В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 505 Следующее утро стало крайне непростым для эмоционального состояния и без того поникших женщин Клана Накаяма, которые едва не потеряв мужа в опаснейшем сражении, узнали об очередной, несущей большую опасность, задумке. Однако, Кеншин вернул лишь малую часть былых эмоций, и все еще был безразличен к их недовольству, предпочитая оценивать все с точки зрения прагматичных выгод и ощутимых потерь. Ни мягкие увещевания Касуми, ни слезные просьбы Айи, ни даже скорбные, гневные выкрики Норико, потерявшей своего первенца, не были способны растопить его ледяное сердце, и заставить отказаться от запланированных авантюр, одна из которых была смертельно опасна. — Я не собираюсь более обсуждать с вами этот вопрос. Вы должны смириться. — Спокойным тоном сказал Кеншин, неспешно надевая экзокостюм, и проверяя его целостность. — Н-но… Это не честно! Когда ты наконец станешь прежним?! — Не выдержав, от досады воскликнула Макото, озвучив интересующий многих вопрос. — Моя душа стала ощутимо сильнее, поэтому, думаю через неделю. — Невозмутимо ответил Кеншин, после чего, предпринял попытку поддержать этот бессмысленный разговор: — Вам так нравились мои эмоции? — Конечно! — Хором воскликнули Макото, Карин, и Касуми. — Раньше не было и дня, когда ты не зажимал одну из нас у случайной стены, или не затягивал к себе в комнату, а теперь… Ты даже не смотришь на мою короткую юбку, под которой, между прочим, ничего нет! — Прошипела Макото, удивив подруг неестественным уровнем агрессии и по всей видимости, неудовлетворенности. — Да! — Воскликнула Карин, и не преминув воспользоваться моментом, добавила: — У меня под юбкой тоже ничего нет! А ты даже не смотришь! — Почему я должен хотеть заглянуть под юбку собственной дочери? — Спросил он, и лишь запоздало осознал, насколько это щекотливый вопрос для его, ныне отсутствующих, моральных ориентиров. — Потому что ты Патриарх, и все мы твои женщины! — Заявила Карин, вынудив пораженно ахнуть не только собственную мать, но и видавшую многое, Цунаде. — Допустим. — Без особого удивления ответил он: — Но это все еще не значит, что мы должны заниматься инцестом. — Чем плох инцест?! — Вспылила она, с трудом решившись на подобный уровень откровенности. Едва узнав о странном состоянии своего отца, Карин сперва была, расстроена, как и все. Однако, будучи крайне не глупой молодой девушкой, одолеваемой ко всему прочему, гормонами, она не могла не увидеть в этом шанс вывести его на откровенный диалог, что прежде было практически невозможно, ибо любая ее попытка приводила лишь к резкой смене темы с последующим завершением разговора и минимизацией контактов. — Карин! Ты не можешь поднимать такие темы в разговоре с отцом! — Прикрикнула на нее Кейко. — Твоя мать права. Ты не должна говорить об этом со мной. По крайней мере до своего совершеннолетия. Возможно к этому моменту твоя гормональная система окончательно перестроится, и все станет, как прежде. — Искренне сказал Кеншин, даже не пытаясь как-либо смягчить свой посыл. — Как прежде?! Это когда ты весь вечер тискаешь меня, а потом всю ночь трахаешь одну из них?! Просто отлично, папа! — Окончательно взбесившись от безумно несправедливой по ее мнению ситуации, прошипела Карин. — Ну все, достаточно! — Грозно заявила Цунаде, не желая наблюдать за усугублением этого разговора с каждым сказанным словом: — Карин, иди в свою комнату. Мы поговорим с тобой позже. — Ну уж нет! Я хочу услышать всю правду, пока отец бесчувственен! — Решительно заявила она, фыркнув на ее слова. — Похоже, все зашло слишком далеко. Карин, до моего возвращения слушайся Цунаде. Это приказ! — Холодным тоном отчеканил Кеншин, от чего Карин заметно осунулась, и вжала голову в плечи, став походить на осознавшего свою вину, щенка. — Прости… Я должна была этого не допустить, но в последнее время она меня практически не слушается… — С грустным выражением лица наблюдая за тем, как ее маленькая и ласковая дочь хлопнула дверью, прошептала Кейко. — Ты не виновата. Бурление гормонов, вкупе с воздействием моих способностей, по всей видимости сформировали гремучую смесь. — Поразмыслив над возможными причинами столь яркой метаморфозы, безэмоционально ответил Кеншин. — Он прав. Не стоит себя винить. Многие из нас в ее возрасте вели себя аналогичным образом. Я с ней поговорю, но не думаю, что сумею ее переубедить. Слишком уж сильно она одержима этой дурной идеей… — Устало проговорила Цунаде, внутренне поражаясь количеством сложностей, обрушившихся на семью Накаяма в самый неподходящий момент. — Простите, если мои слова покажутся слишком грубыми и неуместными, но… Почему бы тебе просто не сделать так, как она хочет? Это безотказно выбивает любую дурь из голов каждой из нас. И то же самое будет с Карин, я уверена! — Заявила Макото, решив поддержать лучшую подругу, на чьи слезы, обиды, и тоску, была уже не в силах смотреть. Услышав ее резкие слова, Цунаде молча уставилась на Кеншина. Ее глаза были полны скрытого одобрения подобной концепции, но что еще более удивительно — взгляд Кейко говорил о том же самом, словно речь шла не о фактическом растлении ее любимой дочери, а о неком вознаграждении, которого они пытались добиться совместными силами. — Это будет несправедливо прежде всего к ней. Она все еще слишком юна, и не отдает отчет своим желаниям, которые могут навсегда изменить ее жизнь, и поставить крест на любом другом будущем, кроме, как участь жены Патриарха. — Высказав свои размышления на эту тему, Кеншин полностью ошеломил всех присутствующих женщин, часть из которых, не смотря на явное неодобрение темы инцеста, все еще осознавали сложность этого вопроса, и сочувствовали юной, влюбленной девушке. — Тогда просто скажи ей, что трахнешь ее сразу после совершеннолетия, и она вновь станет прежней! — Набравшись смелости, резко заявила Макото. — Ах! — Молчавшая до сего момента Айя, не выдержала и громко ахнула, представив эту сцену у себя в голове. — Почему вы обе на меня так смотрите?.. — Заметив предвкушение во взглядах Цунаде и Кейко, сказал Кеншин: — Только не говорите, что вы поддерживаете эту идею… — Мы знаем, как сильно она страдает, и насколько ужасно неполноценной она себя чувствует, видя, как ты уделяешь внимания всем нам гораздо больше, чем ей. Это губительно для сердца молодой девушки, и я думаю, именно это является причиной стагнации ее развития… — Со вздохом сказала Цунаде. — Верно. Взгляд с которым она на тебя смотрит — неотличим от взгляда любой из нас, с тем лишь отличием, что в этом уравнении любви, моей девочке все еще не нашлось места… — Грустным тоном добавила Кейко. На несколько секунд вся комната погрузилась в тишину, и Кеншин молча размышлял, пытаясь найти решение сложившейся проблемы, но найденное решение, являясь сугубо прагматичным, не учитывало сложнейший эмоциональный аспект. — Хорошо. Я вас услышал, и завтра дам свой ответ. А сейчас, мне пора в путь. — Холодным тоном отчеканил Кеншин, поставив крест на дальнейшем обсуждении этого вопроса.