Кеншин склонялся в сторону циничного полета домой в одиночестве. Вся сложность, на первый взгляд легкой задачи, заключалась в том, что для возвращения домой, он не мог использовать «Режим Патриарха», ибо по окончанию действия этой способности, с живым Тонери за спиной, он фактически становился рыбой на разделочной доске, выживание которой зависело лишь от воли случая. Вариант с уничтожением Луны при помощи Усиленной, термоядерной бомбы, он так же старался не рассматривать, ибо это, пусть и гарантировало уничтожение опасной угрозы в виде Ооцуцуки Тонери, но полностью лишало его ценных трофеев, без которых, уже в стратегической перспективе, все начнет зависеть от воли случая. В итоге, помимо крайне скверного варианта с оставлением Учихи Мадары на верную гибель, оставался лишь еще более рискованный вариант, но в то же время, сулящий огромное количество выгод. — Два часа! Даю тебе еще два часа, и ухожу! — Сжав кулаки от гнева, прежде всего к самому себе, прошипел Кеншин, и закрыл глаза, в попытке успокоиться, и сберечь побольше сил, не сумев обнаружить странные импульсы мозговой активности Мадары. ***** Спустя два часа, как этого и следовало ожидать, Учиха Мадара так и не очнулся. Его, полностью материальный кокон из чакры, стал еще более крепким, а раны его тела, затянулись еще немного, в то время, как раскрошенные в порошок, кости, постепенно собирались воедино. За это время, Кеншин успел еще сильнее измучить себя дилеммой о том, как стоит поступить не только честному человеку, но и лидеру большого, зависящего от него, клана. — Ты мне не друг. И более того, ты мой враг! А значит твоя гибель принесет пользу не только мне, но и всему миру! — Уверенным тоном заявил Кеншин, стоя напротив молчаливого кокона из чакры. — Однако, чтобы ты не считал меня негодяем и предателем, я даю тебе последний шанс. Очнись и исцели свои раны! — Вновь прошипел он сквозь зубы, словно гнев в его словах, был способен достучаться до дремлющего сознания великого шиноби. В ответ он получил лишь привычное молчание, и окончательно лишившись последних всполохов надежд, застыл на одном месте, собираясь с силами перед одним из самых сложных и спорных решений в своей жизни. — Скорее всего я об этом пожалею, но… Клан Накаяма не должен запятнать себя предательством союзников! — Решительно воскликнул Кеншин, и сделав глубокий вдох, активировал «Режим Патриарха»