В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 191 ***** — Кто вы, и что вам нужно на территории Семьи Накаяма? — Властно спросил Ичиро, заняв выгодную позицию для атаки. — Я являюсь уполномоченным посланником Конохи, и Сарутоби Хирузена лично. — Сдержанно ответил Тадао, соблюдая нейтралитет. Филину было строго настрого приказано молчать, и не обострять конфликт, иначе все последствия будут возложены на него и его семью. — Хорошо, следуй за мной, отец с тобой встретится. Остальные — ждите здесь. — Распорядился Ичиро, на что Тадао немного нахмурился. Товарищи по команде жестами выказали полнейшее недовольство выдвинутыми требованиями, а Филин едва сдержал рот на замке, пылая от ярости за проявленное неуважение. За годы службы в АНБУ, он привык к тому, что все люди, едва заметив белые маски, начинали дрожать. И не мог понять, почему командир до сих пор церемонится с настолько нахальными наемниками. — Хорошо. Надеюсь вы осознаете последствия тайных замыслов против капитана АНБУ? — Угрожающе намекнул Тадао, на что Ичиро равнодушно кивнул. После того, как Абураме Тадао увел своих людей на несколько сотен метров от «границы» территории Семьи Накаяма, Ичиро провел его вглубь, и завел в кабинет Кеншина. — Мое имя Абураме Тадао, как я могу обращаться к вам? — Спросил вошедший гость, решив не скрывать свое настоящее имя. — Вот значит как? Раз уж вы проявили честность, я сделаю то же самое. Мое имя Накаяма Кеншин, и я рад приветствовать друзей из Конохи у себя в гостях. — Любезно ответил Кеншин, и указал гостю на стул. — Ваше теплое приветствие чуть не стоило жизни моему человеку. — Саркастически сказал Тадао, положив на стол один из металических кольев. — Не преувеличивайте, Тадао-сан, ваш человек является очень сильным шиноби, и даже десять таких кольев не отправят его в лазарет. — С мягкой улыбкой ответил Кеншин, и добавил: — К тому же, это полностью автономная форма защиты, она не различает друзей из Конохи, или врагов из Амегакуре… Услышав про Амегакуре, Тадао едва не вздрогнул, но не подал виду. Будучи не последним человеком в Конохе, он был наслышан о многих странностях в деревне скрытого дождя, и услышав упоминание этого опасного места, потерял концентрацию. Однако обдумав все несколько секунд, он все же пришел к выводу, что Кеншин случайно выбрал эту деревню в качестве примера. — Разве мои сыновья не были бы атакованы при несанкционированном пересечении территории Конохи? То-то же. — С улыбкой добавил Кеншин. — При всем уважении, Коноха — будущая столица всей нашей страны огня, а ваша база является лишь прибежищем наемников. — Изогнув бровь, подметил Тадао. — Это лишь прогнозы… Будущее непредсказуемо, и столица страны огня вполне может оказаться прямо здесь. — С улыбкой ответил Кеншин, и сделал глоток крепкого кофе. — Эти прогнозы основаны на самом вероятном варианте будущего. А ваше утверждение о том, что столица может быть посреди глухого леса, на месте базы наемников — абсолютно несостоятельно. Шанс на это ничтожно мал, если конечно вы не являетесь реинкарнацией мудреца шести путей. — Покачав головой, сказал Тадао, и тоже отхлебнул из своего стакана. С удивлением отметив невероятно концентрированный отвар из синего шалфея. — Хорошо, оставим эту тему. Чем моя маленькая семья удостоилась чести, чтобы на нее обратил внимание сам Хокаге? — Мягко спросил Кеншин, неспешно наслаждаясь высококлассным кофейным напитком. — Хирузен-сама обращает внимание на очень многое, так что не обольщайтесь. Я здесь для того, чтобы обсудить ваше вторжение в Кусагакуре. — Серьезным тоном сказал Тадао. — Не понимаю, о чем вы. — С легкой улыбкой ответил Кеншин, и сделал еще один глоток горячего кофе. — Не стоит, Накаяма-сан, в начале нашей беседы вы согласились быть честным. — Подметил Тадао. — Тадао-сан, если я решу спросить про секретные дела вашей деревни, вы ведь будете честны? Вы ведь расскажете мне все подробности дела об уничтожении клана Учиха? — Слегка прищурившись спросил Кеншин, на что Тадао немного замедлившись, натянул на лицо легкую улыбку. — Хорошо, Накаяма-сан, оставим этот вопрос. Я здесь не для того, чтобы судить вас за проделки в Кусагакуре. Этим занимаются другие люди, и они бы не были так дружелюбны. Я навестил вас для того, чтобы вы наконец присягнули на верность Конохе. — Что значит «присягнули на верность Конохе»? Мы независимая организация наемников, вы не можете просто приходить и требовать от нас вассалитет. — Решительно ответил Кеншин. — Конечно же мы не имеем права требовать от вас вассалитет. Мы лишь предлагаем вам присягнуть Конохе, и жить спокойной жизнью. Для вас ничего в корне не поменяется, вы лишь будете обязаны выставить часть своих людей, если вдруг начнется война. Вот, взгляните на договор. — С улыбкой сказал Тадао, и протянул весьма крупный свиток. Кеншин взял свиток, и принялся неспешно читать, обдумывая каждый пункт. Благодаря усиленной концентрации, у него было много времени, дабы вдумчиво проанализировать каждый пункт. — Здесь лишь права и обязанности. Вам не кажется, что подобный договор неуместен в честных и открытых переговорах? — Мягко спросил Кеншин, и вновь сделал глоток кофе. — Что вы такое говорите, Накаяма-сан? Конечно этот договор взаимовыгодный. Например пункт 4.12 гласит, что при нападении на вас извне, Коноха немедленно вышлет отряд вам на помощь, в зависимости от нависшей угрозы, вы можете даже получить подкрепление в лице самого Хокаге! — Восторженно заявил Тадао, полностью втянувшись в так любимые ему переговоры. «Ага, как же… Пока старый хрыч наденет свой костюм, и явится на помощь, моя Семья Накаяма уже будет в руинах после первой атаки врага уровня Каге!» — Гневно подумал Кеншин, но внешне лишь улыбнулся. — Оставьте эти рассказы для других организаций. Как видите, мы не нуждаемся в защите от Джонинов, а Элитные Джонины или Каге уничтожат нас быстрее, чем мы отправим зов о помощи. — Сказал он, и покачал головой. — Для этих случаев у нас есть специальная фуин. Вы сможете отправить любое сообщение в Коноху, и в кротчайшие сроки получить подкрепление. К тому же, в случае присяги, ваша территория станет частью юрисдикции нашей Великой Деревни, и вы окажетесь защищены законом. — Хорошо, вернемся к этому вопросу позже. А что значит пункт 6.3? Вы не считаете перебором просить подобное? — Вовсе нет, Накаяма-сан. Вам всего-лишь нужно выделить одно из своих помещений для перевалочного пункта для наших шиноби выполняющих миссии. А так же иметь запас продовольствия на четверых человек в сутки. В ваших же интересах иметь на своей территории дополнительную силу, которая может помочь в трудную минуту. — С лукавой улыбкой пояснил Тадао. «Скорее кучку бесполезных шпионов, разнюхивающих все мои секреты!» — Со злостью подумал Кеншин. — Все это очень хорошо, Тадао-сан, но давайте обсудим то, что вы готовы предложить за лояльность. — Не менее лукаво улыбнувшись, сказал Кеншин, заставив Тадао недовольно поморщиться. Глава 192 — Что вы имеете ввиду? Эти условия едины для всех, и не обсуждаются. — Заявил Абураме Тадао, и отрицательно покачал головой. — Неужели? Только не говорите мне, что Конохе одинаково наплевать на Генинов и Джонинов? — Хорошо, каковы ваши условия? — Не выдержав, спросил Тадао. — Всего-лишь несколько техник ранга S. — С довольным прищуром ответил Кеншин. — ЧТО?! Это невозможно! Вы понимаете, насколько это абсурдное условие? Скорее пост Хокаге займет городской нищий, чем произойдет нечто подобное! — Возмущенно воскликнул посланник Конохи. — Ну же, Тадао-сан, не стоит драматизировать. Вот краткий список того, что мне нужно. — С мягкой улыбкой сказал Кеншин, и за секунду написал список необходимых техник. Абураме Тадао подавил свое раздражение, и равнодушно взглянул на список, и не смог сдержать свое негодование. — ЧТО?! Вы действительно хотите Хирайшин, Бьякуго, Хачимон, Шики Фууджин?! — Ошеломленно воскликнул Тадао, впервые услышав настолько возмутительные условия. — Право слово, Тадао-сан. Мне не понятна причина вашего возмущения. Я ведь не прошу все из этих техник. Как насчет Хирайшина и Бьякуго? — Нет, нет, и еще раз нет! Это невыполнимые условия. Ни одна из этих техник не может быть вынесена за стены Конохи и передана в чужие руки. — Покачал головой Тадао. Кеншин не собирался так просто сдаваться, и еще около пятнадцати минут спорил с высокопоставленным переговорщиком, аккуратно