В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 450 595-й день. Поздний вечер. Киригакуре. — Г-госпожа! — Судорожно воскликнул ворвавшийся в помещение Чоуджуро. — Хм? Что случилось? — Приподняв бровь, спросила Теруми Мей, не ожидая от подчиненного такой спешки. — У-Утаката мертв! — Воскликнул он, утерев пот со лба. — Что?! — Ошеломленно воскликнула она, поднявшись на ноги. — Его печать рассеяна! Старейшина Мацуи утверждает, что Рокуби на свободе, а Утаката непременно мертв! — Заявил Чоуджуро, с нескрываемым волнением в голосе. — Кто это сделал?! Убийство Элитного Джонина не могло остаться незамеченным! Задействуй все наши связи, и попытайся выяснить детали произошедшего. Обо всем докладывай мне. — Вернув себе самообладание, профессиональным тоном заявила Мей. — Да, Мизукаге-сама! — Зарядившись спокойствием от своей непоколебимой госпожи, решительно отрапортовал Чоуджуро, и поспешил выполнить указание, скрывшись за дверью. ***** Для Кеншина остаток 595-го дня был наполнен томительным ожиданием очередных, неприятных новостей, ибо плохое предчувствие с известием о вторжении Акацуки в Сунагакуре не только не пропало, но и усилилось. Праздник в честь рождения малыша Восемьдесят Пятого продолжался, и большая часть Клана Накаяма пребывала в радостном настроении, а население города Накаяма и вовсе пребывало в эйфории от невиданной щедрости господина, наслаждаясь вкусной едой и напитками. Вернувшись из Конохи, Кеншин раздал необходимые поручения старшим сыновьям, и предупредил их о повышенной бдительности, с головой погрузившись в тренировки, которые заключались в непрерывных сражениях насмерть. За прошедшие несколько месяцев его прогресс в реальных сражениях вырос настолько, что лишь псы войны, подобные Хирузену и Данзо обладали подобным уровнем спокойствия и хладнокровия перед лицом смертельной опасности. Подобная закалка была огромным преимуществом всего Клана Накаяма, и позволяла сыновьям Кеншина раз за разом побеждать своих врагов в редких, но все еще опасных сражениях реального мира. Сам же Кеншин оттачивал не только волю, но и боевые рефлексы, ибо не смотря на огромное множество различных способностей, у него не было врожденного таланта к боевым искусствам, и путь из хилого, ни на что ни годного студента, до воина равного элитам этого мира был очень тернист, и стоил ему десятки фантомных, но кажущихся такими реальными, смертей. Порезы, разрывы, переломы — все это чувствовалось настолько реальным, что лишь устойчивый к эмоциональным потрясениям, разум Патриарха, был способен это выдержать, не скатившись к абсолютной черствости и цинизму. В сражениях с Хирузеном он дошел до того, что сумел позволить себе экспериментальное использование Мокутона, который даже в таком, абсолютно неизученном виде, был способен доставить огромные проблемы Элитному Каге. Примитивные корневища сковывали врага, заключали его в прочнейшие ловушки, и разрушались лишь после нескольких ударов в полную силу. Используя Мокутон, Кеншин интуитивно чувствовал огромный потенциал, скрытый в управлении растительностью, но не понимал, как его высвободить. Одно лишь поглощение чакры из скованного врага могло позволить ему радикально переломить ход сражения, а ядовитые споры, которые продемонстрировала неуклюжая копия Хаширамы во время Экзамена, даже тогда серьезно отравили организм Хирузена, и Кеншин был не в силах представить потенциал, скрытый в этом невероятном Кеккей-Генкай. Ближе к вечеру ему начали поступать первые сводки из Сунагакуре. Мало кто из сильнейших шиноби осмеливался сунуться в разгромленную, и наполовину уничтоженную деревню, от чего информация поступающая в Клан Накаяма из различных источников, была крайне скудной. Единственное, что не подлежало сомнению — это проигрыш защитников Суны. Кеншин не знал, жива ли Чиё или нет, но был уверен в ее решительности, а следовательно — неизбежной смерти в бою с превосходящим противником. Спустя несколько часов после получения первой информации, Кеншин испытал приятное удивление, получив неофициальную копию отчета от Шикаку, в котором было гораздо больше информации. Разведывательная сеть Конохи была гораздо более обширной, чем зарождающаяся сеть информаторов Клана Накаяма, и сведения из Суны включали в себя не только результаты вторжения, но и примерную цель Акацуки, а так же некоторые приметы нападавших. По смутным, недостоверным описаниям выживших местных жителей, Кеншин смог установить личность троих из них, ибо летающий на огромной птице, и разбрасывающийся бомбами, Дейдара, а так же округлое, горбатое существо со скорпионьим хвостом, Сасори, вместе с обезумевшим, вырезающим толпы невинных людей, Хиданом, не вызывали большого сомнения в отчете информаторов. Это не могло не навести его на мысли о странном, практически повторяющимся пути оригинальной истории. Однако на этот раз противостояние началось на два года раньше, и с гораздо более печальными последствиями для Суны, которая по предварительным оценкам полученного ущерба, вполне возможно, закончила свое существование, как полноценная Великая Деревня. Эти безрадостные новости, на долю секунды зародили в душе Кеншина небольшое чувство вины, которое было мгновенно задавлено гораздо более сильным призывом рациональности. Ему было очень жаль невинных жителей Суны, которые погибли из-за невозможности организации полноценного военного союза всех Великих Деревень, но в то же время он прекрасно понимал, что подобный союз возможен лишь в случае возникновения огромной угрозы, и даже не случись трагедии в Сунагакуре, грядущее Собрание Пяти Каге, по его мнению, не принесло бы ожидаемых результатов, и не увидев врага в лицо, Великие Деревни не стали бы и слушать ни чьих призывов к бесполезным, крайне подозрительным союзам. К позднему вечеру, гнетущее его разум, чувство беспокойства, никуда не исчезло, и Кеншин, не привыкший к жизни в условиях возможной войны, долгое время не мог уснуть. Лишь любимые женщины скрашивали его досуг, отвлекая от бессмысленных, но очень мешающих, мыслей. Последние несколько недель он практически каждую ночь спал с Цунаде, которая в свою очередь была совсем не против присутствия в их постели, Карин. И эта ночь не была исключением. Одно лишь ощущение тепла, окутавших его тело, любимых женщин, было достаточно, чтобы прогнать лишние мысли и погрузиться в долгожданный сон, который требовался даже человеку его уровня. Однако, грандиозные проблемы отказывались покидать Клан Накаяма даже ночью, и сомкнув глаза немногим более, чем на пол часа, Кеншин услышал мысленный зов Ичиро, после чего молниеносно поднявшись с кровати, покинул комнату. — Что произошло?! — Застегнув молнию на экзокостюме, спросил влетевший в «кабинет управления», Кеншин. — Город Миямото атакован неизвестными! — Заявил Ичиро, заранее одевший свой собственный экзокостюм, и предвидевший возможные действия со стороны отца.