В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 446 Открыв глаза утром 595-го дня, Кеншин почувствовал себя очень странно. Вместо чувств радости, умиротворения, и спокойствия, которые должен был испытывать отец новорожденного, талантливого сына, он испытывал огромное чувство тревоги. Это чувство было сродни тому, что он испытывал в преддверии нападения Накагавы Такеши, однако в этот раз прямой страх отсутствовал, и лишь беспокойство не давало ему вздохнуть полной грудью. Пролежав в кровати несколько ленивых минут, он с трудом нашел в себе силы, чтобы встать, и с головой окунуться в настоящий водоворот проблем, который он считал абсолютно неминуемым. Однако все же поднявшись с кровати, и с улыбкой погладив большую, голую, великолепную задницу Цунаде, он с гораздо более оптимистичным настроем, направился в душ. ***** Из-за гнетущего чувства беспокойства ему вновь пришлось отложить масштабную работу по созданию «Формации Передачи Данных», и вместо этого он решил с головой окунуться в тренировки, предупредив жен и сыновей немедленно сообщать ему обо всех странностях. На этот раз его противником был не Орочимару, и даже не Обито, а гораздо более неизученный Хирузен. Кеншин не питал особого удовольствия от сражений с первым союзником в этом опасном мире. Однако становление Хирузена полноценным Элитным Каге, а так же недавняя ссора на почве отказа заключать брачное соглашение с Саюри, зародили явную необходимость учета возможной конфронтации. Если бы дело касалось его лично, Кеншин был готов доверять людям, которые не давали повода для сомнений. Но когда на кону стояла безопасность всего Клана Накаяма с десятками его жен и детей, Кеншин чувствовал необходимость учитывать все возможные варианты. Прошедший Усиление Хирузен оказался гораздо более сложным противником, чем раньше, и даже владея всеми способностями своих сыновей, Кеншину едва удавалось сохранять небольшое превосходство, которое иногда переходило к противнику, в виду колоссального боевого и жизненного опыта. Его техники были крайне разрушительными, и уничтожали многие сотни метров окружающей территории, вынуждая Кеншина перенапрягать шаринган в частом использовании телепортации. Его собственные способности в области псионики оказались мало эффективными против настолько живучей и непробиваемой цели. Даже «Детонация» наносила противнику всего лишь гематомы, с редкой контузией внутренних органов. Мокутон Наваки все еще был слабо развит, и не мог оказать решающее значение в битве с настолько могущественным противником, однако связка из Невидимости Двадцать Первого, и Управления Пространством Ичиро, все еще была чрезвычайно сильна, и даже Элитный Каге не мог игнорировать травмы, нанесенные клинком, окутанным слоем искаженного пространства. Тем не менее, полное убийство Хирузена стоило Кеншину едва ли не всех сил, и нескольких серьезных ранений, в том числе сильнейшего истощения шарингана, которое в условиях реального сражения, было абсолютно неприемлемо. Следующие несколько битв против Третьего Хокаге Конохагакуре, выдались для Кеншина немного легче, но все еще не имели удовлетворительного результата, вынуждая его все больше и больше злиться на самого себя за недостаток силы. Он знал, что сосредоточившись сугубо на тренировках и исследовании новых способов становления сильнее, вместо «бесполезной» на первый взгляд траты времени на занятия прогрессорством, результат был бы совсем иным. Однако успокоившись, и поразмыслив еще немного, он пришел к выводу о бесперспективности подобных идей, ибо ни один тип личных тренировок Патриарха не мог заменить пользу от новых способностей сыновей, и ни один из известных ему способов развития не давал ему ответа на критически важный вопрос долголетия. Полностью погрузившись в тренировки, дабы отвлечься от гнетущих мыслей, навеянных дурным предчувствием, Кеншин полностью забыл о запланированном на сегодня визите одного очень важного гостя, который не собирался ждать даже послеобеденного времени, в час дня прибыв к воротам Клана Накаяма. ***** — Прекрасный город! Теперь я понимаю, почему все мои советники, словно назойливые мухи, жужжали о необходимости тесного сотрудничества. Но Куро-чан, кажется все же немного перестаралась с «тесным сотрудничеством», хе-хе… — Хрипло рассмеявшись, сказал, мягко приземлившийся на землю, Ооноки. — Дедушка! — Хмуро