используя все методы эмпатических манипуляций, которые освоил за все время. — Похоже Коноха совсем не ценит своих союзников. Вы хотите, чтобы мои сыновья проливали кровь на войне в интересах Конохи, во имя великой Воли Огня? При всем уважении к Вашему Хокаге, жизнь моих сыновей в стократ дороже мечтательных идей о Воле Огня! — Заявил Кеншин, устав от этих бессмысленных переговоров. — Послушайте, Накаяма-сан, даже если я очень хочу пойти вам на встречу, ваши условия невыполнимы. Техники ранга S не могут быть проданы, а если бы могли — ваша цена совсем недостаточна. — И какую вы хотите цену за одну из техник ранга S?.. — С прищуром спросил Кеншин, на что Тадао лишь горестно вздохнул. Переговоры продолжались еще пятнадцать минут, пока наконец обе стороны не нащупали золотую середину. — Хорошо! Хачимон это единственная техника из всех, которая подлежит обсуждению. — Устав от длительных споров, заявил Тадао, ибо техника открытия восьми врат была самой известной, и в то же время самой сложной для освоения. Кеншин не смог сдержать довольной улыбки, но быстро взял себя в руки, и сказал: — Каковы ваши условия? Спустя час, переговоры наконец были завершены, и Тадао покинул территорию Семьи Накаяма, пообещав прибыть на следующий день с вестями. Он не мог решать подобные вопросы в одиночку, и окончательное решение мог принять только Хокаге, или высший совет. ***** После завершения переговоров, Кеншин был морально истощен, и не настроен на продолжение работы. Именно поэтому, вернувшись в комнату отдыха, он сел на диван, без стеснения притянул к себе взвизгнувшую Мэюми, и поцеловал ее в шею. — Умммпф… Кеншин, ты великолепный любовник… — Промурлыкала она, оказавшись в его объятиях. — Мам, а что значит «любовник»? — С интересом спросила Карин, а Мэюми тем временем получила шлепок по заднице. — Ничего, малышка, Мэюми шутит. Ей просто не нравится, когда я ее трогаю, поэтому она выдумывает ерунду, да, Мэюми? — С улыбкой сказал Кеншин, и аккуратно столкнул ее с дивана. — Ну Кеншииин! — Недовольным тоном простонала Мэюми, и топнула ножкой. — А вот Рыжей нравится, когда ее гладят, да, Рыжая? — Ласково сказал Кеншин, поглаживая забравшуюся на диван пуму. Ощутив ласку хозяина, Рыжая довольно замурчала на всю комнату, заставляя всех умилиться. Кеншин изменил положение, и лег, притянув к себе огромную, вкусно пахнущую пуму. Ее шерсть буквально лоснилась от чистоты, а из гортани беспрерывно доносились раскатистые звуки мурчания. ***** Вечер 428-го дня, Коноха. — Ты что-то хотел, Тадао? — По отечески мягким тоном спросил Хирузен, у тихонько вошедшего в кабинет мужчины. — Да, Хокаге-сама. Я встретился с лидером Семьи Накаяма, и готов отчитаться. — Уважительно сказал Абураме Тадао. — Семья Накаяма? Разве этот вопрос требует моего личного вмешательства? — Удивленно спросил Сарутоби Хирузен, достав из футляра свою любимую трубку. — Да, господин. Без вас этот вопрос не может быть решен… — Сказал Тадао, и в течении десяти минут рассказывал все, что узнал об этой загадочной организации, а так же о проведенных переговорах. — Бьякуго и Хирайшин? Ха-ха-ха-ха! У лидера этой маленькой организации огромные амбиции. Моей Конохе как раз не хватает амбициозных людей, с пылающим, словно огонь характером. — С довольной улыбкой сказал Хирузен. Он как никто другой знал простую истину, что кадры решают все, и был совершенно не против небольшой демонстрации своенравия от образованного и амбициозного человека. Уровень образования вне кланов был огромной головной болью всех лидеров крупных организаций. Зачастую главы наемников не умели читать и писать, а так же не могли связать два слова. Из-за этого с ними возникало огромное количество проблем, когда бывшие разбойники использовали привычные методы для достижения целей, в открытую нарушая всевозможные законы. Из пересказа Тадао, Хирузен без проблем смог проследить высокий уровень образования лидера этой весьма крупной организации. Расспросив своего подчиненного, он был приятно удивлен, не обнаружив ни единого пятна на репутации Семьи Накаяма. — Лидер Семьи Накаяма очень сообразителен, но даже его постигла участь фанатичного благоговения перед техниками ранга S… — Задумчиво пробормотал Хирузен, находясь в плену своих размышлений, время от времени выпуская плотные кольца табачного дыма. Любой наемник или низкоранговый шиноби буквально бредил техниками ранга S, имея святую уверенность, что освоение этих техник вознесет любого в ранг небожителей. Это было правдой лишь отчасти, ибо требования к изучению подобных техник были непомерно высоки. Необразованные шиноби имели крайне мало шансов преуспеть в самосовершенствовании, которое начиналось с ранга Джонина. Образованность, и способность к рефлексии были одними из важнейших качеств могущественного шиноби. Именно поэтому среди животных ни разу не встречалось существо по силе равное Элитному Джонину. — Хорошо, я разрешаю тебе заключить этот договор. После его подписания, не забудь предупредить его о невероятной опасности, которую в себе несет техника восьми врат. Вассалы не должны думать, что в Конохе сидят одни лишь гнусные обманщики. — Властно заявил третий Хокаге, на что Тадао уважительно поклонился, давая знак своему господину, что все до единого слова были услышаны. Глава 193 ***** Оставшуюся часть 428-го дня, Кеншин провел в компании любящей семьи, покатав маленьких выновей на новой карете. Макото и Карин все еще не могли привыкнуть к тому, что грудные малыши всего за несколько дней вымахали настолько, что во всю носились по двору в погоне за Рыжей. Кейко в свою очередь очень быстро приняла этот удивительный расклад. Ей никто ничего не объяснял, но она пришла к выводу, что и без того неординарный человек, умеющий видеть будущее, может обладать и куда более удивительными способностями. Она знала насколько невероятными могут быть врожденные способности, и решила, что это всего-навсего развитый кеккей-генкай Кеншина. — Как ты себя чувствуешь? — Мягким тоном спросил Кеншин, садясь рядом с Кейко. — Уже лучше, спасибо. — С легкой улыбкой ответила Кейко. — Тебе стоит одеваться теплее, лето уже прошло… — Со вздохом прошептал Кеншин, и накинул на легко одетую женщину, теплую кофту. — Спасибо, вы очень добры. — Сказала она, потерявшись в глубине его карих глаз. Она не успела осознать, как за прошедшую неделю, дремавшее десять лет, хладное сердце, внезапно пробудилось, и заставило взрослую, спокойную женщину вновь почувствовать себя юной девушкой. Кейко все чаще и чаще с тоской и завистью засматривалась на проявления любви Кеншина к женам. Мгновения приветственных поцелуев растягивались ею на часы, и давно позабывшая о подобных чувствах женщина, долго не могла уснуть, погружаясь в блаженные мечты, о которых боялась думать в присутствии Кеншина. Будучи весьма не глупой женщиной, она была абсолютно не опытна в любовных делах, и упорно отказывалась понимать знаки внимания со стороны Кеншина. Она истолковывала их лишь как заботу со стороны хорошего человека, и словно юная девушка, оказывалась в плену своих надуманных страхов. — У тебя очень красивые руки. Надеюсь скоро ты наконец сможешь носить одежду без рукавов. — С улыбкой сказал Кеншин, и взял ее за руку, поглаживая ее изящные, утонченные пальцы. — Хитоми-сан сказала, что шрамы останутся в любом случае… — Со вздохом ответила она, и закашлялась. — Не переживай об этом, я позабочусь о том, чтобы ты вновь стала здорова. — Сказал Кеншин, и аккуратно приобнял ее за талию, нежно поглаживая. Он немного прижал ее к себе, от чего Кейко почувствовала его сводящий с ума запах. Все прекрасно видели, что Кеншин и Кейко заняты разговором, поэтому негласно решили им не мешать. Мамы были заняты игрой со своими сыновьями, а Макото и Карин кормили лошадей сахаром. Мэюми хоть и была недовольна происходящим, но знала, что Кейко очень важна для Кеншина, поэтому держалась в стороне, ожидая сигнал о завершении их диалога. Рыжая была единственной, кому позволялась бестактность в доме Семьи Накаяма. Убежав от желающих поиграть малышей, она аккуратно заползла под скамейку, где сидел Кеншин, с трудом умещаясь в таком маленьком пространстве. — Рыжая, иди ко мне. — Мягко сказал Кеншин, на что большая пума радостно высунула голову, и в мгновение забралась на остальную часть скамьи, положив морду на колени хозяина. — Какая прекрасная кошка… Где вы ее нашли? — Хвалебным