В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 291 ***** Несколькими часами ранее в резиденции Дайме страны огня. — Что?! Пиковый Джонин открывший четвертые врата?! Черт! — Гневно выругался Миямото Масахидэ. — Я не решился на преследование, ибо был уверен в невозможности захватить этого мальчишку. Его способности к выживанию просто поражают… — Со вздохом сказал Хаяши Сэтору, отчитавшись перед господином. — Если бы ты не был настолько упрям, то сопляк из «клана» Накаяма сейчас стоял на коленях и просил у меня пощады! — Недовольно воскликнул Масахидэ, повернув голову к спокойно сидящему на кресле пожилому мужчине. — Если бы ты не был настолько глуп, то знал, что «хранитель» может покидать дворец только в крайнем случае. И поимка обозленного на парочку аристократов мальчишки — в этот список не входит. Оставь это дело Хирузену. Он уже ни раз доказывал способность, как следует наказать своих людей за проступки. — Хриплым голосом заявил Мацумото Шинджи, не считая произошедшее чем-то важным, и достойным его волнения. — Ты понимаешь, что речь не о простом зазнавшемся сопляке? Его проклятый «клан» всего год назад был сборищем кучки деревенщин, а сейчас они потеснили богатством некоторых из Кадзоку! Множество инноваций, невиданных технологий, и пугающих способностей… Если этого человека не убить прямо сейчас, то в будущем мне придется относится к нему, как к равному! — Гневно воскликнул Дайме, испытывая ярость от одной мысли о том, что безродный сопляк, убивший его лучшего друга сможет добиться равного с ним положения. — Хирузен, и что самое важное — Данзо, этого не допустят. К тому же, Коноха гораздо более опасный враг, и когда придет время, одним кланом Накагава и родом Абэ все не ограничится. — С легкой улыбкой сказал Шинджи. — Почему ты улыбаешься, старик? Твой род «хранителей» в любом случае меня не переживет. — Колко ответил Масахидэ, в очередной раз не выдержав едких комментариев со стороны одного из двоих Каге столицы. Мацумото Шинджи решил промолчать, дабы не ввязываться в очередной бесполезный спор о том, как жестоко враги расправятся с его родом, если он не приложит все усилия для процветания рода Масахидэ. ***** — Зря мы это затеяли… — Потирая уставшие виски, и пригладив клок растрепанных волос, сказал Абэ Мэсайоши. — Сожалеешь? — Ехидно ухмыльнувшись, спросил Накагава Сэтоши, глядя на «товарища» взглядом безумного демона. Все его оставшиеся волосы были растрепаны, лицо осунулось, а глаза были налиты кровью. — А ты разве нет? Ветвь твоего клана истреблена, Масахидэ не на шутку взбешен… И ради чего? Ради убийства троих рядовых членов клана Накаяма?! — Скрипя зубами сказал глава рода Абэ, сотню раз пожалев о том, что связался со старым безумцем. — Я жалею лишь о том, что в обозе было всего трое ублюдков. Мой Такеши в отличие от твоего Кейташи не был куском дерьма и позором своего рода. Поэтому да, старый друг, я ни о чем не жалею! — Гневно воскликнул Сэтоши. — ТЫ! Совсем из ума выжил, старый дурак?! — Пылая яростью прокричал Мэсайоши. Однако перепалка так и не получила продолжение, из-за вошедшего в комнату Масахидэ. — Вижу вы наконец осознали, насколько сильно испортили жизнь себе, и что самое важное — мне. — Холодно заявил Дайме, глядя на раскрасневшихся от переполняющих эмоций стариков. — Мною уже отправлено послание Хокаге об «огромной обеспокоенности произошедшим, и желанием разобраться во всем, что произошло». Именно поэтому я даю вам последнее предупреждение. Еще одна подобная выходка, и я лично сотру вас с лица земли. — Властно сказал Масахидэ. Эти слова обрушились на обоих стариков, как ушат ледяной воды, и Накагава Сэтоши сразу же вздрогнул, вспомнив о том, что могло трактоваться, как «еще одна подобная выходка», и поспешил уведомить сюзерена, дабы не попасть под горячую руку, когда тайное станет явным. ***** Раннее утро 534-го дня. Окраина владений Клана Накаяма. Не смотря на комендантский час и достаточно суровые проверки, работники таможни чувствовали себя довольно расслабленно, готовясь сдавать смену, и отправляться на заслуженный сон. Медленно бредущий по дороге мальчишка был замечен не сразу, однако даже сонливость, навеянная теплым помещением, горячим чаем, и относительным затишьем не позволила работнику проигнорировать эту странность. — Эй, ты чего тут шляешься?! — Недовольно выкрикнул мужчина средних лет, обращаясь к чумазому, нищему мальчишке, который был похож на одного из детей кочевников. — П-простите, господин… Мне сказали передать это Накаяма Кеншину… — Заикаясь сказал мальчик, и лишь после этих слов, мужчина наконец обратил внимание на достаточно тяжелый мешок за его спиной. — Накаяма Кеншину?! Ты хоть понимаешь кто это?! Проваливай отсюда, пока у меня не кончилось терпение! — Гневно прокричал работник таможни, чувствуя огромное возмущение от подобной наглости. — Простите… — Извиняющимся тоном сказал мальчишка, и поставив мешок на землю, поспешно сбежал. — Вот отродье! Мне теперь что, убирать за тобой мусор?! Еще раз попадешься мне на глаза — пожалеешь! — Прокричал ему вслед мужчина, и с недовольным выражением лица проследовал к мешку. Однако, чем ближе он подходил к мешку, тем сильнее замечал неладное. Кажущийся из далека обыкновенный мешок, на деле оказался сумкой, используемой высококлассными шиноби. — Что за… — Начал было бурчать себе под нос мужчина, и развернул мешок. — Аааа! — Испуганно взвизгнул он, и отпрыгнул на метр назад. — Тревога! Тревога! Тревога! — Закричал он, созывая товарищей. ***** — Мальчишку допросили? — Холодным тоном спросил Кеншин. — Да. Он сказал, что выполнял поручение какого-то мужчины с бородой. За доставку мешка ему заплатили пятьсот рё. — С хмурым выражением лица ответил Тринадцатый. — Будь готов привести его ко мне. — Сказал Кеншин. — Понял… — Прошептал Тринадцатый, и добавил: — Отец, не стоит на это смотреть… Кеншин ничего не ответил, и направился вперед, открыв дверь, и войдя прохладное, освещаемое тусклым светом помещение. Однако, как бы он не готовился, увиденное все еще заставило его побледнеть, и отшатнуться назад. На секционном столе аккуратно лежали три отсеченные головы. Одна из них была сильно изуродована и не поддавалась зрительной идентификации. В двух других Кеншин с первого взгляда узнал головы Двадцать Третьего и Тридцать Восьмого. Глава 292 Обе головы имели следы посмертного осквернения в виде высеченных оскорбительных надписей на коже лица, а в пустые глазницы Тридцать Девятого, были силой вбиты два куная, на конце которых Кеншин чувствовал взрывные печати. Все три головы, так или иначе имели внутри механизмы самоуничтожения, однако Кеншин не обращал на них внимание. Его тело и разум будто были разобщены, и если разум прибывал в состоянии некоторого транса, то тело действовало само собой, за несколько мгновений обезвредив все фуиндзюцу в головах любимых сыновей. После нескольких минут молчания, он глубоко вздохнул, и его глаза сверкнули решимостью. В следующее же мгновение из нагрудного кармана вылетела металлическая пластина, и три головы скрылись в языках жгучего пламени. Спустя пять минут все было кончено. Кеншин бережно собрал оставшийся прах в три разные урны, и направился на выход, после чего затратил несколько часов на сооружение трех огромных могильных камней. Взгромоздив их рядом с двумя существующими камнями в семейной усыпальнице, Кеншин аккуратно разместил урны с прахом, и молча простился с тремя без времени почившими сыновьями. С момента разговора с Тринадцатым, Кеншин не произнес ни слова, ибо мысли о возвышенных речах и обещании отомстить, вводили его в состояние гнева. Он прекрасно знал, что месть не способна воскресить мертвых, и нужна была прежде всего живым, дабы выместить свою обиду. Он так же знал, что даже известный ему Патриарх подчинивший целую галактику, все еще безумно боялся за жизни своих близких, а значит даже такого могущества было недостаточно для того, чтобы обернуть время вспять, и вернуть человека с того света. Это в очередной раз натолкнуло его на размышления о технике Эдо Тенсей, которую Хирузен хранил, как зеницу ока, и не желал слышать просьбы о ее изучении. Кеншин все еще хотел верить в ее способность воскрешения мертвых, однако в глубине души понимал, что в этом скрыт огромный секрет, ибо неспособность могущественного Патриарха вернуть душу из реки времени ставила крест на любых попытках обычных людей провернуть нечто подобное. ***** Покинув усыпальницу, Кеншин направился домой, дабы успокоить вновь впавших в истерику жен. Информация о трех отрубленных и оскверненных головах не могла не просочиться, и женщины скорбели о своих невинно убиенных сыновьях. В этот раз он был не в состоянии проявлять какую-либо ласку, и мгновенно погрузив троих женщин в сон, принялся извлекать все негативные эмоции, ухудшая свое и без того ужасное самочувствие. Пока он проводил похороны и извлекал негативные эмоции из жен, его сыновья