В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 631 — Ты не можешь этого сделать… Даже для тебя — это перебор. — Покачал головой Хирузен. — Могу. И ты прекрасно это знаешь. — Хмыкнул Кеншин. — Хорошо. Но моего голоса, как и поддержки не жди. — С кислым выражением лица добавил Третий Хокаге. — Думаешь мне требуется голосование, чтобы раздавить кучку обнаглевших ублюдков?.. — Стараясь не показывать свою ярость, заявил Кеншин. — Если не хочешь сформировать против себя коалицию. — Пожал плечами Хирузен: — А она неизбежно будет сформирована, при твоем отношении к миру, чего себе не позволял даже предок клана Нара. — Допустим… И что по твоему я должен сделать?.. — Саркастически поинтересовался Кеншин, желая услышать решение, достойное Хокаге. — Поднять этот вопрос на следующем собрании. Я тоже, знаешь ли, не питаю любви к Дайме, но резать их словно скот?.. Это слишком даже для нынешнего, безумного времени. — Выразил категорическое несогласие Хирузен. — Ха-ха-ха! — Громко, с ощутимой в голосе яростью, захохотал Кеншин: — Я тебя понял, старик. Резать Цучикаге, словно бесправный скот — можно, а отомстить за него Мифуне не позволит?.. *Вздох* — Все немного сложнее… Помимо того, что это внутренние разборки Дайме Страны Земли, и Цучикаге, Запрет Троих никуда не делся… — Вздохнул Хирузен, стыдливо признав скверность ситуации. Услышав о «Запрете Троих», Кеншин инстинктивно поморщился, ибо этот Запрет Троих Мудрецов, был действительно существенным препятствием не только к осуществлению мести, но и к бездумному расширению Империи, с захватом, и насильным порабощением остальных. Даже очевидное недовольство Союза Самураев, и Мифуне в частности, не волновало Кеншина и на десять процентов от того, с каким неприятием он обдумывал возможные последствия гнева Троих. Гипотетическую ситуацию столкновения с Тремя Мудрецами, отчасти спасало то, что один из этих Мудрецов, в лице Гамамару, был надежнейшим союзником Клана Накаяма, и в значительной мере «сглаживал» любые негативные инициативы от остальной двоицы. Однако, даже так, Гамамару мог лишь оказывать ему дипломатическую поддержку, и физически не мог, и не собирался останавливать своих вынужденных «товарищей» по статусу от каких-либо агрессивных действий. Тот факт, что Гамамару так же не мог, и не хотел выдавать стратегическую информацию о силах Белого Змея, и Королевы Слизней, еще сильнее усугубляло ситуацию для Кеншина, привыкшего сотню раз проходить через «тренировочные» бои на Арене, перед реальным столкновением. Все это накладывалось на неопровержимые доказательства того, что Трое Мудрецов, так или иначе могли развязывать боевую мощь до уровня, близкого к рангу полноценного Мудреца. Что в свою очередь, послужило причиной падения Первого Хокаге. Из того, что ему удалось выведать в длительных беседах с Гамамару, было известно лишь то, что сам Гамамару, даже после Усиления, все еще не вернул себе возможность, как он это называл «заглянуть в ранг Мудреца» Более того, даже сила середины ранга Элитного Каге, для Жабьего Мудреца, едва ли казалось достижимой в нынешнем виде. Это слегка обнадеживало Кеншина, ибо дремучая старость остальных «Мудрецов», давала шансы на аналогичную ситуацию с потерей сил. Однако, будучи очень осторожным человеком, Кеншин не спешил проверять это на своей шкуре, предпочитая сперва набрать необходимую боевую мощь, а уж затем проводить подобного рода, сомнительные и крайне опасные «эксперименты» — Хорошо. Твою позицию я услышал. — Хмуро констатировал Кеншин, и собравшись уходить, задумчиво пробормотал: — Скажи, ты что-нибудь слышал о «Ци», или «Ки»?.. Хирузен был изрядно удивлен подобной, резкой сменой темы, и сперва хотел ответить «нет», но позволил себе задуматься на несколько секунд, напрягая пусть и старый, но наполненный огромным количеством нажитой информации, мозг, чьи нейроны были значительно более совершенными, нежели у обычного человека. — Хм… Ци или Ки говоришь… — Монахи из Храма