В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 560 — Как и ожидалось от Великого Провидца… Ты даже не удивлен… — С искреннем восхищением проговорил Кеншин. — Вы все, переоцениваете мои способности видеть едва различимые блики судьбы. И отсутствие удивления произошедшим, никак не связано с этой способностью… — Тихо пробормотал Гамамару, останавливаясь через каждые несколько слов, дабы промочить старое, просохшее горло редким, жабьим отваром. — И все же, осознавать, что потомки, ради которых ты положил жизнь, готовы пойти на предательство… — Покачал головой Кеншин, искренне сочувствуя старой жабе. — Это было горько в первый раз и во второй… Молодые и сильные очень часто являются нетерпеливыми, считая себя много умнее глупых стариков… — С хриплым смехом, переходящим в кашель, сказал Гамамару: — Но на этот раз, это не является такой уж неправдой… Я и в самом деле стар, и все меньше гожусь на роль сильного владыки, который обеспечит жабьему племени процветание… — Даже если так, я намереваюсь это исправить. — Улыбнувшись, мягким тоном заявил Кеншин. — Я не могу дать тебе согласие на вмешательство во внутренние дела Горы Мьёбоку. — Покачал головой Гамамару: — Подобные вопросы должны решаться только между членами жабьего племени, и если будет принято решение отстранить старика от управления — пусть так… — Тяжело вздохнул он, едва оставаясь в сознании, и сдерживаясь, чтобы не заснуть. — Полностью с тобой согласен, старый друг… — Меланхолично пробормотал Кеншин, проецируя эту ситуацию на себя, и испытав отвращение от мысли, чтобы впутывать чужака во внутренние разборки между членами одного клана. — К счастью, мне не требуется деактивация барьеров. Они сильно осложнят процедуру подготовки, но это ничто, в сравнении с моим желанием помочь престарелому, маленькому лягушонку… — Неотрывно глядя в полу-закрытые желтые глаза, заявил Кеншин. ***** Шух! Резко распахнув роскошный плед из шерсти мутировавшего тигра в ранге Элитного Джонина, Кеншин бесстрастно оглядел дрожащее от холода, обнаженное, обрюзгшее тело старой жабы. — Т-ты! Как ты посмел! — Прорычал стоящий рядом Фукасаку, и незамедлительно ринулся к уважаемому Предку, дабы не только прикрыть неподобающий вид, но и спасти его от холода. — Все в порядке, маленький Фу… Оставьте нас… — Не в силах открыть глаза, устало проговорил Гамамару, дрожа от сильнейшего холода, который одолевал не только его тело, но и душу. Стиснув зубы от недовольства, Фукасаку жестом остановил свою молчаливую жену от негодования, и с ненавистью взглянув Кеншину в глаза, молча покинул церемониальный зал, пообещав себе во что бы то ни стало уничтожить его, в случае подтверждения всех опасений. — Я уже говорил, что надеюсь умереть раньше, чем докачусь до такого состояния? — Рассмеялся Кеншин, пытаясь прогнать огромную печаль. — В-все шутишь? Шути, п-пока молодой… — Дрожа от холода, и не взирая на смертельную усталость, попытался ему подыграть Гамамару. Кеншин более ничего не ответил, и покачав головой, полностью сосредоточился на работе, которую за сотни и тысячи часов успешной практики, отточил едва ли не до автоматизма и идеала. С легкостью установив контакт с накопленной мировой энергией, разделенной на сотни мельчайших энерго-узлов, дабы не привлекать внимание мощнейших барьеров, он сразу же спроецировал заранее созданный, четырехмерный образ необходимой формации. Лежа на постаменте с закрытыми глазами, старый провидец внезапно «увидел» вылетевшую из груди Кеншина, невообразимую и непредставимую структуру, подобную которой не видел за всю свою жизнь. Будучи предупрежденным обо всех ключевых этапах ритуала Усиления, Гамамару старался сохранять спокойствие, но когда вылетевшая из груди Кеншина, многомерная структура формации устремилась к его собственной душе, он едва было не впал в самую настоящую, позорную панику. Пуф! Вступив в контакт с душой не человека, но разумной жабы, Кеншин был удивлен тем, что