сообщили о поимке двоих предателей в лице зам начальника логистического отдела, и его секретаря. Сообщив о том, что займется предателями позже, он направился в свой официальный кабинет, и велел привести нищего мальчишку, доставившего ему столь «ценный» подарок. Войдя в его кабинет, мальчик был напуган. Он уже сотню раз пожалел о том, что согласился выполнить поручение незнакомца, и был уверен, что после всего этого будет до полу-смерти избит разгневанным отцом. — Как тебя зовут? — Холодно спросил Кеншин, будучи не в настроении на общение с детьми. — Д-Джун… Г-господин, меня зовут Джун… — Испуганно ответил мальчишка, испытав ужас от попытки взглянуть в бесконечно глубокие, наполненные тьмой глаза. — Ты понимаешь, что после выполнения этого приказа, тебя можно считать врагом Клана Накаяма? — Г-господин, произошла ошибка! Я понятия не имел, что это ваш враг! Прошу вас, смилуйтесь! — Со слезами на глазах воскликнул мальчишка, упав на колени. Не смотря на свои двенадцать лет, он был довольно смышленым, и понимал, насколько опасно злить уважаемых господ. — У тебя есть только один шанс на прощение. Подойди, и не сопротивляйся… — Властно сказал Кеншин, после чего положил правую руку на голову мальчика, и принялся считывать воспоминания прошлой ночи. ***** Закончив просматривать воспоминания мальчишки, Кеншин, как следует зафиксировал в памяти образ достаточно сильного шиноби, и намеревался встретиться с ним лично, дабы как следует «обсудить» с ним все детали «послания». Направляясь к выходу из здания администрации города, он не мог, и что самое важное — не хотел скрывать наполненные яростью, покрасневшие от жажды убийства глаза. Ибо существовало еще одно дело, требующее его пристального внимания. Его путь лежал в здание специальной тюрьмы для особо опасных преступников, коими становились люди рангом выше Генина. Тюрьма являла собой лишь два блока из тридцати камер на обоих этажах, ибо проблема с преступностью в городе Накаяма никогда не стояла слишком остро. На входе он встретил уже ожидающего Тринадцатого, и направился к одной из «камер», на ходу читая достаточно подробное досье на одного из двоих, подозреваемых в предательстве. Открыв дверь одной из камер, он заметил сильно избитого мужчину средних лет, пристегнутого наручниками к поручню из укрепленной стали. В иной ситуации он бы, как следует отругал сыновей за превышение необходимого силового воздействия, но в этот раз ему было абсолютно плевать. — Г-господин! Произошла ошибка! Я-я всего лишь… — Сорвавшись в истерику, в слезах, шепелявым голосом завопил мужчина, но был грубо прерван. — Заткнись. Я спрашиваю — ты отвечаешь. Понял? — Властно заявил Кеншин, сжав все мышцы его лица телекинезом, не позволяя даже шевельнуть глазом. — Д-да… — Испуганно прошептал мужчина. — Ответь мне, Миято Садао… Как давно ты работаешь на клан Накагава? — Со злобным прищуром спросил Кеншин. — Я-я не знаю кто это! — Испуганно ответил Садао, изрядно удивив Кеншина. «Не врет…» — Подумал он, и решил изменить вопрос. — Передавал ли ты кому-нибудь информацию о маршруте каравана, отправленного позавчера в Ивагакуре? — Вновь сосредоточившись на мимике и эмоциях собеседника, спросил Кеншин. — Н-нет… — С небольшой заминкой ответил мужчина, чем мгновенно вывел Кеншина из себя. — УБЛЮДОК! — Прорычал он, и лишь в последнюю минуту остановил свой замах, который должен был расплющить голову предателя. Лишь опасения о существовании целой предательской сети, и возможность повторения подобной трагедии, позволили ему усмирить бесконечный гнев, и перенаправить летящий кулак в толстый железный поручень, к которому были пристегнуты руки Садао. — ААААА!!! — В агонии закричал мужчина, и машинально отпрыгнул назад, чтобы упасть на пол из-за натянувшейся на ногах цепи. Обе его руки, как и добрые пять сантиметров укрепленной стали, были полностью уничтожены, а Миято Садао едва не потерял сознание от болевого шока. Кеншин не собирался церемониться с предателем, и привел его в чувства максимально простым способом — мощным разрядом электричества. — Уууу! П-пожалуйста! Г-господин, простите! — В ужасе завыл мужчина, глядя на мешанину из плоти и раздробленных костей, вместо обеих рук. — У тебя есть последний шанс на признание, и я обещаю подарить тебе безболезненную смерть. — Пробирающим до костей голосом, сказал Кеншин, заставив Садао впасть в отчаяние. — Я… — В сомнениях начал он, однако был тут же прерван. — Подумай о жене и детях. Ты в любом случае умрешь, но у них все еще есть шанс на достойную жизнь. — Словно гром среди ясного неба, провозгласил Кеншин, заставив мужчину задрожать от ужаса. — Я скажу! Скажу! Только пожалуйста… Они ни в чем не виноваты! — В слезах завопил Садао, и рассказал Кеншину все, от начала и до конца. Глава 293 ***** Покинув тюремную камеру, Кеншин был похож на выжатый лимон. Ему было максимально тошно от всей ситуации, и огромного количества свалившейся на его голову грязи. В какой-то момент он подумывал сохранить жизнь слабовольному и охочему до высокого статуса человеку, но все же нашел в себе решимость лично привести приговор в исполнение. Полученная в результате допроса информация поспособствовала тому, что вдова и осиротевшие дети Миято Садао не понесут никаких последствий за действия своего отца. Кеншин прекрасно понимал, что в рамках тактики устрашения, он должен быть максимально жесток, но чувствовал, что подобный приговор может стать последней каплей в переполненной чаше негативных эмоций. Однако это вовсе не означало, что его всепоглощающая ярость не могла быть обращена против настоящих виновников произошедшего, главным из которых, помимо Накагавы Сэтоши и Абэ Мэсайоши, являлся сидящий в соседней камере Маруяма Рьюта. ***** Едва войдя в точную копию предыдущей камеры, Кеншин удивленно замер, а затем вспыхнул первобытной яростью, увидев «статус» теперь уже бывшего секретаря заместителя главы логистического отдела. Имя: Накагава Рьюта Возраст: 35 лет Уровень таланта: 26 Качество чакры: 3 Количество чакры: 4740 Контроль чакры: 63% — Ха-ха-ха-ха! — Звонко засмеялся Кеншин, чувствуя струящуюся по всему телу ярость. Он был поистине разъярен, и едва сдерживался, дабы не сыграть на руку врагу, и не подарить ему легкую смерть. — Кажется подарок от клана Накагава тебя сильно развеселил! — Пытаясь сохранять внешнее безразличие, с насмешкой сказал Накагава Рьюта, провоцируя Кеншина на немедленную реакцию. Он с первого взгляда осознал, что все кончено, и вопрос лишь в том, насколько мучительной будет его кончина. — У тебя очень острый язык, Рьюта. Думаю с его помощью ты расскажешь мне все, что я хочу знать, и даже больше. — До громоподобного хруста сжав кулаки, с дьявольской улыбкой сказал Кеншин. — Могу рассказать через что перед смертью прошли твои ублюдки. Хочешь услышать? — С натянутой улыбкой, пытаясь казаться максимально расслабленным, ответил шпион из клана Накагава. — Даже так? Ха-ха-ха! Конечно! Только подожди несколько минут… Нужно принести оборудование для «усиления звука»… — Со зловещей улыбкой сказал Кеншин, от чего Накагава Рьюта задрожал не только телом, но и душой. ***** Следующие три дня были объявлены днями траура и скорби по сыновьям Клана Накаяма. Кеншин целенаправленно не вводил никаких запретов и рекомендаций относительно всеобщей скорби, однако инициативные люди были замечены, и получили немного очков репутации в копилку. Первым, кто среагировал на эту новость, был старик Ичираку. Он демонстративно закрыл свой ресторан на три дня, чем сильно опечалил немногочисленную аристократию города Накаяма. Семья Кимура так же в числе первых принесла глубочайшие соболезнования, и сам Кимура Ичиносе явился, дабы выразить свое сожаление и обеспокоенность случившимся. Однако, Кеншину было не до светских бесед, поэтому большинству посланников пришлось встречаться с Тринадцатым, который считался будущим управителем всего города. Кеншин в свою очередь полностью отрешился от внешнего мира, и с головой окунулся в тренировки, не жалея себя, и раз за разом погибая от рук могущественных врагов. Однако именно этот тип тренировок позволял прогрессировать быстрее всего, но так же, давал невероятную нагрузку на человеческий разум. ***** Лишь к вечеру 534-го дня бюрократическая машина Конохи смогла переварить полученную информацию, и Кеншин получил послание, «рекомендующее» ему, как можно быстрее явиться на встречу с Хокаге, дабы разобраться в случившемся. Утром 535-го дня он в одиночку направился в Коноху, решив оставить сыновей на защите родных рубежей. Попытки жен его вразумить не увенчались успехом, ибо он был более, чем уверен в способности постоять за себя, особенно имея туз в рукаве, в виде откатившегося «Режима Патриарха». Он достаточно быстро добрался до Великой Деревни, где был встречен старым знакомым в лице Абураме Тадао. Однако Кеншин был не в настроении для долгих приветственных разговоров, поэтому