тоном сказала Кейко, поглаживая чудесную шерстку красивой пумы. — Скорее она нас нашла, да, Норико? — С улыбкой спросил Кеншин, взглянув на каменную крышу. — Угу, этот мешок с блохами чуть не откусил нам задницы. Не понимаю, зачем Кеншин решил взять ее с собой… Она ведь бесполезна, и даже на охоте сожрет больше, чем добудет! — Недовольно пожаловалась Норико, громко откусив яблоко. Рыжая лишь прижала уши, и зашипела в сторону сидящей на выступе Норико. — Перестань на нее ругаться. Мы не нуждаемся в постоянной охоте, и Рыжая стала отличным питомцем. Ты же видела в каком восторге были дети. — Со вздохом сказал Кеншин и вновь ласково погладил красивую пуму, вместе с нежной рукой Кейко. — Хорошо, но если наше племя окажется без еды — я в первый же день пущу ее на мясо! — Угрожающе прорычала Норико, от чего Рыжая заползла еще дальше, оказавшись головой на коленях красноволосой женщины. — Не бойся, милая, она шутит. — Мягко прошептал он, поглаживая мурчащую кошку. Ласковый тон Кеншина повлиял не только на Рыжую, но и на Кейко. Она едва не растаяла от излучаемой Кеншином нежности, вновь окунувшись в свои грезы. Оставшуюся часть вечера Кеншин провел в обществе любимых женщин и детей, наслаждаясь их радостными улыбками. После захода солнца все вернулись в дом, и занялись своими делами. Мамы укладывали сыновей спать, Норико отправилась тренироваться, Макото и Карин пытались догнать убегающую пуму, а Кеншин и Кейко пили чай, и играли в настольные игры. Мэюми в свою очередь постоянно норовила получить свою порцию ласки, и Кеншин мысленно пообещал уделить всю ночь ей одной, если она перестанет смущать Кейко, и даст им спокойно поиграть. Подобный расклад более, чем устраивал молодую блондинку, и она великодушно позволила Кейко поговорить с ее любимым мужем. Ревность Мэюми практически полностью исчезла, ибо она считала себя, как минимум равной остальным, и виднеющийся живот был тому лучшим доказательством. За время проведенное наедине с Кейко, Кеншин весьма сильно улучшил их отношения, и наконец убедил ее обращаться к нему по имени. Красноволосая женщина окончательно растаяла от множества комплиментов, и случайных касаний от красивого и мускулистого парня, поэтому без единого возражения приняла от него гораздо более чувственный, поцелуй на ночь. В завершении вечера, Кеншин совершенно не стесняясь приобнял красивую женщину за талию, и притянул к себе, впервые в полной мере ощутив нежность ее пышных от природы губ. Кейко была настолько поглощена переполняющими ее эмоциями, что не обратила никакого внимания на блуждающую в самом низу ее спины, руку Кеншина. Во время всего поцелуя, в глазах Кейко бурным потоком плясали искры, а сердце колотилось на пределе возможного. Впервые за всю жизнь она чувствовала настолько сильные эмоции, и не хотела, чтобы этот замечательный вечер когда-либо заканчивался. Кеншин в свою очередь тоже не хотел, чтобы этот вечер заканчивался, и как следует обрадовал Мэюми, оказавшись с ней в одной постели. Он был настолько возбужден от эмоций, которые подарила ему Кейко, что проигнорировал беременность Мэюми, и был с ней очень суров, лишь к середине ночи позволив вымотавшейся девушке блаженно уснуть. Глава 194 ***** Все утро 429-го дня, Кеншин провел за тренировками. Его здоровье все еще не позволяло проводить суровые спарринги, но ничто не мешало ему тренировать псионику. Он все еще не мог отбросить кажущуюся нереальной возможность воздействия на молекулы и атомы веществ. Перспективы успешного овладения методами воздействия на микромир были безграничны, и могли существенно повысить шансы Семьи Накаяма на выживание в грядущих событиях. Однако Кеншин был в полнейшем тупике, и абсолютно не мог просканировать вещество настолько глубоко. За несколько месяцев он продвинулся лишь до определения веществ размером в несколько десятков молекул. Он без особого труда запоминал состав вещества, и его взаимосвязи, и уже на этом этапе мог создать аналог таблицы Менделеева, продвинув химическую науку этого мира на столетия вперед. Однако этого все еще было недостаточно для того, чтобы окунуться в микромир. Он чувствовал, что зашел в тупик, и его восприятие упирается в невидимый потолок, не в силах охватить неподвластные органам чувств процессы. Он предполагал, что проблема кроется либо в его слабо развитом разуме, либо в недостаточно сильной псионике, которая едва ли может поверхностно охватить химическую реакцию достаточно крупных реагентов. Ощущения от сканирования различных предметов были неописуемы, но Кеншин воспринимал это, как тысячи мельчайших, словно щупальца, нитей. Каждая нить была под его контролем, и он, словно осьминог, воспринимал все с помощью тактильного метода познания. Эти тактильные ощущения были не похожи на привычные ему ощущения от физического прикосновения к объекту. Псионика передавала гораздо более широкую информацию, в том числе и что-то наподобие «вкуса» и «запаха». Кеншин без труда определял разницу между железом и алюминием, марганцем и серой. На данный момент он мог охватить своим восприятием вещество, состоящее, как минимум из нескольких десятков молекул. Все, что было меньше этого — не удавалось идентифицировать и распознать. И хотя он все же научился по желанию создавать сгусток пламени, буквально заставляя окружающие молекулы изменяться, и участвовать в процессе горения, но Кеншину этого было недостаточно. Он не желал всю жизнь пользоваться неизвестными ему методами, открывающимися при достижении определенных результатов в области псионики. Он хотел большего, а именно — понять и обуздать окружающий мир. Способность создания огня он сравнивал со стрельбой из пистолета. Обычный человек мог совершенно не интересоваться устройством пистолета, и химической реакцией заставляющей пулю лететь в цель. Кеншина подобный расклад совершенно не устраивал, ибо познав глубины этих процессов, он мог научиться не только «стрелять из пистолета», но и в мгновение ока превратить пистолет в гранатомет, и создавать не только огонь, но и лед, а так же на шаг приблизиться к изучению ядерной реакции. После выматывающей тренировки, Кеншин почувствовал, что вплотную подобрался к разделению своего сознания на два потока. Он был очень рад тому, что стал на шаг ближе к этому невероятному прорыву, и упадническое настроение от очередной безуспешной попытки нащупать микромир, вмиг сменилось на удовлетворение от достигнутого прогресса. Он едва успел позавтракать с семьей, когда вновь почувствовал сигнал о пересечении периметра. Спустя десять минут, Абураме Тадао вновь занял кресло гостя в специально оборудованном помещении для переговоров. После взаимного приветствия, Кеншин ожидающе уставился на гостя, желая услышать причину визита. — Накаяма-сан, мне стоило огромных усилий получить согласие на заключение этого договора, поэтому надеюсь вы не станете усложнять мне работу, и не решите передумать в последний момент. — С дружелюбной улыбкой сказал Тадао, отхлебнув из приготовленной для него чашки. Ощутив необычный вкус, он с удивлением всмотрелся в содержимое, и не узнал этого напитка. Идеальное обоняние позволило ему вспомнить, что запах идентичный этому он днем ранее чувствовал из чашки Кеншина. — Конечно нет, Тадао-сан, если вы не решите усложнить жизнь мне, и не повесите мне на шею множество новых обязательств. — С не менее дружелюбной улыбкой ответил Кеншин. Тем не менее, каждый был намерен сделать переговоры выгодными для себя, и в итоге лишь четыре часа спустя Кеншин подписал злополучный документ, будучи полностью вымотанным морально. Тадао был невероятно опытным переговорщиком, у Кеншина едва получалось не сдавать свои позиции, а наступление удавалось лишь чудом. Если бы не способность чувствовать настрой, и читать некоторые незащищенные мысли, он бы с треском проиграл этой акуле по имени Абураме Тадао. Однако даже конечные условия договора все еще были очень серьезными, и Кеншин ни раз пытался их пересмотреть, но Тадао был абсолютно неуступчив, ибо физически не мог заключить еще более мягкий договор. Окончательные условия включали в себя 60% воинскую повинность среди шиноби уровня Генина и выше, а так же обязательство в выполнении «бесплатных» миссий со стороны Конохи. Кеншин обязывался два раза в год предоставлять одного Джонина для выполнения одиночной миссии. Изначальные условия были гораздо более строгими, 80% воинская повинность, и