заявила Куроцучи, и фыркнув, решительно топнула ножкой, не смотря на завернутого в теплое одеяло, малыша на руках. — Ха-ха-ха, Ооноки-сан, у вас, как всегда отличное чувство юмора! Проходите, вам всегда рады в моем Клане Накаяма. — С теплой улыбкой сказал Кеншин, впервые встретив постороннего совместно с членами семьи. — Э-это?.. — Выпучив глаза, и шмыгнув покрасневшим, словно маленькая свекла, носом, пробормотал Ооноки, глядя на малыша в руках любимой внучки, на что получил утвердительный ответ. — Верно! Это ваш правнук! Разве вы не хотите с ним познакомиться? — С улыбкой спросил Кеншин, прекрасно осознавая, насколько счастлив старик, глядя на малыша Восемьдесят Пятого. — Хмпф! Малышу не стоит контактировать с прадедом, который так гадко шутит! — Хмыкнула Куроцучи, все еще недовольная похабной шуточкой деда, который едва было не опозорил ее перед всеми присутствующими. — Ха-ха-ха, Куро-чан, конечно же больше такого не повторится! Кажется солнце напекло мою старую голову. — Извиняющимся тоном рассмеялся Ооноки, медленно воспарив к любимой внучке. Куроцучи в свою очередь, глядя на радость в глазах деда, не могла более на него сердиться, и немного раскрыла плед, позволив старику увидеть малыша вблизи, и поразиться его возрастом. — Н-невероятно… — Шокировано прошептал Ооноки, прекрасно осознавая, что перед ним лежит малыш, как минимум полугодовалого возраста, но никак не новорожденный. — У него твои глаза… — Пораженно заявил он, отметив помимо этого очевидного сходства, еще множество элементов родства ребенка с его Великим Родом Рётэнбин. — Точно-точно! А еще он гораздо талантливее вас. — С радостной улыбкой сказал Кеншин, дабы еще сильнее обрадовать старика. — Н-насколько?.. — С замиранием сердца спросил Ооноки. Он знал о главной способности Кеншина, но понятия не имел, насколько сильный эффект она оказывает на детей. — Хм… Если вы, Ооноки-сан, займетесь его личным обучением, то не исключено, что за несколько лет малыш достигнет уровня Мудреца… — Задумчиво, с намеком, пробормотал Кеншин. — Мудреца?! Ха-ха-ха, тогда решено! Надеюсь ты приказал слугам приготовить выпивку? Сегодня великий праздник, и традиции требуют от нас пролить столько вина, сколько возможно! — Будучи в прекрасном расположении духа, воскликнул Ооноки, на что Кеншин одобрительно рассмеялся. ***** Следующие несколько часов Клан Накаяма практически в полном составе пребывал на незапланированном празднестве. За большим, праздничным столом присутствовали все его женщины, и самые ключевые сыновья, чей статус был во многом схож со статусом наследных принцев. Будучи осведомленным о большом количестве жен Кеншина, Ооноки все еще раз за разом испытывал шок от того, насколько органично все эти, на первый взгляд абсолютно несовместимые и неуживчивые женщины, ведут себя в рамках общей семьи. Он все еще не мог поверить в то, что великая и абсолютно недоступная для сотен представительных мужчин, Принцесса Цунаде, стала одной из жен Кеншина, отчасти взяв на себя роль домохозяйки. Количество сыновей Кеншина удивило его не меньше, чем их отношения с отцом. Для Ооноки было не привычно видеть столь фанатичные и обожествляющие Кеншина взгляды молодых парней, которые в остальном были совершенно обычными юношами, если таковой термин применим к настоящей молодой элите, каждый из которых являлся по меньшей мере Чунином на пике ранга, и учитывая возраст, неминуемо достиг бы, как минимум уровня Джонина. Во время празднества удивлен был не только Ооноки, но и Кеншин, которому внезапно пришлось прислушаться к старику, и заложить основу будущей традиции с вовлечением подданных в радости и горести Клана Накаяма. Ему не составило никакого труда материализовать огромное количество высококлассной и деликатесной еды, вкупе с небольшим количеством вина, и распорядиться организовать гораздо более масштабное застолье для местных жителей. Однако, порой дурные известия приходят вслед за благими, и этот день, к огромному всеобщему сожалению, стал именно таким. Всего несколько секунд назад пьяный, и выкрикивающий различные тосты, Ооноки, в мгновение протрезвел, и пораженно уставился на Кеншина. — Что-то случилось? — Чувствуя напряжение старика, нахмурившись, спросил Кеншин. — Акацуки вторглись в Сунагакуре! — Поморщившись, ответил старик, знаменуя окончание радостного празднества.