попросил поскорее сопроводить его в здание Хокаге. ***** — Рассказывай. — Спокойным тоном сказал Сарутоби Хирузен, когда Кеншин наконец занял место напротив. — Мне казалось, что Дайме отправил информацию о случившемся во всех подробностях. — Не менее спокойным тоном ответил Кеншин, глядя в глубокие глаза собеседника. — Именно потому, что я знаком с родом Миямото более сорока лет, информация с их стороны меня не устраивает. Рассказывай. — Немного холоднее сказал Хирузен. — Ублюдки из клана Накагава и рода Абэ устроили засаду, и убили троих моих сыновей. Ко всему прочему, погибло сорок два члена каравана. Я был в своем праве на месть. — С горящими от вновь вспыхнувшего гнева глазами, заявил Кеншин. — Сыновей?.. — Удивленно приподнял бровь Хирузен, будучи в курсе истинного значения этого слова. Пока все окружающие считали термин «сыновья», одним из наименований титула или ранга внутри организации «Семья Накаяма», третий Хокаге Конохагакуре знал всю правду. — Да, старик. Ты ведь в прошлом похоронил двоих. Напомнить тебе, какая судьба ждала их убийц? — С неугасающей яростью в глазах, сказал Кеншин. — Я не осуждаю тебя за попытку мести, но месть возможна лишь в том случае, когда ты способен справиться со всеми последствиями… — Со вздохом ответил Хирузен. — А кто сказал, что я не способен? — Со злобной ухмылкой возразил Кеншин. — Хорошо… — Устало выдохнув, прошептал Хокаге, и потянувшись к лежащей в углу трубке, добавил: — Тогда поведай мне, что ты собираешься делать? — Всего-навсего уничтожить клан Накагава и вырезать род Абэ. — Буднично ответил он. — Масахидэ не позволит. — Покачал головой Хирузен, продолжая забивать трубку табаком. — Тогда род Миямото так же, будет уничтожен. — Спокойным тоном сказал Кеншин. Услышав настолько расслабленное заявление об уничтожении рода Миямото, правящего страной огня более трех сотен лет, Хирузен не смог сохранять расслабленное выражение лица, и закашлялся от шока. — Кха-кха… Ты обезумел от горя, и потерял связь с реальностью? Настоятельно рекомендую думать о том, что говоришь… — Угрожающе прошипел Хокаге, давая весьма ясный намек о пересмотре союзного договора в случае окончательного разочарования в союзнике. — Успокойся, старик. Я не собираюсь вторгаться в столицу. По крайней мере не в ближайшее время… Однако, мне нужна услуга с твоей стороны, и ради нее, я готов пересмотреть существующий между нами договор. — Решительно заявил Кеншин, и после согласного кивка собеседника, продолжил делиться своим планом. Глава 294 ***** После более, чем двухчасового обсуждения, Кеншин все же скрипя зубами согласился с окончательными условиями Хирузена, и был вынужден пообещать не предпринимать активных действий, как минимум до окончания экзамена на Чунина. Ко всему прочему ему пришлось согласиться на формальное «наказание» со стороны Хокаге, и в письменной форме принести извинения нынешнему Дайме Страны Огня. Подобные условия очень сильно били по его самолюбию, однако в тот момент, когда Хирузен на отрез отказался выполнять его просьбу, Кеншину все же пришлось согласиться на столь унизительное условие. Покинув кабинет Хокаге, он чувствовал себя просто ужасно. Ярость не только не уменьшилась, но лишь возросла, и желание уничтожить клан Накагава и род Абэ, было сильно, как никогда. Однако, путем огромных волевых усилий, ему все же удалось усмирить свою жажду крови, ибо в случае успеха нового плана, и содействия Хирузена, мощь Клана Накаяма обещала вырасти на порядок. У него не было ни малейшего желания для визитов к различным деловым партнерам, коих в Конохе было множество. Из-за своего нынешнего состояния, он не стал навещать ожидающую его Цуме, и желал поскорее вернуться домой, чтобы полностью забыться в жесточайших тренировках на грани жизни и смерти. ***** После возвращения домой, Кеншин приказал всем сыновьям сосредоточиться на своих прямых обязанностях. Большинство из них загорелись желанием отомстить за убитых братьев, и с головой погрузились в тренировки и исследования. Три скорбящие жены все еще были подавлены, однако Кеншин проявил несвойственное ему ранее хладнокровие, и ограничился лишь минимальным общением, желая поскорее оказаться на «Арене», и излить весь свой гнев. Этот сеанс тренировок побил все рекорды по беспрерывному пребыванию на Арене, и лишь спустя сутки безостановочных боев, полностью вымотанный Кеншин, был вынужден вернуться к семье. Ибо вечером 536-го дня, Кейко, Мэюми и Норико, подарили ему сыновей. Одного взгляда на три маленьких, беззащитных комочка было достаточно, чтобы впервые за несколько дней вызвать у него некоторое подобие улыбки. Вместо ожидаемого хладнокровия, Кеншин проявил невиданный интерес к троим сыновьям, и на несколько часов погрузился в состояние умиротворения. Женщины прекрасно понимали, насколько тяжело он пережил эту трагедию, и лишь наслаждались видом умиротворенного отца, погруженного в заботу о новорожденных детях. Лишь спустя несколько часов, когда роженицы более не могли выдерживать усталость, Кеншин передал им сыновей, и покинул родильную комнату. Многие присутствующие опасались, что он решит вновь вернуться на Арену, однако их предположение не подтвердилось, ибо подхватив взвизгнувшую Карин на руки, он направился в свою комнату, после чего провалился в глубокий сон с мурлычущей на его груди девочке. ***** Обед 536-го дня. Столица Страны Огня. Едва получив послание от Хокаге, Миямото Масахидэ был настроен весьма скептически, и ожидал увидеть очередную бесполезную бумагу, с уверением во всем разобраться, и наказать всех виновных. Однако, стоило ему прочесть первые строки, как отсутствующее на протяжении нескольких недель настроение, резко скакнуло вверх. Последние строки и вовсе заставили его громко рассмеяться, и почувствовать удовлетворение от очередной, пусть и не стопроцентной, но победы. Он тут же вызвал к себе обоих стариков, дабы они не успели наделать глупостей из-за страха скорой расправы, и коротко обрисовал изменившуюся ситуацию, заставив Абэ Мэсайоши в мгновение помолодеть на десять лет. Его морщины разгладились, а на губах заиграла не менее довольная, чем у Дайме улыбка. Однако Накагава Сэтоши, казалось был совсем не рад, и сохранял все такое же хмурое выражение лица.глядя на него, Масахидэ не мог не поинтересоваться его состоянием, ибо обезумевший глава одного из самых сильных кланов столицы, мог наделать множество глупостей. — Только не говори мне, что ты что-то задумал. — Резко огрубевшим голосом сказал Масахидэ. — Эти паршивые «извинения» и смехотворное «наказание» ничего не меняют. Накаяма Кеншин должен быть убит, а его проклятый «клан» стерт с лица земли! — Яростно выплюнул Сэтоши. — Ты выжил из ума, старик… При всей моей ненависти к этому человеку, убить его будет очень, и очень сложно… Если такая возможность представится — он непременно умрет. В противном случае ты более не имеешь права действовать опрометчиво. Можешь считать это последним предупреждением твоему клану. — Взвешенно заявил Дайме, приложив огромные волевые усилия по самоконтролю. ***** В последующие дни Кеншин только и делал, что с утра до вечера сражался на Арене, оттачивая боевое мастерство и рефлексы. Однако спустя пять дней его психика начала сдавать. Множественные смерти от рук чрезвычайно сильных противников, словно снежным комом давили на его разум, и расшатывали психику. В пылу боя это было незаметно, однако ранним утром 542-го дня, во время тревожного сна, Кеншин увидел абсолютно черную, наполненную бесконечной тьмой руку, и машинально отправил телекинетический импульс на встречу. — Аааа! — Испуганно взвизгнула Карин, и отпрыгнула в сторону, вжавшись спиной в стену. — Все в порядке… В порядке… — Задыхаясь, хаотично пробормотал Кеншин, не до конца осознавая, что произошло. Лишь спустя несколько секунд он окончательно проснулся, и понял, что едва не причинил вред своей красноволосой малышке. Он сразу же сделал шаг в ее сторону, и заключил девочку в нежные объятия. — Тшш… Все в порядке… — Ласково прошептал он, поглаживая ее по спине. — Ч-что произошло, папочка? — Все еще тревожным, и не до конца успокоившемся голосом спросила Карин. — Всего-лишь дурной сон… — Ответил Кеншин, и глубоко задумался о состоянии, в котором находится уже более недели. Случившееся стало «соломинкой, сломившей спину верблюду», и триггером, заставившим его всерьез задуматься о своем психическом здоровье. Он и ранее понимал, что перенасыщение негативными эмоциями не несет ничего хорошего, однако мысль о избавлении от боли, вводила его в ярость и очередные самокопания, ибо в смерти троих сыновей, он отчасти винил себя. Лишь ужас от осознания возможности причинения вреда тем, кого любит — позволил ему полностью переосмыслить свое состояние, и осознать, что внутри него пылает огромная ярость, подпитываемая неиссякаемой ненавистью, которые буквально разъедали его разум и душу. Глава 295 Уложив Карин в