четыре миссии в год выполняемые двумя Джонинами, переходящими под управление Конохи. Кеншину категорически не нравились подобные условия, и один лишь пункт касающийся заступления его сыновей под чужое командование обсуждался более часа. Ко всему прочему Кеншин обязался не вступать в военное противостояние с другими вассалами Конохи, а так же не участвовать в военных действиях на стороне других великих деревень. После множества серьезных обязательств, требование о строительстве отдельного жилого комплекса на территории Семьи Накаяма уже не казалось таким серьезным. Однако даже в этом вопросе Кеншин упорно отстаивал право на приватность, и ни в какую не соглашался селить на своей территории чужих людей. После недолгого обсуждения, Кеншин пошел на уступки в отношении размера постройки, а Тадао в свою очередь с неохотой уступил в вопросе касающемся расположения будущего перевалочного пункта для шиноби Конохи. Кеншин обязался за три месяца построить одноэтажное отапливаемое здание с пятью комнатами, и минимум пятнадцатью спальными местами. Одной кухней, полностью оборудованной фуиндзюцу, а так же душем, и туалетом, с резервуаром воды на 700 литров. Он знал, что подобная постройка обойдется ему в круглую сумму, однако не желал видеть на своей территории случайных людей, поэтому без особых проблем согласился с подобным раскладом, лишь бы не селить их у себя. Едва Абураме Тадао покинул территорию Семьи Накаяма, как Кеншин развернул увесистый свиток, и принялся читать, запечатлев все в своей идеальной памяти. Он хотел полностью обезопасить себя от возможных трюков со стороны Конохи, поэтому решил сохранить все у себя в памяти. «Вот значит как…» — Подумал он, полностью запомнив все тонкости техники открытия восьми врат. Глава 195 Кеншин с первого взгляда понял, что выданная ему техника является не наработками Дая и Гая, а скорее общеизвестными принципами и заметками множества людей изучавших эту технику в прошлом. Он не мог не заметить различие стилей написания, ярко намекающих на людей едва ли не разных эпох. Выводы, написанные о каждой детали техники были слишком противоречивы, будто ему в руки попалась не готовая техника, а скорее черновик с различными заметками. — Вот значит почему они так легко согласились… — Задумчиво пробормотал Кеншин, постукивая пальцев по столу. Изучив содержимое свитка, и памятуя о предупреждении со стороны Тадао, Кеншин наконец понял, почему Коноха без особого сопротивления согласилась выдать ему технику S ранга. Помимо невероятной сложности в освоении, эта техника таила в себе огромную опасность, и даже Кеншин, знающий о чакре лишь из ощущений своих сыновей, прекрасно видел, как минимум несколько чудовищно опасных элементов в ее освоении. Ко всему прочему техника открытия восьми врат была доступна лишь избранным из избранных. Только шиноби с поистине невообразимым здоровьем мог использовать эту чудовищную технику. В предисловии к технике была весьма емкая, но в то же время жестокая заметка о том, что лишь человек без чакры сравнимый с бойцом уровня Генина, сможет без серьезного вреда для здоровья, открыть пять врат из восьми. И лишь человек равный Чунину, сможет открыть шестые. «Интересно, настолько силен не использующий чакру Майто Гай…» — С интересом подумал Кеншин, по привычке вспоминая слегка чудаковатого мужчину в зеленом трико. Он сразу же одернул себя от воспоминаний из прошлой жизни, ибо не хотел попасть в ловушку ложных представлений о персонажах, которые в реальности могли быть абсолютно другими. — И почему его ученик Рок Ли не менее талантлив, чем он сам?.. — Вслух пробормотал Кеншин, в очередной раз постукивая пальцем по столу. — Гораздо проще найти людей с кеккей-генкай, чем тех, которые способны открыть пятые врата и выжить. Так почему же в Конохе одновременно есть два таких гения? Если только… — Удивленно пробормотал он, и рассмеялся. — Первая мысль при виде этих двоих на экране скорее всего является правдой… Но почему Гай так отчаянно скрывал, что знаком с матерью Ли, и продолжал валять дурака? — Пробормотал Кеншин, и вновь осекся, решив не делать поспешных выводов, основываясь на увиденном на экране. — Сарутоби Хирузен… Интересно, каков ты в реальной жизни?.. Наверняка ты такой же старый дурак, как и на экране, раз не сумел разгрести змеиное кубло у себя под носом… И сейчас, ты решил, что знаешь все на свете, и что маленькая Семья Накаяма скорее умрет, чем изучит эту технику? Твой идеализм скоро сведет тебя в могилу… — Со вздохом пробормотал Кеншин. Если в начале своей речи он насмехался над недальновидным третьим Хокаге, то в окончании, ему стало его жаль. Следующие десять минут он провел в размышлениях о том, стоит ли помогать Сарутоби Хирузену справиться с надвигающимся кризисом, но с тяжелым сердцем решил не вмешиваться. — К сожалению, старик, ты пригрел под боком огромное количество заговорщиков, и моя Семья Накаяма слишком слаба, чтобы окунаться в этот омут без риска погибнуть… Радость от заключения весьма выгодного договора сменилась грустью от жалости к старому идеалисту, который словно Юлий Цезарь, всю жизнь прощал предателей и врагов, и получил именно тот вид благодарности, который стоит ждать от таких людей. С тяжелым сердцем, Кеншин вернулся в комнату отдыха, и будучи погруженным в свои мысли, инстинктивно притянул к себе на колени первую попавшуюся девушку, которой оказалась Узумаки Кейко. — Ах! — Удивленно вскрикнула она, оказавшись в объятиях Кеншина. Он в свою очередь был настолько погружен в свои размышления, что не обращал внимание на привычные ему женские вскрики, прижав хрупкое тело Кейко поближе, и положив голову ей на спину, вдыхая нежный, цветочный аромат. Кейко лишь покраснела, и молча позволила Кеншину делать все, что он хотел. Она несколько раз была свидетельницей этой привычки, и поняла, что таким образом он сбрасывает напряжение, и размышляет о чем-то серьезном. — Ох, прости… — Удивленно сказал Кеншин, запоздало заметив, что держит в объятиях единственную женщину, которая все еще не была его женой. — Н-ничего, я сразу поняла, что ты перепутал меня с одной из своих жен… — С легкой улыбкой ответила она, удивленно заметив, что Кеншин не спешит выпускать ее из своих объятий. Лишь спустя несколько минут, Кеншин наконец убрал руки с ее плоского живота, и позволил ей встать. Кейко не торопилась освобождаться из его объятий, и еще некоторое время просидела на его коленях, ощущая твердеющую выпуклость в его штанах. Весь оставшийся день Кеншин вновь провел со своими любимыми женщинами, и маленькими детьми. Он был не против общества старших сыновей, и с удовольствием проводил время с теми из них, кто не постеснялся подойти к отцу. Все старшие сыновья Кеншина, в компании отца чувствовали себя ужасно неловко, и по большей части вели себя тише воды и ниже травы. Они не могли игнорировать устроенный во дворе семейный пикник, ибо сердобольные матери то и дело звали к столу показавшихся на горизонте сыновей, едва ли не силой заставляя съесть несколько кусочков невероятно жирного шашлыка. В подобных вопросах Кеншин старался соблюдать нейтралитет, не развеивая неловкость сыновей, но и не прогоняя их из-за стола. Ему нравилось обсуждать с сыновьями некоторые идеи касающиеся различных техник, ибо даже с учетом не слишком различающейся базы жизненного опыта, с каждым днем они все сильнее отличались друг от друга. Лишь Ичиро и Пятнадцатый чувствовали себя рядом с отцом весьма спокойно, не стесняясь есть и пить в его присутствии, а так же инициировать разговор. И только младшим сыновьям позволялось практически все. Они без стеснения могли подбежать к отцу, подергать его за штанину, и попросить «полетать». Помимо младших сыновей, Кеншин сильно благоволил двум радостным девочкам, и никогда не ругал Макото и Карин за проделки, а они в свою очередь, бессовестно этим пользовались, прячась за его спиной от праведного гнева Кейко и Хитоми. За прошедшие дни, Хитоми очень привязалась к жизнерадостной и ласковой Макото, взяв на себя роль ее старшей родственницы, опекая ее, и давая жизненные советы. В то же время, она чувствовала ответственность за судьбу этой хрупкой девочки, и занималась ее воспитанием. Единственной, кому позволялось абсолютно все, была Рыжая. Кеншин обожал эту большую кошку, и она это прекрасно понимала, поэтому всегда искала защиты в ногах своего хозяина, после очередного