В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 452 Немыслимая по своей мощи атака черного Зецу привела к ужасающим ранениям всей группы. Абсолютно черные сгустки тьмы в виде коротких, чрезвычайно острых кольев несли в себе опасность не только проникающих ранений, но и гораздо более плачевных последствий. Едва получив болезненное ранение в руку, Хирузен с удивлением обнаружил ужасающую особенность вражеской техники. А именно — способность к невероятному по своей разрушительной силе, разложению. Материя, из которой состояли колья, словно обладала своим собственным разумом, и попав в тело шиноби, принялась бешеными темпами высасывать не только чакру, но и жизненную силу, полностью подавляя естественную регенерацию шиноби подобного уровня. Для Хирузена, который прочно закрепился в ранге Элитного Каге, подобное ранение не представляло большой угрозы, и его, мощная по своей структуре чакра, с легкостью противостояла ядовитым свойствам сконцентрированной тьмы. Однако, для всех остальных, за исключением Кеншина, эти колья представляли смертельную опасность, ибо Какаши, получив два проникающих ранения, сперва приготовился к контратаке, но спустя несколько секунд почувствовал настолько ужасающую боль, что лишь многолетняя выучка и могучая воля позволили ему остаться на ногах. Сорок Второй, в свою очередь получил три ранения, в то время, как Кеншин за неимением альтернатив, принял на себя два. Боль, которую ощутили они оба, была сравнима с самыми худшими поединками на арене, но она все еще не могла сломить их волю. — Ублюдок! — Прорычал Кеншин, и мысленно скоординировав свои действия с Ичиро, приказал ему позаботиться о раненных, принудительно вышвырнув Хатаке Какаши за несколько сотен метров, дабы исключить возможность шквального поражения союзников. — Все еще жив? Ты очень интересное существо, Накаяма Кеншин, и если бы не срочные дела, я бы с удовольствием изучил твое тело… — Улыбнувшись, пробирающей до костей, улыбкой, сказал черный Зецу, и принялся просачиваться в землю. — Собираешься сбежать? Не выйдет! — Воскликнул Кеншин, и сложив десяток печатей, воскликнул: — Дотон: Даи Чидокаку! Вся окружающая почва мгновенно пришла в движение, и земля в радиусе нескольких десятков метров устремилась вверх, сформировав гигантский земляной столб, и помешав черному Зецу беспрепятственно уйти. — Катон: Карью Эндан! — Раздался хриплый выкрик Хирузена, и в поднявшийся земляной столб устремился громадный шар пламени. — Фуутон: Ацугай! — Сформировав еще десяток печатей, воскликнул Кеншин, выплюнув сферу расширяющегося, сжатого кислорода под огромным давлением, которая незамедлительно ворвалась в океан бушующего пламени, и резко расширившись, увеличила мощь техники Катона в несколько раз. Бум! Пуф! Раздавались различные взрывы лопающихся под высокой температурой камней, и лишь спустя несколько секунд из пламени вылетела матово-черная фигура Зецу. На нем не было заметно никаких повреждений, но Кеншин был уверен, что тот получил небольшое ранение. Впервые он смог уловить небольшие обрывки эмоций этого существа, и чувствовал его страх, который говорил ему только об одном — Зецу, не смотря на свою внешнюю, пугающую до дрожи, неуязвимость — вовсе не бессмертен! — Не уйдешь! — Воскликнул Кеншин, и вознамерился попытаться уничтожить одну из главных угроз этому миру: — Шестые врата, открыть! — Прорычал он, и не взирая на огромный вред здоровью, сразу же открыл шестые врата, минуя все предыдущие. Его тело ощутимо встряхнуло, и все набухшие, покрасневшие вены символизировали о предельной нагрузке на организм. Однако совокупные показатели целительной чакры Карин, буйства Сорок Второго, и чистейшей родословной Наваки, позволили ему без труда сдержать подобную нагрузку. Черный Зецу был полной противоположностью своей белой половины, и являлся крайне хладнокровным существом, лишенным большей части бессмысленных переживаний. Однако увидев открытие пусть и всего шести, но запретных врат и без того не слабым противником, он испытал большую настороженность, и незамедлительно испустил черные сгустки, которые сформировали перед ним барьер, напоминающий легендарные «Шары Поиска Истины», но Кеншин с Хирузеном были абсолютно уверены, что это лишь жалкая копия не менее жалкого существа. БУМ! Первый же удар Кеншина с легкостью разрушил сформированную из тьмы мембрану, однако