постель, и убедившись, что она крепко спит, Кеншин решил подойти к своей проблеме системно. Именно поэтому, за несколько часов были собраны разнообразные труды психологов и психиатров его мира. Изучение всей базы знаний по психологии вылилось бы в несколько недель упорного чтения и анализа, однако освоив базовые знания за первый курс университета всего за два часа реального времени, Кеншин сосредоточился на поиске точечного решения своей проблемы. К его глубокому сожалению, полученные знания лишь помогли осознать проблему, а так же степень ее «опасности». Терапия, помимо огромных временных затрат, требовала сеансов с квалифицированным специалистом, но не предполагала самолечения. Однако, время было потрачено не зря, ибо его багаж знаний пополнился крайне полезной информацией в области психологии человека, а так же различными методиками по «исцелению» некоторых психических недугов. И хотя он полностью осознавал степень своего психо-эмоционального расстройства, и отдавал отчет своим действиям, его грудь все еще распирала необузданная, первобытная ярость, желающая вырваться наружу в самый неподходящий для этого момент. После того, как он закончил разбираться в самом себе, и взял на заметку несколько методик по улучшению своего ментального здоровья, часы пробили полдень, и Кеншин впервые за последнюю неделю направился на семейный обед. Едва ступив на порог столовой, он увидел на себе множество удивленных, и в большинстве своем радостных взглядов. Женщины были несказанно рады тому, что все возвращается на круги своя, но больше всего этому были рады маленькие дети. — Папа! — Радостно взвизгнул Семьдесят Восьмой, и бросился в его объятия. Будучи первенцем Ханы, он был похож на маленького непоседливого волчонка, и не мог сдержать радостных эмоций. — Отец! — Не менее радостно воскликнул Семьдесят Девятый, и за несколько резких прыжков оказался возле любимого отца. Айя хотела было окрикнуть непоседливого сына, однако решила не вмешиваться в настолько счастливый момент. Восьмидесятый в свою очередь ничего не сказал, и молча подбежал к отцу, уткнувшись головой ему в живот. Будучи сыном Хитоми, он казалось бы впитал часть ее меланхолии, и даже в столь юном возрасте, был совсем не многословен. — Ха-ха-ха! Ну все, перестаньте… — С искренним смехом сказал Кеншин, потрепав мальчишек по головам. Одни лишь теплые улыбки маленьких сыновей, и уютная атмосфера в кругу любящей семьи, ниточка за ниточкой распутывали клубок из запрятанной глубоко внутри ненависти. После короткого разговора с каждым из троих мальчиков, Кеншин наконец занял место во главе стола, и приступил к обеду, вновь ощутив тепло семейного уюта, и наслаждаясь ощущением искренней любви, исходящей от всех присутствующих. ***** После обеда, Кеншин решил прибегнуть к помощи нетрадиционной медицины, а именно — опыту духовных практик, заслуживших признание даже у именитых психологов и психиатров его родного мира. И хотя чрезмерное увлечение восточными духовными практиками могло не только помочь, но и навредить. Грамотный подход без фанатичного верования в эзотерику и оккультизм, мог помочь в восстановлении душевного равновесия. За несколько часов им были собраны и прочитаны множественные знания различных направлений, и еще большее количество книг от самых именитых мудрецов востока, и чем больше он вникал в кажущиеся полным абсурдом тексты, тем больше пересечений находил с ранее бывшим не более, чем сказкой, но не так давно ставшим реальностью миром. Эти знания будто бы являлись утерянными фрагментами из множества разнообразных школ. Среди восточных практик ни раз встречались упоминания и трактаты по хорошо известной ему «чакре». Сравнив эту информацию с известными ему эффективными методиками по развитию чакры, он сделал вывод лишь о частичном сходстве. Однако это все еще было чрезвычайно шокирующим открытием, ибо наводило на пугающие мысли. Учения о пробуждении и развитии чакры лишь на сорок процентов соответствовали реальности, и оставшиеся пробелы заполнялись огромным количеством философии, помноженной на метафизику, в тысячи раз затрудняющими освоение этой методики. «Будто кто-то разбросал множество подсказок, в надежде, что найдется тот, кто сможет их разгадать…» — Ошеломленно подумал Кеншин, и с головой ушел в поиск и анализ всех знаний, так или иначе затрагивающих развитие божественной природы человека. Благодаря стопятидесятикратному фокусированию, идеальной памяти, а так же трем мыслительным потокам, чтение и анализ многочисленных талмудов заняли у него в тысячи раз меньше времени, чем у обычного человека. И все же, даже за полночь, он освоил лишь треть найденной информации. Ему пришлось приложить огромные волевые усилия, чтобы прерваться от столь желанного познания неизведанного, и направиться в кровать, где его уже ждали две играющие в видео-игры малышки. ***** Проснувшись на следующее утро, Кеншин сразу же приступил к освоению оставшегося материала, отвлекшись лишь на утренний прием пищи. Его настолько сильно завлекла перспектива по раскрытию этого секрета, что все остальное тут же отошло на второй план. Лишь к вечеру ему удалось освоить достаточно широкий массив информации, чтобы наконец сделать кое-какие выводы. К этому моменту он изучил лишь три монументальных направления восточных практик своего прошлого мира, и все они так или иначе пересекались между собой. И если буддизм и даосизм были самодостаточными дисциплинами, и отличались между собой достаточно сильно, то индуизм совершенно непостижимым образом соединял их воедино, и стирал противоречия, оставляя лишь множество недомолвок, и путей для собственного познания окружающей действительности. Однако, как сильно бы не было его желание понять эти наполненные метафизикой тексты, материалистический и научный взгляд на мир не позволял ему сделать то, на что уповали все эти практики, а именно — отключить рациональное мышление, и ПОВЕРИТЬ в свою способность постичь тайны мироздания. Его многочисленные попытки осмыслить и повторить некоторые из методик пробуждения своей «божественной сущности» не увенчались успехом. Раз за разом пытаясь «связаться с космосом», он чувствовал себя сумасшедшим. Из опыта своей прошлой жизни, он знал, что все эти духовные практики были не более, чем религией, и сказками для людей, желающих почувствовать свою исключительность, или сбежать от тягот реальной жизни. «Если бы хоть одно из этих учений было реальным, разве человек, добившийся в этом успеха, не стал всемирно известен?..» — С сомнением подумал Кеншин, сидя на краю бассейна, и в пол глаза наблюдая за резвящимися в воде детьми. «В любом случае, скрываться бессмысленно, если только не в рамках неких правил… И все же, слишком много «если» и «может быть», чтобы всерьез рассматривать подобные варианты…» — Со вздохом подумал Кеншин, решив исходить из варианта, что в его родном мире не было ни единого «сверхчеловека» Глава 296 ***** Дни вновь, один за другим помчались вперед, пролетая для пережившей траур семьи незаметно. Придя к выводу о чрезвычайно затратном по времени и сомнительным по полезности «духовном развитии», Кеншин решил вновь сосредоточиться на освоении «Формации Усиления» Большая часть пути была завершена, а сама формация обещала стать одним из самых важных столпов могущества Клана Накаяма, и требовала к себе особого внимания, особенно с учетом поджимающих сроков. Попытки самопознания и медитации не были отброшены на совсем, но сильно урезаны по времени. После нескольких тренировок, Кеншин с удивлением обнаружил крайне полезный эффект от занятий медитацией. Ему не сразу удалось отрешиться от всех невзгод, и забыться в этом непостижимом состоянии, однако, эффект был определенно благотворным. Будучи едва ли не экспертом в теории буддизма, Кеншин понимал, что состояние, которое его настигло после всего произошедшего — одно из подвидов, так называемых «клеш» Этот термин с удивительной точностью описывал его состояние, ибо негативные эмоции в его случае нельзя было описать лишь набором биохимических процессов в мозгу. Он чувствовал, что они, словно снежный ком, накапливаются глубоко внутри, и влияют на его разум. С точки зрения буддизма, всего за один день он совершил огромный грех, и очень сильно загрязнил собственную карму. Однако, что буддизм, что даосизм, и что гораздо более масштабный в своих учениях индуизм не обязательно нарекали его грешником, ибо у каждого живого существа была своя карма, являющаяся совокупным показателем хороших и плохих поступков. Накопленные в его душе негативные эмоции скорее были возмездием, заставляющим его душу мучиться, а так же испытанием его воли. Медитации были достаточно эффективным способом развеять груз накопленных негативных переживаний, и вернуть его разуму прежнее состояние. Утром 546-го дня произошло событие, безумно обрадовавшее всех членов семьи, и в первую очередь Кеншина. В Клане Накаяма, наконец породил