воровства куска мяса из тарелок зазевавшихся детей. Проводя время с любимой семьей, Кеншин отнюдь не отдыхал, и тратил как минимум половину ресурсов своего разума на размышления связанные с техникой открытия восьми врат. Он не спешил давать ее сыновьям, и намеревался тщательно проанализировать все ее аспекты, и только после этого аккуратно скрестить теорию с практикой. Глава 196 Даже поверхностного анализа техники открытия восьми врат было достаточно, чтобы сделать вывод о ее невероятной опасности. Будучи знакомым с анатомией, и строением тела шиноби, Кеншин не мог поверить, что есть настолько сумасшедшие люди, которые пытаются освоить эту смертельную технику без грамотного руководства, и не имея при этом чрезвычайно крепкого здоровья. Первой ступенью для активации техники восьми врат была специальная процедура по превращению своего тела в аналог ядерного реактора. Податливая и совершенно безвредная для организма чакра, специальным усилием превращалась в сильнейший яд, уничтожающий клетки тела изнутри. С помощью дыхательных методик, и волевых усилий, шиноби должен был активировать весь энергетический ресурс чакры внутри своего организма, безумно усиливающий физические характеристики, превращая тело шиноби в смертельное оружие. Открытие каждых следующих «врат», задействовалось путем еще более сильного потребления энергии из чакры. Если для первых «врат» требовалось извлечь из чакры 10% энергетической ценности, то для восьмых эта цифра составляла 100% Помимо манипуляции с преобразованием ядовитой энергии в чистую силу, открытие восьми врат во многом было таким, каким Кеншин видел их на экране. Однако, несмотря на схожий принцип, существовали огромные концептуальные различия. Основные различия состояли в том, что лишь первые врата были именно такими, какими Кеншин их помнил спустя столько лет, а именно снимали все физические ограничения организма, и существенно увеличивали силу Генинов, но теряли свою эффективность на ранге Чунина, ибо к этому времени любой шиноби мог использовать все ресурсы своего тела. Все остальные «врата» открывались путем наполнения ядовитой чакрой определенного органа внутри тела шиноби. Каждый последующий задействованный орган повышал общую нагрузку на организм, но вместе с этим повышал лимиты физического тела, участвуя в насыщении крови небольшим количеством переработанной, ядовитой чакры. Из-за того, что вся чакра в организме шиноби редко когда выходила за пределы танкецу, мышцы, связки, кости, и кровь, получали энергию лишь опосредованно. Именно поэтому, шиноби, совершившему прорыв на новый ранг, требовалось минимум несколько часов, чтобы новая, гораздо более мощная чакра просочилась во все части тела, и укрепила их. У шиноби, открывающего одни из восьми врат, не было столько времени, именно поэтому новая, гораздо более сильная чакра могла лишь малыми порциями попадать в мышцы, связки, кости, и кровь, повышая лимиты физического тела. Только восьмые врата, связанные с одним из самых важных внутренних органов, позволяли в полной мере использовать всю доступную силу, и на время становиться богом на поле боя. Кеншин сразу же обратил внимание, что открытие восьмых врат не обязательно сопровождается смертью, однако в истории не было ни одного человека, чье здоровье позволяло пережить полное разрушение организма изнутри. Он не мог не вспомнить о чудесной технике Сенджу Цунаде, с помощью которой, будущая пятая Хокаге исцеляла поистине смертельные ранения. Однако тут же осекся, ибо подозревал, что эта техника все еще не всесильна, и вряд ли сможет в кротчайшие сроки восстановить миллиарды распадающихся по всему телу клеток. Чем больше он размышлял о безопасном способе изучения этой техники, тем сильнее чувствовал необходимость скорейшего развития способности «Создание Убежища». Он не знал, почему у него возникло подобное чувство, но решил довериться интуиции. После замечательного дня в компании любимой семьи, Кеншин собирался, как следует отдохнуть. Однако в совместной жизни с множеством девушек, были свои особенности, и всегда находились желающие согреть его постель. Будучи погруженным в свои размышления, и безостановочный анализ огромных объемов информации, Кеншин практически всегда последним покидал комнату отдыха. Этот вечер не был исключением, и собравшись идти спать, он удивленно заметил, что Макото, казалось бы решила заночевать прямо здесь. — Ты почему не спишь, малышка? — Мягко спросил Кеншин, погладив ее по голове. — Я жду вас. — С улыбкой ответила она, довольно зажмурившись от ласки. — Не стоило… Теперь Карин проснется на час раньше тебя, и поднимет на уши весь дом в одиночку. — Со смехом сказал он, не обделив вниманием и вытянутую мордочку Рыжей, которая растянулась на широкой спинке кресла. — Я сегодня буду спать с вами! — Набравшись смелости, заявила Макото, ошеломив Кеншина. Он запоздало осознал, что рядом нет ни единой девушки, которая могла бы его прикрыть, и подтвердить, что его кровать уже занята. Макото уже не первый день ждала момента, когда Кеншин пойдет спать один, и была не намерена упускать своего. — Эмм, хорошо. — Пожав плечами, сказал Кеншин. Он уже ни раз делил кровать с Макото, поэтому ничего не опасался. — Ура! — Взвизгнула она, и запрыгнула к нему на колени, и сделала неуклюжую попытку поцелуя с языком. Ощутив ее язык у себя во рту, Кеншин мгновенно прервал поцелуй. — Что ты делаешь?! — Недоумевающе воскликнул он, не желая преступать черту с этой невинной девочкой. — Я хочу быть вам настоящей женой, а не игрушечной! — Заявила она, недовольно надув губы. — Конечно же ты моя настоящая жена, и я безумно тебя люблю… — Мягко прошептал Кеншин, и поцеловал ее в щеку. — Не правда! Мэюми всегда хвастается своей беременностью, и говорит, что вы любите ее больше всех на свете! Я хочу так же! — Решительно заявила Макото, начав двигать своей маленькой задницей, потираясь о промежность Кеншина. — Тшш… Успокойся, милая. Ты ведь знаешь нашу Мэюми, она всегда любит преувеличивать и хвастаться. Я с ней поговорю, и она перестанет нести подобную чушь. Хорошо? — Ласково сказал Кеншин, схватив Макото за талию, и не позволяя ей двигаться. — Дело не в Мэюми, а в том, что даже Норико беременна от вас, но только не я! Это не честно! — Недовольным тоном заявила Макото, не желая прекращать этот разговор. — Ребенок это не игрушка… К тому же, с кем будет играть Карин, если ты родишь? — Мягко спросил он, намереваясь любыми способами переубедить недовольную девочку. — Я перестану вести себя, как ребенок, а у Карин есть Рыжая. — Взвешенно сказала Макото, глядя ему в глаза. — Не нужно спешить с таким важным делом. К тому же, ты еще не до конца восстановила здоровье, поэтому давай отложим этот вопрос на несколько месяцев, хорошо? — Нежно ответил Кеншин, и поцеловал ее в уголок губ. — Х-хорошо… — Мягко прошептала она, и обняла его покрепче. Глава 197 Когда пришло время отправляться ко сну, Макото последовала вслед за Кеншином, которому не оставалось ничего другого, кроме, как пустить настырную девушку в свою постель. Рыжая в свою очередь не преминула воспользоваться ситуацией, и под шумок проскользнула в хозяйскую спальню. Макото прекрасно понимала, что если она не наденет пижаму, то Кеншин не позволит ей остаться в своей постели. Однако она долго готовилась к этой ночи, и при помощи Мэюми, выбрала себе самую откровенную пижаму, состоящую из обтягивающих белых штанов с небольшими прорезями в области колен и паха. А так же, миниатюрный, практически прозрачный топик, в котором даже ее маленькая грудь выглядела соблазнительно. Кеншин лишь тяжело вздохнул, и с помощью телекинеза закрыл распахнутую дверь в ванную комнату. Он знал, что Макото делает все, чтобы он видел в ней женщину, а не ребенка, но пока не был готов преступать черту. — Что это за наряд?! — Удивленно воскликнул Кеншин, когда Макото вышла из ванной комнаты. — Это моя любимая пижама! — С лукавой улыбкой сказала она, и крутанулась на месте, дабы Кеншин мог разглядеть ее со всех сторон. Он хотел возразить, и в ускоренном темпе принялся осматривать огромный список пижам, где и нашел тот самый комплект, предназначенный для взрослых. Решив не устраивать спор на час, он тяжело вздохнул, и проигнорировал проделки маленькой лисы. Вместо того, чтобы сразу лечь в постель, Макото устроила небольшое представление. Выбрав удобное место, она принялась выполнять