не почувствовал фактической разницы. Лишь спокойствие, с которым душа Гамамару принимала все его действия было отличительной чертой ритуалов с душами людей, но все это было лишь благодаря личным качествам старой жабы, и отнюдь не видовыми различиями между душами человека и жабы. «Не беспокойся… Я не причиню тебе вреда…» — С трудом передал он эту мысль на уровне собственной души, «разговаривая» не привычными словами, а образами и эманациями. «Я… Понимать…» — С еще меньшим опытом в подобном взаимодействии, ответила душа Гамамару, но даже этого оказалось более, чем достаточно для того, чтобы шокировать Кеншина. Не смотря на всю свою волю и настрой, Гамамару чувствовал огромный страх, и лишь многолетний опыт самодисциплины, позволил ему не подавить его, но смириться с тем, что все страхи и опасения, воплотившись в реальность, станут не более, чем частью его судьбы. Ощутив на своей душе обволакивающее воздействие невообразимой для восприятия техники Кеншина, он испытал еще большее усиление страха, но смог усмирить свою душу от сопротивления, после чего ощутил немыслимое блаженство… В этот самый момент, Гамамару почувствовал себя волшебной птицей — фениксом из сказок, которая, сгорала в огне своего пламени, дабы возродиться, и стать еще более сильной, чем прежде. Именно эта ассоциация пришла ему, когда зловещий холод, терзающий его тело и душу последнюю сотню лет, сменился на блаженную теплоту, а участки души, «перемолотые» беспощадной способностью Кеншина, обрели давно утерянный блеск. Шаг за шагом, Кеншин продолжал пропускать через технику душу старой жабы, уделяя пристальное внимание всем участкам, ибо единственным минусом не сопротивления, была необходимость тщательно проделанной работы. Души всех остальных людей, прошедших через Усиление до этого, ярко демонстрировали Кеншину свое несогласие, и сопротивлялись Усилению ровно до тех пор, пока не оказывались «Усилены» насильно, что значительно облегчало обнаружение нетронутых областей. И хотя, способность Усиления действовала по заранее сформированным рамкам, и шанс на невнимательный подход к работе практически отсутствовал, Кеншин считал своим принципиальным долгом досконально подойти к поставленной задаче, что затянуло ритуал Усиления практически на час. ***** — ЧТО?! — Выпучив глаза от шока, воскликнул Гамабунта: — И ты ему позволил?! Как давно?! — Прорычал он, с яростью глядя на маленькую жабу. — Процедура продолжается уже более часа, и… Я-я утратил связь с Предком… — Чуть-ли не рыдая от отчаяния, заявил Фукасаку, чьи седые волосы были взъерошенными, словно у сумасшедшего. Бум, бум! Пораженно отшатнувшись, Гамабунта замер на одном месте, и выронив курительную трубку изо рта, молча уставился на старого Фукасаку, отказываясь верить, что подобное могло произойти на самом деле. — Меня предупреждали, но я отказывался слушать… — Восприняв случившееся совершенно однозначно, пораженно пробормотал Гамабунта, и спустя мгновение его глаза налились кровью, а перепончатые лапы сжались в кулаки. — ЧУЖАК! — Озверело зарычал он, и не взирая ни на что, решительно помчался в сторону церемониального зала. Бум, бум, бум… Громоподобный топот и мощнейшие прыжки огромной, многотонной жабы встревожили многих жителей Жабьего Острова, и Горы Мьёбоку в частности, но в наполненных скорбной яростью глазах Гамабунты, ничто не имело значения, кроме отмщения. БУМ! С трудом выбив большую, укрепленную дверь церемониального зала, Гамабунта не раздумывая ворвался внутрь, и замер. Его глаза отказывались верить в увиденное, а колени едва было не подкосились. — Маленький Бу, не стоит так громко шуметь. — Сказала крупная, шестиметровая в высоту жаба, с едва седеющими волосами, и крепким, все еще могучим телом. — П-предок! — Пораженно воскликнул Гамабунта, и словно вернувшись на пятьдесят лет назад, как маленький, несмышленый ребенок, со слезами на глазах, рухнул на колени, уткнувшись огромной головой в пол.