своего первого Элитного Джонина. Ожидаемый прорыв совершил один из самых талантливых и целеустремленных сыновей, ежедневно проводивший на Арене минимум по шесть часов, преодолевая собственные пределы, и прогрессируя с невиданной скоростью. Едва услышав радостный «зов» Сорок Второго, Кеншин отложил свои дела, и в неверии поспешил в спортзал, где обнаружил группу из радостных, скандирующих похвалы сыновей. — Отец, мне удалось! — Не в силах сдержать свои эмоции, воскликнул Сорок Второй, едва завидев вошедшего в помещение отца. — Ха-ха-ха! Наконец наш клан породил Элитного Джонина, и теперь может претендовать на звание «Великого» по меркам Конохи! — С громким смехом воскликнул Кеншин, чувствуя небывалую радость. — Что?! Элитный Джонин?! — Ошеломленно воскликнула вошедшая вслед за Кеншином Норико. — Да, мама! Я больше не слабак и щенок! — Горделиво задрав нос, заявил Сорок Второй. — Хмпф! Не важно, насколько ты силен. Для меня ты навсегда останешься щеночком! — Со смехом сказала Норико, дав ему увесистую затрещину, которую он совсем не почувствовал. Эта картина заставила Кеншина улыбнуться, и вновь ощутить возвращение к старому ритму жизни, когда все члены семьи только и делали, что веселились и улыбались, даря друг другу чувство беззаботной радости и уюта. После достаточно длительных поздравлений от всех желающих, Кеншин едва ли не с боем забрал виновника торжества на Арену, где сразу же принялся изучать все произошедшие с ним изменения. Прежде всего он обратил внимание на значительно преобразившийся «статус», и существенно возросшие показатели качества, количества, и контроля чакры, в очередной раз поразившись необычайности метаморфоз, происходящих с организмом после перехода на следующий ранг. Имя: Сорок Второй Возраст: 20 лет Уровень таланта: 43 Качество чакры: 9 Количество чакры: 7400 Контроль чакры: 71% Буйство Ур 5 ***** Изменения были настолько существенны, что Кеншин на инстинктивном уровне ощущал опасность и мощь, исходящие из наполненного бугрящимися мышцами тела. Даже без активации техники открытия восьми врат и «буйства», Сорок Второй имел ауру лишь слегка уступающую Такеши, и Кеншину не терпелось проверить его в бою. Однако, он не собирался устраивать спарринг, ибо реальный бой с настоящим противником, являлся куда более наглядным примером возросшего мастерства. Спустя несколько секунд после их появления на Арене, Кеншин отошел в сторону, и позволил сыну продемонстрировать свои навыки на достаточно «безопасном» противнике в лице Накагавы Такеши. Результат их стычки превзошел все ожидания, ибо Сорок Второй обладал настолько огромной силой и прочностью, что Такеши не мог нанести ему ощутимого урона в ближнем бою. Но все менялось, когда противнику удавалось разорвать дистанцию, и наконец применить смертоносные ниндзюцу райтона. Однако, за последние недели, Сорок Второй достаточно сильно преуспел в освоении своей основной стихии, которая по счастливому стечению обстоятельств, являлась так же — молнией. Именно поэтому, в его арсенале было множество способов нейтрализовать большую часть ущерба, поглощая часть молний врага, или, словно громоотвод, перенаправляя их в землю. И если в своем базовом состоянии, Сорок Второй мог лишь сохранять устойчивый паритет, то переход в режим «Буйства», полностью менял все расклады. Всего за долю секунды, из средне-слабого Элитного Джонина, он вспыхнул гораздо более могучей аурой, и стал без проблем теснить Такеши. Активация четвертых врат позволила его силе скакнуть еще выше, и продемонстрировать ауру верхней границы ранга, и Накагава Такеши продержался лишь несколько минут, перед смертью оставив противнику несколько неглубоких ран. — Впечатляет. — С улыбкой прокомментировал Кеншин, его не могло не радовать радикальное усиление любимого сына, но намеревался испытать его еще сильнее, дабы знать предел его возможностей. Спустя несколько секунд после смерти Такеши, на Арене появился Хатаке Какаши, и сразу же ринулся в атаку. Сорок Второй был лишь слегка удивлен, но сразу же отреагировал на появление врага, избежав удара кулаком в лицо, одновременно с этим переходя в мощную контратаку. Завязалась жесточайшая битва, в результате которой, ценой серьезных ранений, победил Элитный Джонин Конохи. Вся окружающая территория в радиусе нескольких сотен метров была полностью уничтожена, являя собой огромные углубления, выкорчеванные деревья, и раскаленные до красна валуны, наглядно демонстрируя всю опасность огненных техник пикового Элитного Джонина. Не смотря на поражение сына, Кеншин был более, чем доволен результатами сражения, ибо даже без активации «Ауры Патриарха», Сорок Второй был способен развязать мощь, близкую к силе Хатаке Какаши. После череды достаточно типовых проверок и тестов, Кеншин, как следует проанализировал накопленный при прорыве опыт Сорок Второго, и стал на шаг ближе к созданию устойчивой методики для достижения ранга Элитного Джонина. Глава 297 Отпустив сына на радость всем желающим его поздравить, Кеншин вновь вернулся к собственным тренировкам, а именно — к исследованию невероятной по своей сложности «Формации Усиления» К этому моменту, он чувствовал, что достаточно близко подобрался к полному осмыслению, и значительному усилению не только слабой и неустойчивой на данный момент «Формации Усиления», но и других формаций. Четырехмерная структура таила в себе огромное множество преимуществ, и главное из них — возможность увеличить количество узлов формации в десятки раз, что в свою очередь, при грамотном подходе — позволило бы увеличить их энергоэффективность, и прямую мощность, позволив Кеншину по праву называться «Мастером Формаций» Сложность исследования четырехмерных структур по большей части состояла в достаточно «примитивном» сознании обычного человека, не позволяющем в полной мере осмыслить нечто настолько непостижимое. Именно поэтому, скорость познания Кеншина зависела лишь от возможностей его разума к адаптации. Он раз за разом нагружал свой мозг попытками сконструировать четырехмерную структуру, в попытке не упустить ничего важного. И если в самом начале он мог уместить в разуме одновременно лишь 10% от четырехмерной конструкции, то к нынешнему моменту эта цифра увеличилась до 85%, что не могло его не радовать, ибо успех означал не только доминацию Клана Накаяма над обычными «Каге», но и возможность шагнуть дальше, перестав опасаться поистине сильных людей этого мира. ***** Утром 548-го дня, Кеншин наконец получил сигнал от Хирузена, и сразу же направился в Коноху, где был принят, как уважаемый гость. Будучи главой клана, который с каждым днем становился все могущественнее, он неизбежно пользовался огромной популярностью у разного рода людей, желающих оказать услугу, и тем самым проявить себя в его глазах. Именно поэтому большая часть контактов Кеншина с работниками администрации Конохи, происходила в сугубо положительном ключе. Всюду, куда бы он не направлялся с официальным визитом, так или иначе «крутились» разного рода начальники, сильно облегчая его пребывание на новых местах, и не позволяя глупым и некомпетентным людям «с низов», все испортить. Едва закрыв за собой дверь, и заняв место напротив Хокаге, Кеншин сразу же вопросительно уставился на собеседника, ожидая заветного согласия, или горького отказа, не желая томить, и растягиваться мыслью по дереву в разговорах «о погоде». — Быстро же ты явился, когда речь зашла о женщине… — С легкой улыбкой, и хриплым смехом сказал Хирузен, глядя юноше в глаза. — Речь не просто о женщине… Ты и сам прекрасно понимаешь, насколько сильное, она может родить потомство. — Без капли веселья, будучи не в настроении на обмен остроумными колкостями, ответил Кеншин. — О да… Десятки молодых людей, способных всего за несколько лет превзойти своего прадеда… И все это прямо у стен моей Конохи. — Начав веселым, плавно переходящим в недовольный тоном, заявил Хирузен. — Все еще опасаешься усиления моего клана? — Слегка удивленно спросил Кеншин. — Опасаюсь. Любой на моем месте стал бы опасаться настолько страшных перспектив, оказаться в ситуации, когда твоя жизнь, и жизнь всех людей в мире — будет зависеть от воли одного единственного… И вспыльчивого человека. — Со вздохом ответил Хокаге. — Мы ведь заключили договор, при несоблюдении которого — я умру. — Взвешенно сказал Кеншин. — Вся прелесть договоров в том, что имея подавляющее преимущество, их можно нарушить… — Затянувшись трубкой, философски ответил третий Хокаге. — Вот только даже с подавляющим преимуществом и невероятной силой — все еще существует шанс провала, и глупой смерти. Я разве похож на глупца?.. — Риторически спросил Кеншин, и после нескольких секунд молчания собеседника, продолжил: — Хорошо… Что ты предлагаешь? Ты ведь не затевал бы этот разговор, не будь у тебя какой-то идеи, верно? — Верно. Я не стал бы начинать подобный, рискующий стать очень опасным для будущего Конохи