В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 578 Проводив гостей, и подарив им еще больше различных подарков, Кеншин наконец смог вдохнуть полной грудью, и направившись в комнату отдыха, буквально распластался на огромном диване. Его тут же окружила целая стая хитрых и охочих до внимания лисиц, двум самым везучим из которых, удалось попасть в его объятья, блаженно замурчав, и демонстрируя ему свою любовь. Расслабившись на диване, Кеншин принялся анализировать прошедшую встречу, подмечая реакции и чувства всех гостей на те или иные аспекты. И хотя результат оказался даже более лучшим, чем он прогнозировал, некоторые моменты добавили ему головной боли. Прежде всего, он был разочарован поведением Хьюги Хиаши, который, следуя откровенно вредным принципам и догматам горделивого клана Хьюга, попросту отказывался вести себя рационально. «Это уже не честь клана, а настоящее бешенство…» — Со вздохом подумал Кеншин, искренне не желая доходить до следующей мысли о том, что следует делать с бешеными животными. Тем не менее, не смотря на недовольство откровенно враждебным поведением Хиаши, Кеншин не мог не накинуть ему несколько баллов за доверие, ибо присутствие на приеме обеих его дочерей, по более слов говорило об отсутствии у него враждебных намерений. «А они чудесные…» — С улыбкой подумал Кеншин, вспоминая мимолетную встречу с Хинатой и маленькой Ханаби, чьи широкие, белые глаза, своей красотой давали Хиаши индульгенцию. Не желая решать вопрос с кланом Хьюга силовым путем, Кеншин был вынужден напрягать мозги, и обдумывать стратегию налаживания отношений, кульминацией которой, стала бы женитьба на одной из дочерей Хиаши. «Скорее он порвет мне глотку своими зубами… Ну или сломает зубы о мою кожу, но даже это не лучше…» — Тихонько засмеявшись в голос, мысленно констатировал Кеншин. — М? Вспомнил что-то хорошее? — Спросила Цунаде, которая, не смотря на парадное красное платье, и роскошный макияж, без стеснения сидела у него на коленях. — Да, можно сказать и так… — Расслабленно ответил Кеншин, поглаживая роскошное, широкое бедро обворожительной мамочки. — Позволь угадаю, ты вспомнил ту шлюху из рода Фумио?! — Недовольно насупилась Цунаде, и демонстративно отбросила его руку со своего бедра, попытавшись подняться на ноги. — Нет, вовсе не ее. Хоть старик Фумио и удивил меня своей пассивностью, но над горем людей грешно смеяться. — Расслабленно ответил Кеншин, притянув Цунаде обратно, и забравшись правой рукой под вырез ее красного, обтягивающего платья, под которым было сексуальное нижнее белье, больше похожее на кучку связанных веревочек. — Да уж! Я едва сдержалась, чтобы не врезать этой наглой нимфоманке, когда, вместо того, чтобы уйти со старым идиотом, она искала встречи с тобой! — Рассмеялась сидящая в нескольких метрах правее, Норико. — Н-нимфоманка?.. Откуда ты знаешь это слово?! — Изумился Кеншин, впервые услышав этот термин в этом мире. — Кхм… Раз уж ты спрашиваешь, то… — Сказала Норико, от чего сидящая в сторонке Хана, словно прижала несуществующие уши от стыда: — Хане было интересно, бывает ли у людей течка. Вот мы и спросили у этой, голосовой штуки… Честно сказать, это еще более грозный, чем течка, синдром. Хорошо, что не многие из нас им болеют! — Г-голосовой помощник может даже такое?! — Шокировано воскликнула Карин, в мгновение осознав перспективы одной из новых функций Убежища Патриарха. — И не только! Там столько всего такого, о чем мы не могли даже вообразить! Люди из мира Кеншина, и правда любят получать от жизни удовольствие… — Воодушевленно ответила Хана, ощутив любопытную, родственную душу. — Она права! Я и подумать не могла, что существуют настолько похотливые женщины, которые с удовольствием трахаются в задницу! — Рассмеялась Норико, от чего солидная часть женщин, включая Цунаде, Касуми, и Хитоми, изрядно покраснели. Кеншин все это время молча наблюдающий за обсуждением, и поглаживающий нежное бедро Цунаде, с плоским животиком Карин, раздумывал над тем, чтобы прекратить столь неприличное обсуждение, но решил этого не делать. За долгое время претерпев солидную трансформацию взглядов, Кеншин более не испытывал предубеждений относительно сексуализации собственного гарема, что раньше считал попросту недопустимым. То, что помимо его жен в большой комнате отдыха присутствовали Шизуне, Аяме, и Югито, не являющиеся его сексуальными партнершами, уже не давило на разум Кеншина, как это было раньше. Шизуне и Аяме, будучи давней прислугой семьи Накаяма, не только не смущались от происходящего, но и тайно желали получить его внимание. Югито же, в свою очередь, привыкла к подобному за первые две недели, и реагировала на это достаточно спокойно, занимаясь просмотром любимых фильмов, и лишь изредка навостряя уши в сторону происходящего, что, впрочем из-за заинтересованности самой Мататаби, чьи кошачьи уши начинали проявляться поверх ушей Югито, нарушало всю конспирацию. Он все еще был достаточно далек от того, чтобы начать заниматься спонтанным сексом на глазах у остальных жен, но изредка, особо активные ласки со стороны Карин, Мэюми, или Касуми, буквально провоцировали его на приступание этой, пока еще запретной черты. С улыбкой глядя на роскошных женщин и молодых девушек, спорящих о том, кто из них является нимфоманкой, Кеншин не мог не поражаться превратностям злодейки судьбы, что в одно мгновение могла сделать вымысел реальностью, но и породить даже настолько необычайные разговоры. Шух! Однако, совершенно внезапно улыбка на его лице дрогнула, а взгляд сперва остекленел, и наполнившись непередаваемой глубиной, глаза засияли светло-голубым сиянием, в миг прервав все разговоры, и вынудив женщин, под молчаливым, но властным руководством Цунаде, тихонько отпрянуть в сторону, позволив Кеншину узреть видение. Кадры одной цельной картины замелькали перед глазами Кеншина, настоящим калейдоскопом, формируя предельно ясную, и до ужаса пугающую сцену, словно комикс, сотканную воедино из множества фрагментов. Первый кадр представлял собой уютную, но минималистичную комнату, в которой отсутствовала часть стены, а на стуле, больше похожем на большую, удобную лежанку, сидел красноволосый, молодой мужчина. Справа от него стояло гуманоидное, Черно-Белое существо, нетерпеливым взглядом уставившееся на него, как на лакомую добычу. Второй кадр значительно расширял экспозицию, и вдобавок к изменившему свое положение, Черно-Белому существу, в комнате добавился еще один объект. А именно — обезглавленный труп молодого мужчины, с лежащей на его груди, отсеченной головой. Третий кадр был кульминацией всей картины, и не смотря на неизменность былого положения фигур в комнате — изменилось практически все. Молодой, красноволосый мужчина, с текущей из спиралевидных глаз кровью, и вытекающей из него жизнью, уставился на обезглавленный труп, чья голова прирастала обратно, а тело наливалось необычайной жизненной силой. Финальным эпизодом, и настоящей развязкой всего действия, стал последний кадр, в котором действующие лица экспозиции, буквально поменялись местами. Красноволосый мужчина, с пустыми глазницами теперь лежал на полу, а обезглавленный труп, обрел новую жизнь, и спиралевидными глазами, смотрел в даль, сквозь зияющий стенной пролом.