разнообразные гимнастические упражнения. Заметив, что Кеншин удрученно покачивает головой, Макото, стоя в позе «собачки» повернула голову, и сказала: — Это вечерняя гимнастика для гармоничного развития, Хитоми-сан советовала мне держать мышцы и связки в тонусе! — Именно поэтому ты решила сделать ее прямо перед сном, в откровенной пижаме? — С улыбкой спросил он, не веря ни единому слову. Макото лишь пожала плечами, и продолжила выполнять разнообразные упражнения, демонстрируя Кеншину всю прелесть своего окрепшего, юного тела. Ее хитрый план оказался весьма успешным, ибо Кеншин впервые начал замечать ее миниатюрные, безумно привлекательные формы. Небольшие прорези на бедрах, и ягодицах, не оставляли ему ни единого сомнения по поводу отсутствия нижнего белья. Он прекрасно видел ее невероятно упругую, белоснежную плоть, и едва одергивал себя от нехороших мыслей. Завершение представления, едва не поставило крест на его выдержке. Макото заняла невероятную позу, стоя на руках, и продемонстрировав шпагат в воздухе. Ее едва прикрытая промежность предстала прямо перед искушенными глазами Кеншина. А финальное становление на «мостик», продемонстрировало все прелести маленькой груди. Ее возбужденные соски, предстали перед его глазами во всем великолепии, и чуть не спровоцировали его на решительные действия. Кеншин едва нашел в себе силы, чтобы отвернуться, и привести эмоции в порядок, в то время пока Макото была похожа на дорвавшуюся до сметаны кошку. Закончив с упражнениями, она, словно молодая пантера, в несколько движений оказалась верхом на Кеншине, и потерлась промежностью о его ногу. — Перестань, Макото. Почему ты так спешишь стать взрослой? Разве тебе не нравится играть с Карин, и быть всеми любимой маленькой девочкой? — Ласково спросил он, поглаживая ее невероятно нежную спину. — Вы перестанете меня любить, если я забеременею? — Спросила она, глядя в его манящие, карие глаза. — Конечно нет, милая. Но ты больше не сможешь беззаботно играть с Карин, и вести себя, как ребенок. — Я могу быть взрослой, и уделю нашему ребенку все свое время. К тому же, когда он вырастет, у нас с Карин появится новый друг! — Радостно заявила Макото, и вновь потерлась о бедро Кеншина. — Я так тебя люблю, что не могу злиться на твои выходки… — Прошептал он, и, как следует хлопнул ее по маленькой, упругой заднице. — АЙ! — Взвизгнула она, и удивленным взглядом посмотрела ему в глаза. — Что? Ты ведь хотела, чтобы я относился к тебе так же, как к остальным женам. — С улыбкой сказал он, и вновь хлопнул ее по другой булочке, после чего нежно сжал. — АЙ! Это очень больно… Моя попа теперь вся горит… Вы должны ее поцеловать, иначе я не усну… — Со слезами на глазах проскулила она, виртуозно пользуясь своими женскими чарами. — Такая юная, но такая хитрая… Ты настоящая лиса, Накаяма Макото… — Мягко прошептал Кеншин, и впервые поцеловал ее с языком. Макото не знала, как реагировать на столь внезапный поцелуй, но постепенно втянулась, и начала сладко стонать, активно двигая своим маленьким язычком. Однако Кеншин не позволял себе слишком увлечься настолько рискованным делом, поэтому спустя минуту, Макото получила еще один легкий шлепок по попке, и наказ не шалить. Она была более, чем довольна достигнутым за вечер прогрессом, поэтому лишь прижалась к нему всем телом, потерлась щекой о его голую, мускулистую грудь, и чувствуя абсолютное удовлетворение, в считанные минуты провалилась в глубокий сон. «Насколько же проще найти общий язык с большой кошкой, нежели с девочкой подростком… Да, Рыжая?» — Мысленно сказал Кеншин, поглаживая забравшуюся под одеяло пуму. Она лишь еще сильнее замурчала, но получила наказ вести себя потише, и не будить уснувшее, ходячее бедствие. ***** Следующие несколько дней Кеншин посвятил разнообразным тренировкам, а так же анализу техники восьми врат. Он усиленно тренировал псионику, и старался поднять контроль над этой необычной энергией на новый уровень. На 433-й день он вновь оплодотворил Хитоми и Айю, а на 434-й, Касуми и Нацуми, получив заветное повышение уровня. Следуя необъяснимо откуда взявшемуся предчувствию, он не раздумывая вложил свободное очко способностей в навык «Создание Убежища», подняв его на седьмой уровень. Он чувствовал себя удрученно, ибо ему требовалось повысить уровень еще трижды, чтобы поднять способность «Создание Убежища» до десятого уровня. Интуиция подсказывала ему, что это едва ли не самое важное, что он должен сделать в ближайшее время. Однако грусть быстро сменилась радостью от осознания доступных перспектив. Он наконец обрел долгожданную способность к созданию первого серьезного прибора для развлечения, а именно — телевизора. Глава 198 Утром 435-го дня, Кеншин попросил девушек не расходиться после завтрака, чем изрядно их удивил. Самой недовольной была Норико, ибо из-за поздних сроков беременности у нее происходили непроизвольные вспышки агрессии. Она без проблем могла нахамить Кеншину, а спустя пять минут ринуться в его объятия, и ласково мурлыкать. — Что-то случилось? — Мягким тоном спросила Хитоми, опасаясь плохих новостей. — Нет, конечно нет. Просто я хочу вам кое-что показать. — С улыбкой ответил Кеншин, и погладил подошедшую к нему Карин. — Уверена, это очередная дурацкая карточная игра… — Недовольно фыркнула Норико. — Нет, это не карточная игра. Уверен, это понравится даже такой вредине, как ты. — Ласково сказал он, и проследовал к беременной жене. — Пфф, если не понравится, через неделю после рождения щенка, мы с тобой вновь пойдем на охоту! — Заявила она утвердительным тоном. — Хорошо. Но я уверен, что ты будешь без ума от этого ящика с бесконечной трансляцией насилия… — С улыбкой прошептал он, вспомнив, как много людей в его прошлом мире высказывались о чрезмерно высокой степени насилия на телевидении. Норико, как и остальные, мало что поняла, и лишь пожав плечами, последовала за Кеншином, который шел прямиком в комнату отдыха. Едва оказавшись внутри, она была удивлена произошедшим изменениям. Обильную часть комнаты занимал огромный диван, и несколько шикарных кресел, а на стене висело нечто похожее на огромное, черное стекло. — Ничего себе, Кеншин, это же телевизор! — Удивленно воскликнула Касуми, и часть девушек радостно переглянулась между собой, а часть совершенно не понимала, о чем идет речь. — Что такое телевизор? — Спросила Макото, удивленно переглядываясь с абсолютно ничего не понимающей Карин. — Сейчас вы все увидите. — С улыбкой сказал Кеншин, и принялся рассаживать удивленных женщин по разным местам. Самым ценным местом считалось место рядом с Кеншином, однако он целенаправленно посадил рядом с собой Кейко, а так же Карин и Макото. — Ах! — Удивленно воскликнула Кейко, увидев включение телевизора. Макото и Карин в свою очередь не могли произнести ни звука, удивленно раскрыв глаза, и завороженно глядя на движущееся изображение. — Ч-что это такое?! — Прошипела Норико, едва сохраняя спокойствие. Все волосы на ее теле встали дыбом от шока, и желания дистанцироваться от неизведанного артефакта. — Это одно из лучших развлечений, которое придумало человечество в моем мире! — Гордо заявил Кеншин, мгновенно насторожив Кейко, которая впервые слышала эту информацию. — Каков он, ваш мир? — Удивленно спросила Макото. — Потерпи, скоро ты все увидишь. — Ласково прошептал Кеншин, и погладил ее по голове. Первое, что он решил им показать — это старый детский анимационный фильм «Король Лев». Однако эта версия отличалась гораздо лучшим качеством, и великолепной рисовкой, отчего даже сам Кеншин был слегка удивлен. — Не может быть! — Удивленно воскликнула Норико, вернувшись из смежной комнаты, проверив, что по ту сторону стены ничего нет. Она все еще не могла поверить в то, что в маленьком стекле могут быть спрятаны необычные нарисованные животные. — Норико, пожалуйста, сядь. — Мягко сказал Кеншин, и девушка нехотя подчинилась. — Н-невозможно! Мешки с блохами не умеют говорить! — В шоке воскликнула она, услышав человеческую речь из уст зверей. — Тшш! — Шикнули на нее все женщины без исключения. Рыжая тем временем с интересом смотрела на экран, но не совсем понимала суть происходящего. С получением метки контроля, ее интеллект заметно вырос, однако даже так она едва смогла узнать нарисованных львов, и с интересом продолжала наблюдать за происходящим. Четверо младших сыновей были не менее остальных увлечены происходящим