Тысячи Небес, называют этим термином чакру. — Пробормотал Хирузен, памятуя об одном из своих заданий в молодости. — Храм Тысячи Небес?.. Как тебя вообще занесло за Океан Канаши?.. — Удивился Кеншин, достаточно быстро вспомнив всю, сохраненную в его совершенной памяти, информацию. — Океан Канаши… — С улыбкой пробормотал Третий Хокаге, погрузившись в ностальгические воспоминания, вспыхнувшие благодаря эмпатическому воздействию со стороны Кеншина. ***** Закончив длительную, но достаточно продуктивную беседу с Хирузеном, Кеншин направился к выходу из резиденции Хокаге, намереваясь стремительно вернуться домой, как вдруг встретил «случайного гостя» — Ох! Приветствую Императора Накаяма! — Показно удивившись, спешно поприветствовал его Яманака Иноичи. «Опять?..» — С легким раздражением подумал Кеншин, но затем, усилием воли подавил любые мысли о недовольстве, ибо клан Яманака, в его понимании ни при каких обстоятельствах не мог входить в список «надоедливых просителей» — Иноичи-сан. — Уважительно кивнул Кеншин: — Бросьте, оставьте эти любезности для официальных встреч. Можете звать меня по имени. — Благодарю. — Улыбнулся Иноичи: — В наше время мало кто обращает внимание на скромность. Как хорошо, что вы, Накаяма-сан, действительно выдающийся во всех отношениях, человек. — Вы мне льстите, Иноичи-сан. — Мягко отмахнулся Кеншин, и предвосхищая задумку собеседника, добавил: — Во время мы встретились, Иноичи-сан. Я давно хотел нанести вам визит, но не мог найти подходящее время… Иноичи едва мог скрывать радость от того, что возвысившийся буквально до небес, Кеншин, продолжал относиться к нему с прежним уважением, и более того, делал встречные шаги к налаживанию все новых и новых связей между их кланами. ***** Задержавшись в клане Яманака на несколько часов, Кеншин тем не менее совершенно не был расстроен. Прогулка с Ино, навязанная настойчиво сватавшим свою дочь, Иноичи, развеяла большую часть негативных, и откровенно вредных эмоций, позволив на время отрешиться от глобальных проблем, в компании с юной, чрезвычайно особенной для этого мира, девушкой. Ино, будучи четырнадцатилетней девушкой, до шокирующих уколов в сердце, напоминала ему о родной Земле. Она практически не отличалась от своих сверстниц из его родного мира, имея интересы чуждые куноичи, но схожие с интересами самой обыкновенной девушкой пост-индустриального общества. Ее отнюдь не интересовали тренировки и техники шиноби. Она даже была практически равнодушна к трендам и тенденциям молодых аристократок, предпочитая совершенно иные развлечения, и имея уникальное «чувство прекрасного», буквально дурманила голову, отвыкшего от подобной компании, Кеншина. Поведение Ино было схожим с поведением Карин, за исключением того, что дочь клана Яманака, буквально пылала утонченностью и романтикой, в то время, как Карин практически полностью впитала стиль юной, энергичной «оторвы». Кеншин понимал практически нескрываемое желание Иноичи, сосватать за него свою дочь, и получить неслыханные для кого-то его уровня, преференции, но был равнодушен к подобному, во многом не искреннему отношению. За несколько, проведенных в этом мире лет, он практически полностью избавился от былых моральных установок типичного юноши пост-индустриального общества, с верховенством морали, справедливости, и искренности. Его более не заботило то, что большей части уважения, любви, и доброжелательности, он обязан не своей «выдающейся личности», а лишь тому, насколько сильным в данный момент является он сам, и его клан. Тем не менее, он считал этот уклад весьма справедливым, и ставя себя на место Иноичи, прекрасно осознавал стремление отца устроить настолько грандиозное будущее для своей дочери, насколько это возможно. Что касалось его собственной дочери, то задумавшись об этом на обратном пути домой, представляя себя на позиции Иноичи, он все еще не был готов отпустить Карин в другой клан, даже если это значило утрату огромных перспектив.