В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 609 Закончив насыщенную, крайне непростую, и вмеру интересную встречу с Мадарой, Кеншин наконец смог вздохнуть с облегчением, ибо не смотря на очевидно позитивное течение, и отличный исход всего диалога, он все еще опасался внезапных действий со стороны эксцентричного, и самого могущественного шиноби на данный момент. Вернувшись в расположение временного оперативного «штаба», где его команды, все это время ждали сыновья, и ударная группа из Конохи, Кеншин ожидаемо получил множество вопросов. — Как видите, все прошло вполне удачно. — Улыбнулся он, отмахнувшись от обступивших его Хирузена и Джирайи. — Каждая твоя встреча с этим монстром несет огромную опасность. Я настоятельно рекомендую тебе выбросить из головы любые попытки договориться, и нанести внезапный удар по Амэгакуре! — Хмуро заявил Сарутоби Хирузен, чувствуя всю шаткость положения, и не желая соглашаться с рисками, которые намертво связали жизнь Кеншина с судьбой Конохи. — К сожалению, у нас нет другого выбора… — Безрадостно вздохнул он, усевшись за стол, и приняв кружку горячего кофе из рук любимой жены. — Кхм… Накаяма-сан… — Уважительно напомнил о себе Итачи, от чего все присутствующие в миг затихли. — Мне не удалось договориться о возвращении твоего младшего брата. — Безрадостно констатировал Кеншин, от чего Итачи сильно изменился в лице, словно постарел на несколько лет: — Учиха Саске в ближайшее время не вернется в Коноху… Однако, его жизнь будет сохранена, и его путь шиноби обещает стать блистательным, ибо единственный ученик Учихи Мадары, просто не может стать посредственностью! — Все более возвышенно с каждым словом заявил Кеншин. — Ч-что?! У-ученик?! — Наперебой изумленно воскликнули Итачи с Хирузеном, и даже обнимающая Кеншина сзади Цунаде, была удивлена. — Именно. Похоже Саске-кун сильно заинтересовал Мадару. Настолько сильно, что никакие уговоры не вынудили его изменить решение… Уж не знаю, из-за таланта, скорби по клану, или похожести Саске на него в молодости, но теперь, Учиха Мадара позаботится о его безопасности. — Э-это… — Пробормотал Итачи, но в его голосе и выражении лица, не чувствовалось бурной радости. — Не то, чего я ожидал, но, думаю для него так будет лучше… — Вздохнул Хирузен: — В любом случае, его возвращение в Коноху, стало бы одной большой проблемой, не говоря о возможности рецидива. — Извини, но это единственное, что я могу сделать по данному вопросу. — Похлопав Итачи по плечу, с сожалением сказал Кеншин. *Вздох* — Я понимаю. — Со смешанными эмоциями в голосе, ответил он. Кеншин понимал, что достигнутый результат, в глазах Итачи казался вовсе не тем, на что он расчитывал, но не стал пытаться упорно объяснить пользу возникших перед Саске перспектив, позволив нынешнему главе клана Учиха, неспешно разобраться в этом самому. — И так, тебе удалось договориться о линии разграничения?.. — Полностью игнорируя бессмысленную по его мнению драму вокруг отвратительного ему Нукенина, вмешался Джирайя. — Да. Этот вопрос все еще требует не одного месяца обсуждений, но основание положено… Осталось согласовать все это на Совете Каге, и можно будет расслабиться. — Безрадостно улыбнулся Кеншин, ибо представлял тот массив административной работы, который в данном случае, нельзя было скинуть на плечи сыновей. Хирузен хотел было подметить, что любые соглашения с Мадарой стоят не дороже воздуха, но памятуя об его эффективности на посту Высшего Советника Конохи, не смог найти ни единого примера нарушения им обязательств. — Надеюсь ты знаешь, что делаешь… — Только и мог вздохнуть Сарутоби Хирузен, утомившись от бесконечных споров по поводу целесообразности каких-либо договоренностей с одним из самых больших ночных кошмаров всей Конохи. «Я тоже на это надеюсь…» — Подумал Кеншин, и натянуто улыбнувшись, сказал: — Просто доверься мне… В любом случае, все риски я беру на себя. ***** После установления договоренностей с Мадарой, весь Клан Накаяма, наконец смог вздохнуть с облегчением, и вместо постоянного ожидания грядущей битвы, все с головой окунулись в размеренную жизнь. Три недели минуло, как один день, и Кеншин получил очередной, сорок пятый уровень, подняв способность «Создание Убежища» до пятнадцати, и увеличив и без того не слабые возможности в логистике. Этот безопасный период затишья, позволил ему наконец уделять больше времени семье и детям, которых, ввиду объективных причин, рождалось гораздо меньше, чем позволял родильный потенциал всех его женщин. Доведя количество сыновей практически до сотни, Кеншин стал придерживаться негласного правила на необязательность рождения множества менее талантливых сыновей, решив делать исключения лишь в случае личных просьб женщин. Это вовсе не значило, что он перестал уделять внимание своим первым, и в свою очередь, менее талантливым женам. Количество уделяемого им внимания становилось все меньше, но едва ли причина была в недостатке его к ним любви. Будучи мужем для пятнадцати жен, и имея огромное количество каждодневной работы, Кеншин зачастую не виделся с некоторыми из них по нескольку дней, а периодичность интимной близости, и вовсе варьировалась от нескольких дней, до месяца. Разумом он понимал, что это объективные последствия женитьбы на таком количестве жен, но даже претерпев множество психологических изменений, он все еще не мог не чувствовать за собой некоторую вину. Среди его женщин, как и среди сыновей, неизбежно сформировались свои фавориты, что еще сильнее давило на чувство вины Кеншина, и каждый раз ложась в кровать с Цунаде, Касуми или Мей, он чувствовал себя виноватым перед Мэюми, Ханой, и Цуме, которые в отличии от Норико, очевидно желали с ним близости. Единственное, что спасало его от длительной рефлексии и самокопания, это предусмотрительность самой «Системы», наделившей всех его жен адаптивным либидо, связанным с его собственным. Таким образом, даже самые ненасытные из его женщин, без особых проблем могли обходиться без секса по нескольку недель, и даже более, ни сколько не переживая по этому поводу, и устраивая ему словесный «нагоняй» сугубо в игривых и профилактических целях, что радикальным образом уменьшало его чувство вины. Он не хотел что-либо менять в устоявшейся системе отношений в большой, и очевидно, потерявшей актуальность «семье», продолжая жить в рамках знакомых ему отношений мужа и жены, растянутых на необычайно большое количество жен. С увеличением количества доступных для оплодотворения женщин, его собственное либидо, так же перестало иметь какие-либо ограничения. Он не знал, повлияло ли на это развитие его силы, или только лишь бытность Патриархом, но возможность заниматься сексом десять раз за ночь, в некоторой степени решала вопрос неудовлетворенности большинства его жен. Впрочем, даже отказавшись от большинства ограничений, связанных с публичными проявлениями любви, он все еще не мог переступить ту самую грань, и ограничивался лишь обыкновенными ласками, не желая устраивать оргии со всеми своими женщинами. Размеренная бытовая жизнь, странным образом была нарушена с рождением Девяносто Девятого, и будучи в приподнятом настроении, Кеншин внезапно почувствовал необычайно мощное предчувствие, подтвердившее его самые смелые надежды.