на экране, и раскрыв рты, смотрели на удивительных, говорящих животных. Все с огромным интересом следили за судьбой маленького львенка, и звонко смеялись, наблюдая за его проделками. Макото и Карин были в неописуемом восторге от происходящего, и полностью позабыли о печенье, которое им дал Кеншин. Однако все изменилось, когда маленький детеныш Муфасы оказался в ловушке, с безумно несущимся на встречу стадом буйволов. Женщины тут же затаили дыхание, и в напряжении продолжили наблюдать, чем все закончится. Внезапно сильный лев, вожак своего прайда, без тени страха бросился вниз, и принялся всеми силами спасать своего детеныша, и получив несколько ранений, из последних сил вцепился в отвесную скалу, после чего был хладнокровно сброшен вниз собственным братом, претендовавшим на место вожака. Комната сразу же наполнилась громкими всхипами, и горестным плачем двух юных девочек. Карин и Макото были полностью подавлены, и громко разревелись, ища утешения у Кейко и Кеншина. Младшие сыновья вопреки сильнейшим позывам, сдерживали слезы, как могли, уткнувшись лицами в своих матерей. Остальные женщины едва ли смогли сдержать слезы, при виде этой душераздирающей сцены. Каждая видела в этой сцене что-то свое. Норико мгновенно окунулась в воспоминания, и увидела своего могучего отца, отдавшего жизнь ради того, чтобы сохранить молодняк. Хитоми в свою очередь ощутила дрожь, ибо увиденное резонировало с ее самыми ужасными кошмарами. Вместо льва она увидела Кеншина, который изо всех сил спешил на помощь одному из своих сыновей, но столкнулся с гораздо более сильным врагом. Кейко и Кеншин продолжали успокаивать своих девочек, и со временем Макото и Карин вновь начали улыбаться от веселых проделок юного льва, кабана, и суриката. Они впервые видели что-то настолько интересное, и довольно быстро увлеклись просмотром, наслаждаясь каждой секундой происходящего. — Это было великолепно… — Прошептала Норико, находясь под впечатлением от увиденного. — Не могу поверить в то, что такое чудо может существовать в нашем мире… Наш великий дедушка отдал бы все, чтобы получить возможность изучить эту штуку… — Прошептала Кейко, вспоминая свой родной клан. — К сожалению, этот мир еще не скоро увидит подобные технологии. Телевизор работает лишь в нашем доме, но стоит вынести его наружу, и он утратит все свои свойства. — Ответил Кеншин, ласково поглаживая пальцы на ее левой руке. Большую часть времени просмотра фильма он держал ее за руку, и наслаждался редкими ответными прикосновениями. После просмотра анимационного фильма, Кеншин обрадовал всех новостью о том, что этот фильм был не единственным, который они могут посмотреть. А так же шокировал их тем, что теперь телевизор есть в каждой комнате. Ко всему прочему, он продемонстрировал управление этим чудом техники, и помог им выбрать следующий фильм, а сам вернулся к работе. Глава 199 Следующие дни стали одними из самых ярких за долгое время. Девушки с головой погрузились в просмотр фильмов, которые советовал Кеншин, и обсуждали их даже во время приема пищи. Кеншин был очень рад такому исходу, и с улыбкой наблюдал за все больше социализирующейся Норико. Телевидение зажгло в ней гораздо более сильный интерес, чем в остальных женщинах, и она была безумно довольна просмотром всего, что видела на экране. Айя и Нацуми были в полнейшем восторге от «Титаника», и обе долго плакали, от невероятной истории любви. Хитоми, Норико, и Касуми в свою очередь по достоинству оценили фильм «Леон», и всем сердцем зауважали этого мужчину, с непривычной внешностью, но невероятно сильным духом. Подрастающие мальчишки, а так же старшие сыновья Кеншина, которые так же получили несколько огромных телевизоров, по большей части смотрели лишь суровые боевики. Впечатления от увиденного немного смазывались, из-за гораздо более слабых персонажей на экране. Любой из старших сыновей Кеншина чувствовал, что сможет справиться с любым из персонажей на экране. Исключением был лишь непостижимый человек из металла, которого называли «Терминатор». На победу над ним могли рассчитывать лишь те, кто достиг ранга Чунина. Сам же Кеншин практически все время проводил за тренировками, и долгими, выматывающими спаррингами. Он давно заметил, что все его способности связанные с псионикой, гораздо лучше развиваются в интенсивной битве. Однако его весьма слабое физическое тело никак не поспевало за ростом его псионических сил. Он предполагал, что если бы обрел физическую силу уровня Чунина, то после полного внедрения псионики в мышцы и кости, получил непостижимую мощь, как минимум сопоставимую с пиковым Джонином, и вкупе с формациями, без особых проблем смог бы защитить свою семью от Элитного Джонина. Именно поэтому, после возвращения из Кусагакуре, он поручил нескольким особо опытным сыновьям от Хитоми, с помощью новейшего оборудования заняться исследованием свойств чакры и ее воздействия на клетки тела. И хотя его собственные знания по анатомии были не достаточны, он полностью проанализировал все доступные лекарства, и приборы, почерпнув ценнейшие знания из подробных мануалов по использованию тех или иных приборов. Он не расчитывал на скорый успех, но начало было положено, и сыновья, под руководством Хитоми, неспешно занимались тщательным исследованием различных неизвестных им ранее взаимосвязей. После повышения способности «Создание Убежища» до седьмого уровня, Кеншину открылось еще больше высокотехнологичных приборов, и удивительных лекарств, огромнейшие мануалы по которым были освоены в первый же день, и на следующий переданы в головы сыновей, а так же любимой жены. Процесс передачи воспоминаний в разум жен был гораздо более медленным и утомительным. Кеншин далеко не с первого раза смог установить прочный ментальный контакт, и объяснить Хитоми, как отключить пассивную защиту. Однако даже так, дело медленными темпами сдвинулось с мертвой точки. Кеншин был рад, что Хитоми является настоящим мастером ирьениндзюцу, и может восполнить отсутствие научного образования, своим невероятным мастерством. В противном случае ему бы пришлось потратить, как минимум несколько лет на повтороное открытие синапсов, нейронов и нейромедиаторов. С появлением доступа к разнообразным фильмам и сериалам, Кеншин ожидал заполучить в свои руки хоть один из документальных фильмов по медицине, однако «система» целенаправленно блокировала любые источники информации, включая фильмы и сериалы, в которых подробно объяснялась какая-либо важная информация касающаяся научно-технического прогресса. Вечером 438-го дня случилось радостное событие. Мэюми подарила Кеншину еще одного сына, и он не мог не радоваться такому великолепному подарку. Роды прошли весьма тяжело, ибо у Мэюми не было в этом деле никакого опыта, однако все обошлось, и новоиспеченная мама, уже через двадцать минут после начала схваток, устало кормила малыша. Весь вечер Кеншин провел с ней, дабы успокоить ее разбушевавшуюся нервную систему, и не давать малышу слишком много плакать. Хитоми уверяла его, что роды прошли более, чем хорошо, однако он считал свое присутствие необходимым для успокоения родившей красавицы. Следующие несколько дней он уделял много времени Мэюми и малышу Сорок Первому, а так же подготавливал Норико к самому сложному испытанию в ее жизни. В последние дни перед родами, она была безумно агрессивной, и несколько раз едва не подралась с Хитоми. Кеншин был единственным, на кого она практически не рычала, а скорее наоборот, все время норовила ринуться в его объятия, и напроситься на ласку. Он старался проводить с ней больше времени, и успокаивать ее агрессивные мысли, дабы она не наломала еще больше дров. Помимо семейных забот, он уделял внимание и внешним проблемам, исправно продавая катаны и сюрикены через посредника в лице семьи Кимура. Так же, он не забывал об извлечении, переосмыслении, и последующей передаче опыта между сыновьями, что в свою очередь еще сильнее приближало его к освоению второго потока сознания. Несмотря на траур, все четыре команды исправно продолжали ходить на боевые задания, нарабатывая боевой опыт и принося славу Семье Накаяма. Кеншин не спешил формировать команду номер пять, вместо этого он поручил командирам команд иногда брать с собой менее опытного брата, дабы теоретический опыт подкреплялся практическим. После обеда 440-го дня, дом Семьи Накаяма в очередной раз навестил Абураме Тадао. Он