разговор, если бы у меня не было плана, который гарантирует относительное спокойствие для большинства людей моей родной деревни. — Выдохнув плотную струю табачного дыма, спокойным тоном ответил Хирузен. Услышав его слова, Кеншин почувствовал облегчение, но не подал виду, молча уставившись на собеседника, в ожидании продолжения того, что он хотел предложить. — Я наслышан о вашем тесном «сотрудничестве» с Шикаку… — С прищуром сказал Хирузен, и заметив удивленную реакцию Кеншина, продолжил: — К тому же, я знаю, что ты — человек ценящий родственные связи… — Я не совсем понимаю, к чему ты клонишь… — С легким удивлением, ответил Кеншин. И хотя, благодаря трем мыслительным потокам и огромному фокусированию он смог сделать некоторые приближенные к истине выводы, этого было все еще недостаточно для твердой уверенности в намерениях собеседника. — К тому, что моим окончательным условием к полному содействию — является твое согласие на родство с большинством крупных кланов Конохи. — Глядя ему в глаза, заявил Хирузен. — Ч-что? — Будучи в некотором смысле готовым к подобному условию, Кеншин все еще не мог не удивиться настолько «необычному» ультиматуму со стороны глубоко уважаемого всем миром, третьего Хокаге. — Ваши, с кланом Нара отношения, подсказывают, что это едва ли не самый верный способ гарантировать безопасность для обеих сторон… — Со вздохом сказал глава клана Сарутоби. — Не единственный. С чего вдруг мне применять радикальные меры в отношении нынешней элиты? Мы ведь это уже обсуждали… — Возразил Кеншин, будучи не совсем довольным хоть и не настолько страшным, но все же весьма неприятным условием. — В нашей ситуации — единственный. Твой печальный опыт с кланом Накагава и родом Миямото — подсказывает, что не все способны видеть дальше собственного носа, и оценивать перспективу. Многие люди, особенно обремененные силой, статусом, и преклонным возрастом — не готовы к переменам, и будут всячески им противиться… — Меланхолично пробормотал Хирузен, выпустив очередную струю густого дыма. — Недовольные останутся в любом случае, но пока они не переходят границ, которые перешли ублюдки из клана Накагава — я сделаю все, что моих силах, чтобы избежать радикальных мер. — Серьезным тоном заявил Кеншин, в очередной раз демонстрируя Хирузену свои миролюбивые намерения. — Мы оба понимаем, чем закончится возвышение кланов Накаяма и Нара, и как это будет воспринято остальными. К тому же, я хочу, чтобы после того, как меня не станет — потомки оказались в безопасности, гарантом которой станет династический брак. — С откровенным намеком сказал Хирузен. — При должном подходе ты проживешь еще… Ч-что?! Ты хочешь породниться? — Удивленно воскликнул Кеншин, не сразу осознав столь неожиданное предложение. — Да. Моя племянница Саюри — достаточно талантлива, и не менее красива. — Вновь затянувшись трубкой, с легким прищуром сказал Хирузен, а затем слегка погрустнев, добавил: — Мой крохотный клан считается «Великим» только до тех пор, пока я жив. Как только меня не станет — его ждет полная неизвестность, а на фоне грядущей смуты, я еще сильнее опасаюсь за судьбу моих потомков. — Твой клан никогда не был бы мною забыт, однако, я радостью приму твое предложение, и почту за честь родство с кланом Сарутоби. — С радостной улыбкой заявил Кеншин, будучи приятно удивлен подобным предложением, которое сулило одну лишь выгоду в виде упрочнения отношений с Хирузеном, и пополнении гарема крайне одаренной, и не менее красивой девушкой. — Хорошо, обсудим детали позже. А сейчас — я все еще жду твоего согласия по поводу брачных союзов с другими крупными кланами Конохи. — Заметно повеселев, но все еще сохраняя деловой настрой, сказал Хирузен. ***** Диалог с Хокаге выдался для Кеншина на редкость непростым. Не смотря на то, что их отношения значительно улучшились после договора о родстве, Хирузен вовсе не собирался уступать в вопросах, касающихся безопасности родной деревни, намереваясь остаться в истории не глупцом, едва не похоронившим Коноху, а достойным наследником первого и второго Хокаге. Кеншин в свою очередь не спешил соглашаться на женитьбу с огромным количеством случайных женщин. И если кандидатуры дочек и внучек высших чиновников Конохагакуре были отвергнуты достаточно быстро, то с гордыми дочерями крупных кланов, дело обстояло куда сложнее. Хирузен был намерен «воевать» до последнего, и с каждым последующим отказом, Кеншину становилось все сложнее и сложнее браковать очередных неинтересных для себя девушек. В конечном итоге переговоры зашли в тупик, и спустя некоторое время Кеншин понял, что дальнейшие уступки со стороны Хокаге если и возможны, то несут за собой огромное количество рисков, способных с легкостью разрушить все построенные на данный момент договоренности. Ему пришлось согласиться на брачные союзы с кланами Хьюга, Яманака, Акимичи, Абураме, и Инузука. Хирузен все еще был не в курсе «успехов» Кеншина в отношении с кланом собачников, и был достаточно сильно удивлен, когда узнал об этом в конце переговоров. И хотя Кеншин во многом остался недоволен бременем взваленных на него договоренностей, он все же понимал, что не все из браков придется заключать на самом деле. Если в способностях Иноичи хладнокровно принять правильное решение Кеншин был едва ли не уверен, то с Хьюгой Хиаши дело обстояло в точности да наоборот. Он знал, что даже «старая обезьяна» не сможет убедить чистолюбивого, и невероятно упертого главу клана Хьюга отдать одну из своих дочерей в жены пусть и сильному, но «безродному» человеку. Однако все это мало заботило Кеншина, и целиком ложилось на плечи Хирузена, ибо заключенный договор хоть и был чрезвычайно важным, но не имел смысла в случае тотальной неудачи в грядущих планах. Глава 298 ***** На 552-й день произошло поистине радостное событие, ознаменовавшее новую веху в развитии всего Клана Накаяма, и личных способностей Кеншина в частности. Ему наконец улыбнулась удача, и последние шаги в изучении четырехмерных структур были на редкость плавными. Формально его исследования были закончены поздним вечером 551-го дня, однако он настолько сильно устал, и опасался приступать к реализации крайне важных планов, что решил, как следует отдохнуть. Однако, едва проснувшись в объятиях уже не на шутку подросшей Карин, он первым делом направился в мастерскую, забыв обо всем, включая личную гигиену. Перспективы применения ново-изученных знаний были настолько велики, а ожидание заветного использования «Формации Усиления» настолько тягостным, что терпеть уже было не в моготу. Прежде чем приступить к созданию уникальных, четырехмерных структур для существующих трехмерных формаций, Кеншин решил в некотором роде «размять» свой разум, и раз за разом принялся моделировать хорошо знакомую «Формацию Усиления» — Насколько простая, и настолько же непостижимая… — Завороженно пробормотал Кеншин, наслаждаясь чувством осознания четырехмерной структуры. Это было настолько необычным и «невозможным» опытом, что он ощущал себя дикарем, прикоснувшимся к космическим технологиям. Спустя десяток воспроизведений в разуме четырехмерной структуры, Кеншин с довольной улыбкой решил приступить к медленному моделированию одной из самых простейших формаций, и придания ей четырехмерной структуры. Формация защиты была одной из самых базовых формаций, позволяющих избежать пагубного воздействия от большей части физических явлений. И если в своем базовом варианте она была достаточно примитивна, и защищала лишь от достаточно крупных предметов преодолевающих «границу» на большой скорости, то со знаниями и опытом Кеншина, она обзавелась очень гибкой настройкой, и не защищала разве что от духовных атак, иллюзий, и волнового/атомного воздействия. Но даже так, это был едва ли не пик ее возможностей. Именно поэтому, в первую очередь, Кеншин выбрал своей целью именно ее. Он не знал, насколько возрастет ее мощь при переходе на четырехмерную структуру, но был уверен, что эффект будет экспоненциальным. Однако, насколько радостным было его настроение ранним утром, настолько же удрученным он чувствовал себя к обеду. Ни одна из попыток сделать первый, и самый важный шаг в перестроении структуры формации, не увенчалась успехом. Даже за несколько часов, проведенных под 150-кратным фокусированием, он все еще не мог сформировать магистральный узел будущей формации. Он точно ЗНАЛ, как это делается, но не понимал причину своих неудач. Решив отвлечься от бесперспективного и зашедшего в тупик исследования, и вернув своему разуму обычное восприятие, он вздрогнул всем телом, и шокировано открыл глаза. — Неужели?.. — Удивленно пробормотал он, и сделав глубокий вдох, вновь настроился на сеанс медитации. — Да! Получилось! — Обрадованно воскликнул он, чувствуя невероятный прилив энергии. И хотя подобная реакция могла показаться немного странной, ибо несколько часов неудач в столь сложном исследовании не были чем-то необычным. Для