Под скальпелем

Ежегодный рождественский бал в больнице Токийского университета был блистательным событием, проходившим в большом бальном зале расположенного неподалеку роскошного отеля. Мерцающие огни свисали с люстр, в одном углу возвышалась огромная елка, украшенная серебряными игрушками, а тихая джазовая музыка смешивалась с разговорами врачей, медсестер и персонала в их лучших нарядах. Праздничные гирлянды украшали бар, а официанты разносили подносы с шампанским и закусками. Это должен был быть вечер празднования, краткая передышка от больничной рутины, но для Чишии это была обязанность, которой он предпочел бы избежать. Он стоял у барной стойки, потягивая виски, в строгом черном костюме, подчеркивающем его худощавую фигуру; он выглядел в точности как тот загадочный хирург, каким его и знали. Но его взгляд с отстраненной скукой окинул комнату. «Зачем я здесь?» — подумал он, помешивая напиток. Для него общение с коллегами было пустой тратой времени — предсказуемые пустые разговоры, натянутый смех, демонстрация собственного эго. Он предпочел бы быть дома с медицинским журналом или анализировать сложный случай. Но, будучи заведующим кардиологическим отделением, он был обязан присутствовать на встречах, это была формальная отметка в отчете отдела кадров. Его взгляд скользнул к входу, где гости продолжали прибывать волнами. Именно тогда он увидел её — Таби, входящую в двери. Он никогда не видел её вне медицинской одежды, и странное чувство в груди, когда он её увидел, было… неожиданным. На ней было мягкое зелёное платье до колен, ткань облегала её фигуру элегантно и женственно. Её светлые волосы свободно ниспадали на плечи, а изящное серебряное ожерелье блестело в свете ламп. Макияж был сдержанным, но элегантным, подчёркивая глаза и губы. Чишия крепче сжал стакан, в груди у него мелькнуло что-то незнакомое. Она выглядит… мило. Это слово казалось недостаточным, но он отбросил его в сторону, не позволяя чувствам повлиять на себя. Она почти сразу его заметила, ее глаза загорелись застенчивой улыбкой, когда она подошла. «Доктор Чишия, — сказала она. — Вы уже здесь». Он поднял бровь. «Стоит сказать. Ты хорошо выглядишь, Ли». Ее щеки слегка покраснели от комплимента – каким бы неожиданным он ни был. «Спасибо. Вы тоже… хорошо выглядите». Она огляделась вокруг, оценивая обстановку: декор, еду, ужасные попытки коллег потанцевать. «Здесь так красиво». «Хм», — ответил он, пожав плечами. «В лучшем случае, терпимо». Он сделал глоток виски, задержал взгляд на ней еще на мгновение, прежде чем кивнуть в сторону толпы. «Иди пообщайся. Не трать вечер в баре. Я все равно уйду, как только будет уместно с точки зрения общения». «О… Хорошо. Может, увидимся позже?» Он ничего не ответил, наблюдая, как она уходит. В зале стало немного свободнее, когда она была внутри, но он остался на месте, довольный тем, что наблюдает издалека. Другой ординатор из группы Таби, Айко, быстро нашла её и втащила в компанию других ординаторов, и смех Таби доносился до него даже сквозь весь шум. Чишия вернулся к своему напитку, игнорируя случайных коллег, пытавшихся завязать с ним разговор. Эта ночь должна закончиться как можно скорее. Первый час прошел без происшествий. Чишия неспешно потягивал виски, время от времени поглядывая на Таби, которая передвигалась по залу. Она выглядела непринужденно, болтая с Айко и несколькими медсестрами. Но с наступлением вечера что-то изменилось. Сначала он заметил это в ее позе — легкое покачивание, когда она стояла у десертного стола, приложив руку ко лбу. Затем к ней подошел врач-ординатор — Кенджи, из отделения общей хирургии — небрежно обнял ее за плечи, и его рука задержалась на ее талии чуть дольше, чем следовало. Глаза Чишии сузились, он крепче сжал стакан. Таби рассмеялась над чем-то, сказанным Кенджи, но смех был нестройным — слишком расслабленным, слишком рассеянным. Ее глаза были мутными, а движения — вялыми, когда она попыталась отступить, но Кенджи притянул ее к себе, его пальцы коснулись ее бедра. Она нахмурилась, что-то пробормотала, но не оттолкнула его силой. В голове Чишии зазвенели тревожные дзвоночки, он пытался сложить все воедино: внезапная перемена в поведении, навязчивый коллега, оставленный без присмотра напиток, который она пила ранее. Он поставил стакан с звоном. Не говоря ни слова, он быстрыми шагами пересек комнату. Джазовая музыка и смех отошли на второй план, когда он дошел до них. «Ли, — сказал он. — Пора идти». Таби моргнула, глядя на него, ее глаза были затуманены, а на губах играла растерянная улыбка. «Доктор Чишия? Я… в порядке. Просто немного кружится голова». Кенджи с самодовольной ухмылкой крепче обнял её. «С ней всё в порядке, доктор. Мы просто развлекаемся». Взгляд Чишии метнулся к Кенджи. «Убери руку, или я уберу её за тебя». Кенджи колебался, но его бравада пошатнулась под пристальным взглядом Чишии. Медленно он отпустил Таби, отступив назад и пробормотав: «Да ладно, чувак». Чишия не стал терять времени, обняв Таби за талию, чтобы удержать её. Таби инстинктивно прижалась к нему, положив голову ему на плечо. «Пошли», — пробормотал он, ведя её к выходу. Несколько человек обернулись, за ними послышался шёпот, но он игнорировал всё это, сосредоточившись на том, чтобы вывести её наружу. Прохладный декабрьский воздух обдал их, когда они вышли на улицу, снежинки лениво падали с неба. Чишия подвел ее к тихой скамейке у входа. Она плюхнулась на нее, платье собралось вокруг нее, а глаза забегали, когда она пыталась сосредоточиться. «Я… я чувствую себя неважно», — слабо прошептала она. «У меня… кружится голова». Чишия сел рядом с ней, обняв её за плечи, чтобы она не упала. «Тебе подмешали что-то в напиток», — прямо сказал он. «Скорее всего, рогипнол. Через пару часов всё пройдёт. С тобой всё будет в порядке». Ее глаза расширились, слезы заблестели, и ее охватила паника. «Подмешано что-то? Но я… Кенджи дал мне этот напиток. О боже, я…» «Тише», — мягко прервал он, свободной рукой нащупав ее запястье и надавив пальцами на пульс, чтобы проверить его. Пульс был ровным, но учащенным, успокаивающим. «Просто дыши. Ты в безопасности. Я с тобой». Она прижалась к нему, и слезы текли по ее щекам. «Я такая глупая. Мне следовало быть осторожнее». — Ты не глупая, — сказал он, уже более твердым тоном. — Это он идиот. И с ним разберутся. Он рассеянно погладил большим пальцем ее пульсирующую точку. — Поговори со мной. Не засыпай. Расскажи мне о своей кошке — у тебя же есть кошка, правда? Она слабо кивнула, положив голову ему на плечо. «Да… Моти. Она пушистая… белая. Обожает обниматься. Я скучаю по ней сегодня вечером». Он кивнул, голос его был тихим и спокойным. «У меня аллергия на кошек, но они… терпимые. А что она делает, когда ты нервничаешь?» «Мурлычет… сидит у меня на коленях». Ее речь слегка заплеталась, но она изо всех сил старалась говорить связно, вцепившись пальцами в его рукав. «Ты… холодный. Но милый. Иногда». Губы Чишии дрогнули, на лице появилась редкая, едва заметная улыбка, за которой последовал короткий смех. «Мне нравится думать, что это эффективно. Но с тобой все будет в порядке, Ли. У тебя крепкий пульс — 110. Просто продолжай говорить». Она тихонько рассказывала о своих родителях, любимых сортах чая, даже поведала историю из своего детства в Киото. Чишия слушал, его ответы были немногочисленными, но ободряющими, он не отрывал пальцев от ее пульса. На этот раз ему это не мешало, её компания не раздражала, ему не мешало заботиться о другом человеке. Спустя время её состояние начало улучшаться, и она почувствовала, что дрожать стало легче. «Спасибо», — прошептала она, всё ещё опираясь на него. «За то, что… остался со мной». Он взглянул на неё, и выражение его лица смягчилось. «Не благодари меня. Просто… будь осторожнее. Мне только-только начало нравиться, что у меня есть ординатор».