хотел немного укрепить отношения между вассальной организацией, и Конохой. Кеншину было совсем не сложно уделить гостю час времени, к тому же он получал огромное количество разнообразной не секретной информации из уст Тадао. В частности Кеншин узнал, что долгожданный «экзамен на Чунина» будет проведен через четыре месяца. Он уже знал, что это не совсем «экзамен» на становление Чунином, а нечто вроде олимпийских игр, в которых великие деревни, и не только, соревнуются между собой, показывая силу своего подрастающего поколения. Основной целью экзамена на Чунина была вовсе не демонстрация удали своего молодняка, ибо талантливый шиноби является не более, чем неплохой инвестицией в будущее, но для нынешних властителей мира они не представляли особого интереса, ибо шиноби, показавшие себя лучшими из лучших, на проводимом раз в четыре года экзамене, не обязательно достигнут даже уровня Элитного Джонина. Основной целью этого мероприятия была политика, ибо более подходящей цели для безопасного сбора конфликтующих сторон за столом переговоров, попросту не было. Помимо экзамена на Чунина, существовало собрание пяти Каге, однако созыв всех Каге был возможен лишь в экстренных случаях, когда над миром нависла гораздо более опасная угроза, нежели война между странами. Глава 200 На 441-й день случилось именно то, чего Кеншин так долго ждал. Проснувшись рано утром, он несколько минут не мог понять, что происходит. Он чувствовал, будто каждая мысль отдается эхом в его голове, и едва не впал в панику от мысли, что начал сходить с ума. С трудом приведя мысли в порядок, его настигло осознание, что это именно то, к чему он стремился. Он был настолько рад пробуждению второго потока сознания, что радостно подхватил на руки проснувшуюся, и подошедшую к окну Макото, прижав ее к себе. Она совершенно не растерялась, и мгновенно сцепила ноги у него за спиной. — Что случилось? — С улыбкой спросила она, обнимая его за шею. — Я сделал грандиозный прорыв! Теперь у нас больше шансов подготовиться к предстоящему хаосу! — Радостно ответил он, и нежно поцеловал ее вишневые губы. С каждым днем он все меньше воспринимал Макото, как свою младшую сестру, и все больше обращал внимание на ее цветущую сексуальность. Он не мог, и не хотел сопротивляться ее заигрываниям, и демонстрацией полной готовности к взрослой жизни, но все же, как мог откладывал момент окончательного единения. Открывшиеся перспективы были гораздо более весомыми, нежели могло показаться на первый взгляд. Мозг Кеншина был ключевым звеном в достижениях всех сыновей, ибо он связывал, и во многом анализировал полученный опыт в ниндзюцу и тайдзюцу. В последнее время количество дел требующих анализа увеличилось до непомерного количества, от чего Кеншин попросту не мог справиться со всем объемом информации, и осознанно тормозил развитие в некоторых областях, отдавая приоритет другим. Приняв душ, он полностью погрузился в осмысление новообретенной способности, и лишь через несколько часов смог привыкнуть к этому абсолютно новому чувству. Это было похоже на одновременное написание двух разных страниц текста левой и правой рукой, но в несколько раз сложнее. И даже богатый опыт в контроле над псионикой, и исследовании своего окружения, лишь немного ускорил адаптацию ко второму потоку сознания. Кеншин не мог не подумать о Нагато, который судя по всему мог разделять сознание на шесть потоков, практически не теряя в качестве каждого отдельного потока. Он не до конца был уверен, что Пейн использовал именно полноценное разделение сознания, ибо в этом мире существовало огромное количество безумных и «невозможных» техник. Однако посвятить весь день тренировкам он не мог, даже если очень хотел. Чем ближе Норико была к родам, тем более нервной и агрессивной она становилась. Именно поэтому Кеншину приходилось все время быть неподалеку, и развеивать быстро накапливаемую агрессию. — Чтобы я еще хоть раз возлегла с тобой! Ты мерзавец, обманул меня! — Полу рыча, скулила Норико, лежа на современной медицинской кровати. — Тшш, успокойся. Скоро все закончится… — Ласково прошептал Кеншин, и погладил ее по голове. — Не трогай меня! В прошлый раз я и глазом не успела моргнуть, как ты сделал свое грязное дело, и теперь я лежу здесь! — Прошипела она, ударив Кеншина по руке. — Помолчи. Кричишь хуже самой изнеженной девки! Никакой ты не воин, а плакса! — Заявила Хитоми, ни секунды не раздумывая о выборе слов. — Ч-что?! Да как ты смеешь, корова! Я настоящий воин! — Ошеломленно воскликнула Норико, и мгновенно подавила все свои всхлипы. Кеншин лишь покачал головой, но не стал продолжать этот разговор. Он решил использовать гораздо более действенное средство для успокоения буйной красавицы, а именно — телевизор. Едва Норико увидела на экране группу охотников, загоняющих свою добычу, как сразу замолкла. Ее зрачки сузились, а внимание сконцентрировалось на невероятном процессе охоты. Она полностью погрузилась в происходящее на экране, и чувствовала те же эмоции, что и во время чудесной охоты. К удивлению Кеншина, процесс родов прошел гораздо более мягко, чем он предполагал. Норико лишь несколько раз болезненно поморщилась, но продолжала размеренно дышать, не отрывая взгляд от телевизора. Однако, едва услышав жалобный детский плач, Норико испытала нечто схожее с ударом молнии, и мгновенно птребовала отдать дитя. — Дай! Быстро! — Прорычала она, глядя пылающим взглядом на Кеншина. — Тшш, малыш, вот, иди к маме… — Ласково прошептал Кеншин, и протянул маленький лысый комок обратно к матери. Норико без разговоров прижала малыша к груди, и дала ему вкусить материнское молоко. Лишь после этого малыш замолчал, и с особым усердием принялся есть, всеми силами пытаясь высосать молоко из материнской груди. Кеншин лишь молча наблюдал за действиями Норико, которая бережно завернула малыша в нежную, но теплую ткань, и принялась гладить. Из ее глаз непроизвольно потекли слезы, и она лишь крепче прижала ребенка к себе. — Никогда бы не подумала, что она способна пробудить материнский инстинкт в самый последний момент… — Прошептала Хитоми, в миг подобрев к этой неуправляемой и дикой девушке. — Поздравляю, милая. Уровень таланта сорок три единицы! Кушай, малыш Сорок Второй, и расти сильным воином! — Радостно сказал Кеншин, получив дитя с самым высоким показателем таланта. — Мой малыш будет самым сильным воином нашего племени, и с легкостью потеснит старших братьев! — Заявила Норико, ни капли не сомневаясь в сказанном. Кеншин был очень рад рождению такого талантливого сына, и уделил им с Норико очень много времени, пока наконец даже невероятно выносливая воительница не провалилась в глубокий сон. Он лишь поцеловал их обоих, и тихонько покинул родильную комнату, позволив им набраться сил. ***** Последующие дни поглотили Кеншина с головой. Помимо огромного объема работы, на него свалилось не менее огромное бремя по уделению внимания своим женщинам. И хотя телевизор помогал отвлечь внимание большинства жен, Кейко и Макото все еще требовали к себе внимание. Однако если Кейко просто хотела быть рядом с Кеншином, и часами разговаривать с ним обо всем на свете, а Макото лишь желала спать в его кровати, поведение Норико удивило его больше всего. Новоиспеченная мать вовсе не собиралась делать скидку на возраст малыша, и едва он начал ходить — приступила к тренировкам. Кеншин некоторое время противился подобному подходу, но затем осознал его эффективность. Малыш Сорок Второй был настоящим сыном своей матери, и воспринимал эти тренировки, как невероятно увлекательные игры, даже если мог весьма болезненно удариться. Падения и ушибы совершенно не останавливали малыша, и он проявлял одно из самых лучших качеств, которые были присущи далеко не всем сыновьям Кеншина, а именно — упорство. Он был настолько необуздан, что мог зарычать на собственную мать, когда у него что-то не получалось. Даже подзатыльники с ее стороны не заставляли его изменить свое отношение, и он гневался лишь сильнее, пока наконец Норико не сдавалась, и не в силах бить свое любимое дитя, прижимала его к себе. Единственным, кого Сорок Второй боялся и уважал — был его отец. Кеншин был гораздо добрее Норико и мог лишь баловать малыша, не считая необходимым заниматься тренировками, пока он растет, однако не противился интересному эксперименту со стороны Норико, ибо знал, насколько необычен ее кеккей-генкай.