В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 422 Разговор вновь отклонился в сторону, и около десяти минут они оба обсуждали весьма тривиальные вопросы, рассказывая друг другу о забавных ситуациях, которые произошли с ними в далеком прошлом. Кеншин, очевидно имел гораздо более скудный жизненный опыт, и не пережил даже десяти процентов насыщенной событиями молодости старика, но от этого его истории не становились хуже. Рассказы о студенческой жизни обыкновенного землянина удивляли Ооноки до глубины души, и поражали его воображение, ибо многое из того, что Кеншин считал повседневными событиями, в этом мире были невозможны по определению. — Ну так что, Ооноки-сан, вы готовы обучить своего правнука, который станет гораздо более сильным шиноби, чем вы сам? — Вновь вернув тему в деловое русло, с улыбкой спросил Кеншин, чем слегка расстроил старика. — Эх… К сожалению, я уже слишком стар. Не знаю, проживу ли я еще пятнадцать лет, но вряд ли смогу стать достойным учителем для вашего с Куроцучи потомка… — Погрустнев на глазах, ответил Ооноки, после чего опрокинул еще одну рюмку. — Вы определенно сможете прожить еще пятнадцать лет. К тому же, зачем ждать так долго? Как насчет следующего месяца?.. — С весельем в глазах сказал Кеншин, ввергнув Цучикаге в ступор. — Следующего месяца?.. — В недоумении переспросил тот. — Верно! Я ведь все еще не рассказал вам о самой главной моей способности… — Загадочным тоном, с полуулыбкой сказал Кеншин. ***** — Э-этого не может быть! Это противоречит всем известным концепциям кеккей-генкай! — В шоке воскликнул Ооноки, выслушав рассказ Кеншина. — Ха-ха-ха, верно. Мои способности превосходят кеккей-генкай, и именно поэтому вы поступили правильно, решив породниться с Кланом Накаяма! — Будучи в прекрасном расположении духа, весело заявил Кеншин. — Значит… Ваш с Куро-чан ребенок будет гораздо талантливее, чем она?.. — Все еще находясь в глубоком шоке, и не менее глубоких размышлениях, пробормотал старик. — Именно. Не только талант в изучении ниндзюцу, у него так же будет гораздо более лучшее здоровье, крепкие каналы чакры, и мощная жизненная сила. Все это позволит ему воспарить так высоко, что ни вы, ни ваши предшественники на посту Цучикаге не могли и вообразить! — Возвышенно провозгласил Кеншин. — Неужели он сможет достичь величия Хаширамы и Мадары?! — Затаив дыхание, словно ребенок, находящийся в магазине сладостей, спросил Ооноки, страстно желая услышать утвердительный ответ. — Как минимум! Но я позабочусь о том, чтобы он достиг уровня Мудреца! — Словно гром, среди ясного неба, прозвучали слова Кеншина, от чего старый Цучикаге едва не получил сердечный приступ. — Ха-ха-ха! Это слишком хорошо, чтобы быть правдой! Неужели Великие Боги, о которых столько твердил мой учитель, и вправду присматривают за нами?.. — Находясь в состоянии близком к эйфории, опьянело пробормотал Ооноки, посмотрев в небо. Упоминание неких «Великих Богов» сильно резануло по ушам Кеншина, и навело его на совершенно не радужные мысли. Однако, решив не портить радость момента, он все же придержал расспросы, и проигнорировал этот момент, посчитав его простым суеверием пьяного старика. ***** Проснувшись утром 587-го дня, не смотря на небольшой дискомфорт от похмелья, терзающего пусть и крепкий, но все же человеческий организм после вчерашней попойки с Цучикаге, Кеншин испытывал радостное предвкушение. Роды Кохару по масштабу и степени ожидания хоть и не могли сравниться с родами Цунаде, но все еще являлись крайне ожидаемыми не только Кеншином, но и всем Кланом Накаяма, ибо Наваки и Восемьдесят Третий должны были стать ядром нового, гораздо более талантливого поколения детей Накаяма. Кеншин долго раздумывал над тем, стоит ли давать малышу уникальное имя, и автоматически переводить его в ранг «особенных» сыновей, которые неминуемо будут пользоваться авторитетом и уважением среди гораздо более старших братьев, но решил не делать этого. Как бы ему самому не было горько это признавать, но как среди жен, так и среди сыновей у него были фавориты, которых он любил и лелеял гораздо больше, чем остальных, и Кохару в этот список определенно не входила. Это осознание пришло ему наряду с пониманием неизбежности разделения женщин и детей по социальному признаку. Он знал, что в скором времени его «гарем» станет настолько большим, что даже нынешняя, хлипкая попытка сохранить отношения в рамках большой, но все же семьи, затрещит по швам. Помимо невозможности уделения даже малейших крох времени многим сыновьям, он не имел не только возможности, но и желания проводить с каждой женой столько же времени, сколько уделял Цунаде или Касуми. Эти размышления снизили градус радостного ожидания грядущего пополнения, и с раннего утра ввели его в состояние схожее с меланхолией. Лишь фигура обнаженной, пышногрудой, и большезадой Цунаде, едва сокрытая за запотевшим стеклом душевой кабинки, смогла отвлечь его от пагубных и деструктивных мыслей. Однако стоило ему открыть выдвижную дверь, и увидеть абсолютно не испорченную родами красоту тридцатипятилетней женщины, дурные мысли в миг были выбиты из его головы, а им на смену пришли совсем иные мысли и желания. Ее длинные, стекающие по спине, золотистые волосы достигали самого верха ее пышной задницы, а неестественно узкая при таких пышных формах, талия, сводила его с ума, и пробуждала звериное желание схватиться за нее обеими руками, сведя пальцы вместе. Цунаде знала о его присутствии, но целенаправленно продолжала заниматься своими делами, омывая большую грудь, и виляя попкой в такт заевшей у нее в разуме мелодии. Это еще сильнее раззадорило Кеншина, и сдерживаться более не было никаких сил. Он сделал именно то, что хотел. И спустя мгновение Цунаде удивленно вскрикнула, словно не подозревала о его присутствии, обнаружив на своей талии крепкие ладони любимого мужчины. Все, что произошло дальше — подарило им обоим дозу огромного удовольствия, и стало первым разом после рождения ребенка. Это превратилось в целый час безудержного, и высокоинтенсивного секса, оргазмы от которого отправили разум пышногрудой мамочки едва ли не в рай. Озверев, Кеншин буквально пользовался ее безумно сексуальным телом, и делал с ней все, что хотел. Ее большая грудь получила такое количество внимания, что безостановочно разбрызгивала молоко по всей душевой кабинке, соблазнив его настолько, что он не переставая двигаться, наслаждался вкусом сладкого молока самой сексуальной мамочки этого мира. Результатом их секс марафона стал десяток бурных оргазмов, двое из которых закончились настоящим сквиртом, а так же очередной радостной для них обоих беременностью.