В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 442 Норико тем временем проводила время не только с интересом, но и очевидной пользой, практикуя искусство формаций в приближенных к реальному бою, условиях. Едва уклонившись от выпада Ханы, она внезапно услышала Зов. — Хм? Что случилось? — Удивленно спросила ее подруга, остановившись от нанесения очередного удара. — Малышу Шестьдесят Восьмому внезапно что-то понадобилось. Я скоро вернусь. — Соврала она, и развернувшись, направилась к выходу из полигона, на что Хана лишь удивленно пожала плечами. Путь до подземных сооружений Клана Накаяма практически не занял у нее времени, однако поиск верного пути в этом непроходимом лабиринте потребовал помощи от Кеншина, после чего Норико все же удалось встретиться с любимым мужем. — Что происходит? К чему вся эта конспирация? — Нахмурившись, спросила она, увидев стоящего в длином коридоре, Кеншина. — За этой дверью находится Кимура Такахиро, и я безумно хочу его убить. — Холодным тоном сказал Кеншин, смотря будто бы в никуда: — Но это было бы несправедливо по отношению к тебе. — Что? Кимура? Но разве ты не призывал нас всех забыть прошлую жизнь? — Лишь немного удивленным голосом спросила Норико, поразив Кеншина уровнем самообладания. — Ты права… Однако, увидев своими глазами то, что он сделал — я готов позволить тебе поступить так, как ты считаешь нужным. С этого момента судьба Такахиро, и всего клана Кимура в твоих руках. — Безэмоционально сказал Кеншин. Он все еще жаждал крови, и хотел выпустить разрывающую его изнутри ярость, но сумел взять под контроль это разрушительное, прежде всего для него самого, состояние. Норико была крайне опытной, волевой, а по сему не многословной женщиной, глубоко задумавшись о его словах. Едва услышав о том, что за дверью находится ее заклятый враг, чью смерть она множество раз представляла, находясь в состоянии полу-бреда, и лежа на холодном полу сырой темницы, ее сразу же обуяла жажда крови, которая тем не менее, была быстро подавлена. — Честно сказать… Не так я себе представляла этот момент… — Устало вздохнув, сказала Норико: — Первые дни и недели я буквально грезила о том, как буду рвать этого ублюдка и его прихвостней на куски, наслаждаясь каждой секундой этого действа, но… Но сейчас… — Покачала головой она: — Меня воротит от одной мысли о том, чтобы даже одной ногой вернуться назад. И я не хочу видеть этого ублюдка. Для Кеншина ее слова стали в некотором роде откровением, ибо даже с высоты своего опыта, будучи сильным эмпатом, заявление Норико было непредсказуемым. Однако, в глубине души он был по настоящему рад. Между ними воцарилось молчание, и несколько, показавшихся вечностью, секунд, ничего не происходило, пока наконец, словно по некому волшебному наитию, они оба не оказались в объятьях друг друга. С каждой секундой нахождения в объятьях самой, на первый взгляд черствой и не ласковой жены, Кеншин поразительным образом избавлялся от гнева на душе, чувствуя исходящее от нее умиротворение, и полностью позабыв обо всех своих кровожадных желаниях. ***** Кимура Такахиро так и не пришел в себя после злополучного, гневного удара Кеншина. Его бессознательное тело получило крайне милосердную и быструю смерть с последующим приданием огню. Кеншин более не желал мести, но вовсе не был готов к прощению, а по сему не отозвал своих приказов относительно расследования в отношении клана Кимура. Он не хотел казнить всех виновных самолично, однако не был готов и к прощению. Вернувшись наверх, Норико сделала вид, что ничего не произошло. Однако Хана и Цуме, будучи ее хорошими подругами, все же сумели заметить ее странное поведение, но после недолгих расспросов, попросту отстали. Кеншин же, в свою очередь, не желал омрачать любимым женщинам столь замечательный день, и скрытно вернувшись к границам Клана Накаяма, прибыл обратно со всем ажиотажем и радостью, встретив, и обняв улыбающихся жен, которые пребывали в блаженном неведении обо всем, что произошло. ***** Помимо сугубо негативных моментов этого дня, Кеншин в предвкушении ждал особенного события, к которому успел как раз во время, и застал схватки Куроцучи, с улыбкой приняв все ее недовольство «не любящим мужем», и приложив усилия, чтобы доказать обратное. Роды гордой дочери небес и внучки Великого Цучикаге, прошли крайне бурно. Однако полностью вписывались в понятие «нормы» Клана Накаяма, и не могли пошатнуть душевное равновесие крайне опытного в этих делах, Кеншина. — Уаааа! — Раздался громкий, детский плач, и мигом стих, стоило малышу сосредоточить взгляд на человеке, который в данный момент являлся для него всем. — Ха-ха-ха, Куро-чан, милая, у него твои черные глаза… — В умилении сказал Кеншин, бережно вытерев малыша нежным полотенцем. — Д-дай его мне… — Устало сказала Куроцучи, сдув с глаз прядь слипшихся от пота, волос. — Вот, малыш Восемьдесят Пятый, иди к маме. Она не кусается. — С теплой, умиротворенной улыбкой прошептал Кеншин, чувствуя себя просто великолепно. Чудесное таинство рождения маленькой, хрупкой жизни, вселило в его сердце огромное количество положительных эмоций, которые превосходили весь негатив, что он испытал за весь предыдущий день. Нелепое по ее мнению имя малыша, сильно резануло по ушам Куроцучи, однако материнский инстинкт и желание прижать маленький комочек счастья к груди, превосходил столь незначительные раздражители. Сам же малыш, в свою очередь не стал устраивать скандал из-за разлучения со столь обожаемым отцом, но был на грани истерики, пока его скривившиеся в надвигающемся плаче, губы, не наткнулись на материнскую, полную молока, грудь. — Вот молодец… Боже, какой он красивый… — Со слезами на глазах, прошептала Куроцучи, глядя на то, как ее собственный, такой беззащитный и крохотный сын, с упоением высасывает каплю за каплей питательного молока. Не смотря на полную солидарность с мыслями и эмоциями любимой жены, Кеншин все же не забывал о главном, а именно — о просмотре «статуса» малыша, в котором не было ничего, кроме имени, возраста, и показателя таланта. — Ха-ха-ха, семьдесят шесть единиц! У твоего деда всего пятьдесят девять! — Радостно воскликнул он, осчастливив молодую мать. — Милый, ты слышал? Ты талантливее своего прадеда! Э-это ведь замечательно! — Не в силах выразить свои эмоции, воскликнула Куроцучи. — Он непременно станет достойным сыном своего отца, и одной из опор нашего клана! — Гордо заявил Кеншин, чувствуя себя невероятно довольным. Весь вечер до самой ночи, Кеншин только и делал, что крутился вокруг Куроцучи и малыша Восемьдесят Пятого, откладывая все дела, как только они просыпались на короткие пол часа. Это было воспринято некоторыми очень странно, и часть женщин испытали ревность, однако никто из них не знал причину подобного поведения. Никто, кроме Норико, которая по своей натуре обладала на редкость замкнутым характером, и не собиралась рассказывать всем вокруг о преодолении огромного кризиса их любимым мужчиной, который едва не скатился в пучину неконтролируемой ярости.