черный Зецу был крайне коварным существом, и не собирался упускать свой шанс, уничтожить настолько приблизившуюся к нему, цель. Его правая рука молниеносно сформировалась в длинные, матово-черные, острейшие когти, и нанесла решительный, встречный удар, целясь аккурат в сердце Кеншина. Черный Зецу полностью игнорировал летящий в его лицо кулак, и хищно оскалившись, предвкушал победу. К его удивлению, Кеншин даже не вздрогнул от его атаки, и казалось бы не собирался прерывать свою, дабы спешно уклониться в надежде минимизировать урон. Напротив, он оскалился не менее хищно, и намеревался завершить начатое. В последние несколько мгновений перед мощнейшим столкновением, произошло нечто, поразившее видевшего многое на своем веку, опытного черного Зецу. Левая рука Кеншина, находящаяся в расслабленном состоянии, внезапно напряглась, и немыслимым образом переместилась в пространстве, напрочь игнорируя здравый смысл. Его ладонь буквально заискрилась всполохами дрожащего пространства, и молниеносно врубилась наперекор когтям черного Зецу. БУМ! Удар кулака, в который Кеншин вложил все имеющиеся силы, был подобен взрыву огромной бомбы. Голова черного Зецу в мгновение раскололась, и разлетелась на ошметки темной субстанции, ибо физическая защита была едва ли не беззащитна перед мощью сминающего все на своем пути, пространства. Остальная часть тела камнем полетела вниз, но даже это не было завершением идеально согласованного покушения на главного зачинщика всех глобальных бед этого мира. Совершенно внезапно, прямо под местом их столкновения показалась фигура Хирузена. В его руках был огромный посох, а взгляд не предвещал ничего, кроме намерения любым способом убить врага. БУМ! — Ааааааа! — Словно из ниоткуда раздался визг множественных голосов, а обезглавленное тело черного Зецу, получив мощнейший духовный урон, разлетелось на множество больших сгустков тьмы, рванувшихся в разные стороны. — Катон: Эндан! — Хрипло прорычал Хирузен, выплюнув бурный поток пламени, поглотивший один из черных сгустков. — Райтон: Райга! — Воскликнул Кеншин, взмахнув правой рукой, и сформированный поток искрящихся молний, переместившись в пространстве, мгновенно поразил другой, удаляющийся черный сгусток. Однако, сгустков тьмы было более двадцати, и Кеншин с Хирузеном смогли уничтожить лишь еще по одному, после чего были вынуждены признать невозможность преследования столь маневренных, и казалось бы не замечающих препятствий в виде сотен метров земли, целей. Поискав еще несколько минут по всем направлениям, и попытавшись найти хоть один след умчавшегося во всех направлениях, серьезно раненного существа, Кеншин решил вернуться к сыновьям, и полностью сосредоточился на лечении Сорок Второго. Его травмы были настолько серьезными, что к этому моменту в ране оставалось еще некоторое количество черной материи, пытающейся выжечь все его жизненные силы, и нанести максимальный урон. Единственное, что спасало его от плачевных последствий, это гораздо более крепкое здоровье, и богатое обильным количеством жизненной силы, тело. Все это было обусловлено не только врожденным «Буйством», но и непосредственными бонусами системы. Не раздумывая ни секунды, Кеншин сразу же принялся складывать сложнейшие печати, после чего применил одну из самых мощных техник, полученных непосредственно из разума Цунаде. — Сайбо но Кассейдзюцу! — С трудом контролируя сотни одновременных потоков чакры, воскликнул Кеншин, и приложил обе руки на грудь сына. Плоть в ранах Сорок Второго молниеносно пришла в движение, и спустя несколько секунд остатки черной субстанции были окончательно подавлены, а спустя пол минуты раны полностью очистились от всех ядовитых следов. Однако до полного восстановления и регенерации было очень далеко. — С-спасибо, отец… — Устало пробормотал Сорок Второй, едва сохраняя сознание. — Тебе нужно отдохнуть. — Спокойным тоном сказал Кеншин, и приложив ладонь к его голове, погрузил уставший разум обессилившего бойца, в сон. Он и сам испытывал огромную усталость, однако обернувшись, и взглянув на состояние Какаши, вокруг которого, обеспокоенно крутился Хирузен, пытаясь применить свои скудные познания в ирьениндзюцу, Кеншин попросту не мог обрекать пусть и самовлюбленного, не дружелюбного, но все же союзника, на тяжкие страдания и катастрофические последствия от невмешательства.