Кеншина, со 150-кратным фокусированием все было иначе. Более пяти часов реального времени проведенных за попыткой сформировать первый узел простейшей формации, вылились в пять недель в состоянии фокусирования. — Как я раньше до этого не додумался… — С чувством досады, и небольшого воодушевления пробормотал Кеншин. Весь его улетучившийся запал, мгновенно вернулся с новой силой, и Кеншин вновь с головой окунулся в крайне утомительный процесс моделирования. Однако в этот раз он не придавал своему восприятию дополнительного фокусирования, и результат не заставил себя долго ждать. «Еще чуть-чуть…» — Проскользнула мысль в его полностью загруженном разуме, и он едва не потерял концентрацию, настолько ответственным был этот момент. Спустя несколько десятков минут его напряженное тело расслабилось, а в открывшихся следом глазах читалось явное удовлетворение. Он чувствовал небывалое облегчение, словно гора, давящая ему на плечи все это время — исчезла без следа, оставив после себя осязаемое блаженство. — Все самое сложное позади. Дело осталось за малым… — С улыбкой пробормотал он, не заметив, как после случившегося кризиса, благодаря обширным знаниям в области психологии и духовных практик, обрел очень важную привычку выплескивать излишки эмоций путем разговора, даже с самим собой. ***** Моделирование магистрального узла формации и правда являлось самым сложным действием во всем процессе, однако даже так, Кеншину понадобилось очень много времени для того, чтобы закончить прототип своей первой четырехмерной формации. И хотя, проведя почти два полных дня в своей мастерской с минимальным количеством сна и отдыха, Кеншин был не в самом лучшем состоянии для претворения плана в жизнь, он чувствовал, что не сможет уснуть, если не утолит свое любопытство. С упоением взглянув на неброский, блестящий кусочек металла, он крепко сжал его в руке, и переместился в измерение «Арены», впервые за долгое время проигнорировав собственные правила техники безопасности. Появившись на зеленом лугу, он первым делом провел несколько простейших тестов, оценив состояние узлов, свободный ток энергии по узлам, и лишь убедившись в видимой исправности формации, материализовал манекен, после чего прикрепил кусочек металла к его груди. — Надеюсь все мои старания были не напрасны… — Со вздохом пробормотал Кеншин, и отступив на достаточное расстояние, окружил себя невидимым барьером, сформированным обычной, трехмерной формацией защиты. Для начала он решил бросить небольшой камень, дабы оценить общую стабильность, а так же новый, уникальный механизм улучшенной формации, и не смог сдержать довольной улыбки. Едва приблизившись к манекену на расстояние в пять метров, камень не только врезался в невидимый купол, но и согласно всем установкам, был мгновенно раздроблен на мелкие кусочки. — Теперь это не просто способ защиты, но и атаки! — С горящими глазами воскликнул он, чувствуя прилив невероятной бодрости, и вместе с этим огромной радости. Последующие тесты были не менее удовлетворительными, и формация не вызывала никаких нареканий. Напротив — количество накопленной «маны», в столь маленьких и эфемерных узлах, было непомерно огромным, позволявшим без проблем выдержать взрыв десяти осколочных гранат. С каждым последующим тестом его азарт рос все сильнее и сильнее, пока наконец не перерос в полнейшее восхищение возможностями этой, сделанной в качестве прототипа формации. БУМ! — Ха-ха-ха! Замечательно! — Воскликнул Кеншин, нанеся удар с силой слабого Джонина, который лишь заставил мембрану замигать, но не разрушиться. БУМ! — Невероятно! — Полным удовольствия голосом, воскликнул он, приложив силу среднего Джонина. Мембрана хоть и не выдержала, но поглотила около 90% силы удара, после чего, спустя лишь пол секунды, сформировалась вновь. Это не могло не шокировать Кеншина, ибо претерпевшая множество изменений и улучшений, трехмерная формация защиты могла выдержать лишь атаки Чунина, и после разрушения, формировалась вновь лишь спустя сорок секунд. Глава 299 ***** — Это ведь замечательно! А мы так сможем? — Обрадованно воскликнула Хана, будучи в восторге от озвученной Кеншином новости. — Не скоро. Сперва мне нужно разработать способ, который поможет вашему разуму осознать четырехмерную структуру без пагубных последствий. — Взвешенно ответил Кеншин, не переставая гладить по спине, забравшуюся к нему на колени Карин. — Ты только изучила азы, а уже думаешь о четырехмерных структурах? — Со смехом сказала Норико, не удержавшись от колкости в сторону новой, и по большей степени единственной подруги. — В отличии от тебя, я гораздо более талантлива, и уже имею несколько идей по внедрению чакры в формации! — Не желая уступать, ответила Хана. — Что? У тебя действительно появились идеи по слиянию чакры и маны? — Удивленно воскликнул Кеншин, не веря в услышанное. — Кхм… Это всего-лишь наброски… Я подумала, что некоторые из методов клана Инузука по слиянию с чакрой зверя-компаньона могут быть полезны… — Немного засмущавшись, ответила Хана, мгновенно забыв обо всем бахвальстве, и ответив мужу чистую правду. — Хорошо, тогда зайди ко мне после ужина. Нужно, как следует обсудить эту тему. — С улыбкой сказал Кеншин, погладив юную волчицу по взлохмаченным волосам. — Да уж, конечно. Знаю я твое «как следует». После него обычно с утра тяжело встать с постели! — Со смехом воскликнула Норико, не удержавшись от похабной шуточки в сторону своего мужчины и своей подруги. Из-за чрезвычайно ограниченных сроков, Кеншин не терял времени даром, и пока группа из сыновей тестировала формацию защиты с четырехмерной структурой, он приступил к созданию Формации Усиления. Сперва дело шло на редкость медленно, и лишь спустя два дня, на 555-й день, ему наконец удалось смоделировать магистральный узел будущей формации. Еще через два дня работа была завершена более, чем на 70%, и лишь спустя неделю после этого Клан Накаяма оказался в шаге от становления поистине Великим Кланом. ***** Утро 563-го дня. Коноха. — Надеюсь ты вызвал меня не для того, чтобы в сотый раз поведать о Воле Огня, и напомнить о том, как сильно дорожишь Конохой в том виде, который она имеет сейчас? — С легким недовольством сказал Кеншин, не выдержав длительного молчания и наблюдения за тем, как Хокаге неспеша набивает табаком свою видавшую виды трубку. — И поэтому тоже. Нет нужды спешить, особенно, когда за терпение полагается высшая из наград. — Расслабленно пробормотал Хирузен, довольно прищурившись от блаженства даруемого ароматом любимого табака. — Высшая из наград? Тебе удалось выяснить где она? — Мгновенно поняв смысл его слов, переспросил Кеншин. — Да… Она поддерживает связь только с Джирайей, и не хочет, чтобы ее нашли. Именно поэтому поиски заняли столько времени. — Выдохнув струю дыма, с каплей грусти в голосе, сказал Хирузен. — Отлично! Если у меня все получится… То даже неудача в грядущих событиях будет означать лишь временное отступление, с неминуемым возвратом утерянных позиций! — С полным решимости голосом, заявил Кеншин. — И все же, я настоятельно рекомендую тебе передумать… Даже я не уверен в способности выдержать вспышку ее гнева. — Покачав головой, сказал Хокаге. — К сожалению, у меня нет выбора… Экзамен на Чунина через десять дней, и от его результатов зависит очень и очень многое. — Серьезным тоном ответил Кеншин. — Мне лишь остается пожелать тебе удачи, и вновь напомнить об осторожности. Не забывай, что ты не можешь себе позволить рисковать жизнью. — Неотрывно глядя ему в глаза, заявил Сарутоби Хирузен. — Я всегда это помню. — С серьезным кивком, решительно заявил Кеншин. ***** Получив всю необходимую информацию, Кеншин в срочном порядке вернулся домой, и занялся приготовлениями. Времени катастрофически не хватало, и единственное, что он мог сделать — это весь оставшийся день и половину ночи дополнять Формацию Усиления, а затем наложить ее на экзокостюм и оружие. Он смог лишь бегло оценить эффект усиленного экзокостюма, но даже так был более, чем удовлетворен результатом, ибо прочность, эластичность, а следовательно и мощь завязанных на эти показатели формаций скакнула на новый уровень, позволив ему без труда принимать рукопашные удары Такеши, отделываясь лишь небольшими синяками. Однако, как бы сильно ему не хотелось заняться этим делом вплотную, утром 564-го дня он был вынужден отправляться в путь, ибо другого такого шанса могло больше не представиться. ***** Полдень 564-го дня. Страна Огня, город Одате. В совершенно не примечательном павильоне «товаров для женщин» небольшого города Одате было не многолюдно. Лишь изредка можно было заметить женщин среднего и высшего достатка, прогуливающихся в сопровождении родственников или квалифицированных телохранителей, ибо царящие в этом городе нравы не позволяли столь беспечно относится к личной безопасности. Именно отсутствие сопровождения и выделяло двоих молодых женщин, неспешно прогуливающихся по торговым рядам. При этом всем окружающим было очевидно, что одна из них имеет едва ли не королевскую выправку, а вторая является ее маленькой служанкой. — Цу… — Начала было черноволосая девушка с достаточно короткими для женщины волосами, но тут же осеклась, увидев едва блеснувшие глаза госпожи. — Цукаса-са.