В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 521 — Умеешь же ты удивлять… — Тяжело вздохнул Третий Хокаге поудобней устроившись в роскошном кресле. — Я не хотел этого делать, но обстоятельства изменились. И ты понимаешь это не хуже меня. — Спокойным тоном ответил Кеншин, не пытаясь оправдываться, или напротив, как-либо давить на стратегически важного союзника. — Еще бы… Гибель Ооноки изменила многое. Теперь ни у кого из нас не должно остаться иллюзий на счет Акацуки. — С грустью в голосе кивнул Хирузен, но в следующее мгновение его взгляд стал гораздо более серьезным: — Однако, похищение Джинчурики одной из дружественных деревень — является нарушением всех принципов мироустройства! — Того мироустройства, что ты знаешь — больше не существует. Райкаге, если не угомонится — будет повержен. И его счастье, если от моей руки, ибо Зецу и Нагато не оставят его в живых. — Властно отчеканил Кеншин, неотрывно глядя в старые, мудрые, и чрезвычайно опасные глаза Хирузена. — Многие так не считают, и если Мифуне решит объявить врагом не Акацуки, а тебя — даже я буду бессилен в этом вопросе, и самое большее на что ты сможешь рассчитывать — это невмешательство Конохи. — Предельно серьезным тоном заявил Хирузен, вынудив Кеншина слегка напрячься. — Разве так называемая «Доктрина Мудреца» может быть применена из-за такой ерунды, как похищение Джинчурики? Это не первый, и даже не десятый раз в истории! — Изрядно напрягшись, недоумевающе переспросил он. — Из-за одной лишь Джинчурики — нет. Но уничтожение династии Миямото, узурпация власти в Стране Огня, основание Империи, аннексия новых земель, и самое важное — создание эмиссионного центра — неизбежно вынудит Мифуне объявить тебя врагом всего мира, после чего даже три клана мифических зверей не смогут оставаться в стороне. Озвученная Хирузеном информация не стала для него большим откровением, но все еще была весьма удивительной, ибо ранее ни Хирузен, ни Ооноки не упоминали о подобных, поистине катастрофических последствиях его действий. — Значит Акацуки, похищающие всех Джинчурики, уничтожающие Великие Деревни, и объявляющие войну на уничтожению всему миру не заслуживают внимания этого идиота, а мой Клан Накаяма, за гораздо меньшее — заслуживает?! — Гневно выругался Кеншин, желая в этот самый момент схватить Мифуне за тонкую, «козлиную» бородку, и задать ему этот вопрос прямо в лицо. — Я уверен, что зайди Акацуки слишком далеко в своих действиях — Союз Самураев не останется в стороне и объявит их врагами человечества. Однако, ты не должен оказаться в одном списке с ними, иначе наш и без того иллюзорный союз будет расколот, а мир в конечном итоге обескровлен и ввергнут в эпоху темных веков. — Прокомментировал Хирузен, поделившись своими наблюдениями относительно всего происходящего. — Ты переоцениваешь силу жаб, змей, и улиток… — Поежившись от представления бредовой войны с мерзкой, наделенной разумом живностью, презрительно отозвался Кеншин. — Я действительно знаю о них слишком мало, но один лишь яд из клыков Белого Змея-Мудреца в мгновение сжигает душу Элитных Джонинов и Каге! — Необычайно серьезным тоном заявил Хирузен, инстинктивно поежившись от нахлынувших воспоминаний молодости. — Душу?! — Изумленно воскликнул Кеншин, ощутив дрожь от упоминания самого страшного метода воздействия на любое живое существо: — Но разве лидеры этих кланов не старые полу-мертвые звери? Когда в последний раз Белый Змей выходил на охоту? — В миг сориентировавшись, спросил Кеншин. — Последний раз?.. Фуу… — Тяжело вздохнул Третий Хокаге, и помолчав несколько секунд, словно решаясь на серьезный шаг, все же продолжил: — Последним противником Белого Змея, Великой Жабы и Королевы Улиток был Сенджу Хаширама! — Словно гром среди ясного неба, заявил Хирузен. Кеншин был настолько ошеломлен этим известием, что на секунду впал в ступор, не в силах поверить в услышанное, ибо в его представлении Первый Хокаге был последним, против кого могли ополчиться три клана мифических зверей. — К-как? И почему? — Задал он два единственных интересующих его вопроса. — Почему?.. Не знаю… — Горестно ухмыльнувшись, ответил Третий Хокаге, и не смог сдержаться от того, чтобы не закурить трубку. — Что значит не знаешь? Это ведь брат твоего учителя и твой предшественник! Как ты можешь не знать о том, что с ним случилось?! — Нетерпеливо воскликнул Кеншин, впервые за очень долгое время испытав шок от полученной информации. — Вот так! Даже Второй не имел права поднимать этот вопрос и был вынужден склонить голову! — В гневе воскликнул Хирузен, чувствуя глубокую, историческую боль от чудовищно унизительного удара по гордости. — Кто запретил поднимать эту тему? — С прищуром спросил Кеншин, впервые услышав о подобных закулисных договоренностях. — Договор был заключен между отцом Мифуне и Вторым. У меня нет какого-либо запрета обсуждать этот вопрос, но любое опубличивание этой темы несет за собой ментальный урон имиджу Конохи. Мир не должен знать о том, что величайший шиноби прошлого был побежден, как злодей. — На выдохе выпустив дым, устало прокомментировал Хирузен: — Именно поэтому ты не должен игнорировать обстановку в мире! — Фууух… Хорошо, и что ты предлагаешь? — Тяжело вздохнув, спустя несколько секунд спросил Кеншин. То, что трое лидеров клана зверей были причастны к гибели Хаширамы — сильно всколыхнуло разум Кеншина, и повысило его напряженность на несколько порядков, в мгновение охладив его горячую голову от намерений бескомпромиссной политики и завоеваний. — Я предлагаю собраться на очередном Собрании Пяти Каге, и разрешить все противоречия. Эй и Мифуне согласны на послезавтра, Теруми Мей согласилась только при условии твоего присутствия. — Достав свиток с официальной печатью Союза Самураев, сказал Хирузен. — Послезавтра?.. — Задумчиво пробормотал Кеншин, оценивая возможные перспективы от встречи с сильнейшими шиноби на вражеской территории, что вкупе с последней информацией не могло его не беспокоить. Хирузен в свою очередь заметил непродолжительную задумчивость Кеншина, и без труда интерпретировал ее в правильном ключе. Однако не стал акцентировать внимание на этом вопросе, позволив ему самому все решить. — Хорошо, я согласен встретиться с Райкаге и обсудить с ним вопрос компенсации. Однако, в случае неблагоприятного развития событий, я жду от тебя, как минимум нейтралитет. — Серьезным тоном заявил он, послав старику весьма однозначный эмпатический импульс.