н! Смотрите какой красивый! — Едва ли не пропищала она, и указала на невероятно красивый, переливающийся в свете солнца сапфировый браслет. — Хм, действительно, выглядит не плохо… — Задумчиво пробормотала длинноволосая блондинка с невероятной фигурой, подчеркиваемой облегающим нарядом. — Ха-ха-ха, госпожа, у вашей служанки хорошие глаза. Это украшение… Нет, произведение искусства существует лишь в единственном экземпляре, и сделано на заказ загадочным мастером из города Накаяма! — Гордо заявил почуявший прибыль, и выбежавший из помещения низкорослый пухлый мужчина. — Вот как? Хорошо, я его беру. Шизука, заплати ему сто тысяч рё. — Властно заявила женщина, и без капли смущения надела браслет на руку, принявшись разглядывать красочную игру света, символизирующую о чрезвычайно высоком ювелирном мастерстве изготовителя. — Н-но госпожа, этот браслет стоит сто пятьдесят тысяч! — Оторопев от наглого, но в то же время бесконечно властного поведения этой женщины, проблеял продавец. — Как жаль, что у меня есть только сто тысяч… — С притворным огорчением сказала женщина, ни на секунду не отвлекаясь от любования своим новым украшением. Ее служанка тем временем, казалось бы покраснела с головы до пят, и была готова провалиться сквозь землю, ибо в раскрытом ею кошельке были отчетливо видны многочисленные купюры номиналом в десять тысяч рё каждая. — В-вы! Положите браслет на место, сделки не будет! — Едва не выпуская пар из ушей сиплым голосом заявил продавец. Однако к его удивлению, женщина вела себя так, словно ничего не слышала, и более того — будто он для нее перестал существовать. Служанка тем временем положила сто тысяч рё на прилавок, и засеменила за удаляющейся госпожой. Продавец уже хотел было взорваться в гневе, и вызвать охрану, но так и не решился. Поведение этой женщины было настолько властным, что выработанный за десятилетия инстинкт буквально вопил о том, чтобы, как можно скорее распрощаться с этой ситуацией. Глава 300 ***** — Мы снова привлекли нежелательное внимание… — С грустным вздохом сказала Шизуне, вслед за госпожой покинув торговый павильон. — Это не важно. Сегодня последний день нашего пребывания в городе, и я просто не могу не посетить все злачные места! — Воодушевленно и эмоционально воскликнула Цунаде, и с высоко поднятой головой направилась в сторону лучшего ресторана в городе. Шизуне могла лишь тяжело вздохнуть, и ускорив свой шаг последовать вслед за госпожой, всем сердцем надеясь, что грядущий вечер будет спокойным, и они смогут, как ни в чем не бывало продолжить свои странствия. ***** — К сожалению, господин — второй этаж доступен только для уважаемых гостей… — Извиняющимся тоном сказал преградивший молодому юноше дорогу мужчина. — Что?! Кто может быть более уважаем, если не наследник рода Ямагучи?! — Возмущенно воскликнул Кеншин, буквально покраснев от недовольства. Полет в отдаленный город Одате, и дальнейшая натурализация под видом богатого наследника очень зажиточного рода, вылились Кеншину в настоящее приключение. Буквально каждая деталь его крайне неустойчивого плана норовила дать трещину, и лишь огромная изобретательность, вкупе с невероятными способностями в области эмпатии, позволяли ему преуспеть. — Ха-ха! Это ведь мой юный друг! Я уже думал, что ты передумал «играть по крупному» — С раскатистым смехом сказал вышедший из-за двери мужчина, похожий скорее на гориллу, нежели на человека, и взглянув на побледневшего охранника, добавил: — Все в порядке, это уважаемый гость. — Хм! Конечно я не передумал! Будущий глава рода Ямагучи всегда держит свое слово! — Гордо заявил Кеншин, и величественно вошел внутрь, делая вид, что не замечает злой и насмешливой ухмылки одного из главарей местных бандитов, по имени Таджиро. Стоило им пройти немного дальше по коридору, как мужчина внезапно остановился, и обернулся к Кеншину. В его глазах буквально читалось желание закончить дело сразу, и не тратить попусту время на обман этого глупого юнца, решившего проститься со своими деньгами. Однако мысль об ответных мерах со стороны очень влиятельного рода, немного остудила его горячую голову, и заставила «играть по правилам», дабы другой стороне было некого винить, кроме своей глупости. — Сато-кун, это очень элитная комната, для по настоящему УВАЖАЕМЫХ гостей. Входной взнос составляет двести тысяч рё… Ты ведь принес деньги? В противном случае еще не поздно вернуться в зал к обычным людям. — Максимально дружелюбно сказал он, стараясь выглядеть, как добрый старший брат, а не бандит, готовый перерезать ему горло. — Двести тысяч?! Кхм… Конечно я заплачу! Двести тысяч — это для меня ничто! — С максимально возможным пафосом заявил Кеншин, чем изрядно обрадовал одного из воротил криминального мира города Одате. — Тогда пойдем скорее, чтобы не пропустить игру, которая наверняка запомнится тебе до конца жизни! — С веселым смехом сказал Таджиро, похлопав Кеншина по плечу, и едва ли не потащил его внутрь. ***** Как только они вошли в достаточно небольшое помещение с большим столом посреди комнаты, и двумя огромными, панорамными окнами, Кеншин едва все не испортил. На долю секунды он забыл, что должен играть роль богатого юнца, и невольно задержал взгляд на единственной сидящей за столом женщине. — Ха-ха-ха, господа… И дама. Простите что заставил вас ждать. Один из уважаемых гостей немного припозднился. — С легкой улыбкой сказал Таджиро, и указав Кеншину на место за столом, занял свое. — И из-за этого молокососа ты заставил нас ждать несколько минут? — Недовольно возразил сидящий за столом пожилой мужчина. — Молокосос? Посмотрим, что ты скажешь, когда я выиграю все твои деньги, старик! — По детски возмущенным голосом воскликнул Кеншин, и горделиво занял свое место неподалеку от Сенджу Цунаде. — Ха-ха-ха-ха! А мальчишка то не промах! — Громко рассмеялся еще один достаточно крепкий мужчина, глядя на гримасу на лице старика. — Давайте уже начнем. У меня нет на вас идиотов времени. — Властно заявила единственная женщина, заставив глаза Таджиро вспыхнуть еще ярче. — Цукаса-сан кажется сегодня не в настроении. Не обижайтесь на ее слова, друзья мои. — Поспешив разгладить все углы, сказал Таджиро, еще сильнее заинтересовавшись столь необычайной женщиной. Цунаде полностью игнорировала все происходящее. Никто из присутствующих не заслуживал того, чтобы занять ее разум даже на несколько секунд. Лишь вошедший последним молодой парень вызвал долю симпатии и сочувствия, ибо всем кроме него самого было очевидно, что с деньгами он эту комнату не покинет. Впрочем, ее это совсем не заботило. Единственное, что было достойно ее внимания — это небольшая рюмка, и стоящая рядом с ней бутылка элитного саке. Кеншин в свою очередь относился к происходящему с таким же равнодушием, как и Цунаде. За исключением того факта, что внешне ему приходилось играть роль глупого, не знакомого с внешним миром мальчишки, который совсем скоро должен получить болезненный урок на всю жизнь. Всего в комнате присутствовало шесть человек, и как только крупье весьма профессионально раздал карты, пятеро игроков приступили к разминочной игре со ставкой в двадцать пять тысяч рё. ***** — Ха-ха-ха, Цукаса-сан, кажется вам сегодня не везет. Но ничего страшного, если у вас закончатся деньги, вы всегда можете рассчитывать на мою помощь. — С довольной улыбкой сказал Таджиро, буквально пожирая видимую часть фигуры этой без сомнения прекрасной женщины взглядом. — Тебе уже говорили, что ты идиот? Играй молча, и не раздражай меня. — Властно, словно императрица, заявила Цунаде, чувствуя небольшое раздражение от его нахальной улыбки. — Цукаса-сан права, давайте продолжим. Я чувствую, что следующая партия определенно будет удачной! — Воодушевленно заявил Кеншин, делая вид, что совершенно не улавливает суть происходящего. После нескольких партий из-за стола поднялся молчаливый, худой мужчина, и поблагодарив всех за игру, покинул комнату. Никто не препятствовал его уходу, ибо он проиграл более трехсот тысяч рё, что еще сильнее подняло настроение разгоряченного Таджиро. — Цукаса-сан, вы уже проиграли триста тысяч… Хотите, я дам вам пятьсот, в честь нашей крепкой дружбы, ведь кто еще поможет вам в беде, если не я? — С довольной ухмылкой, и откровенно похотливым взглядом сказал Таджиро, пожирая глазами столь непреступную, но безумно привлекательную женщину. — Я. — Сказал Кеншин, заставив всех удивленно повернуть головы: — Я тоже могу помочь Цукасе-сан. Ей не везет так же как и мне, поэтому мы в некотором роде в одной лодке… — С глупой, но светлой улыбкой пробормотал Кеншин, почесывая затылок.