Под скальпелем

В стерильных коридорах больницы, когда Чишия направлялся в кабинет директора на верхнем этаже, ощущалась необычайная тяжесть. Его вызвали в кабинет директора Ли посреди утра — беспрецедентный для него вызов. За годы работы в больнице его никогда не вызывали на личную встречу с этим человеком — на обсуждение бюджета, иногда на отчеты отделов, — но никогда на такую ​​встречу. «Что я наделал?» — подумал он. Это как-то связано с рождественским балом? Он действовал незаметно, обеспечив, чтобы о Кенджи сообщили без лишнего шума. Или, возможно, Танака пожаловался на их конфликт из-за ухода за госпожой Кимурой. Губы Чишии изогнулись в лёгкую сардоническую усмешку. Если я попаду в беду, пусть так и будет. Кабинет директора представлял собой просторный люкс с видом на городской пейзаж, обставленный темным деревом, с полками, заставленными медицинскими томами и семейными фотографиями, одна из которых привлекла внимание Чишии: юная Таби, застенчиво улыбающаяся в балетной пачке. Мило. Он отодвинул изображение в сторону, когда деректор Хироши Ли, строгий мужчина лет пятидесяти с седеющими волосами, жестом предложил ему сесть. «Доктор Чишия, — сказал Хироши. — Спасибо, что пришли так неожиданно. Кофе?» Чишия покачал головой, сохраняя свою обычную невозмутимость и сложив руки на коленях. «Нет, спасибо, сэр. Что это значит?» Хироши откинулся на спинку стула, сложив пальцы. Он некоторое время изучал Чишию, выражение его лица было нечитаемым, хотя, возможно, немного осуждающим. «Ты прямолинейный. Я это ценю. Дело в Таби». Бровь Чишии слегка приподнялась, в глазах мелькнуло удивление, после чего его отстраненность вернулась на место. «Моя ординаторша? Она жаловалась?» Хироши усмехнулся. «Нет, ничего подобного. На самом деле, она почти перестала со мной разговаривать. С тех пор, как она начала ординатуру, наши разговоры стали… редкими. Она самостоятельная, моя Таби — всегда такой была, даже в детстве. Но я волнуюсь. Как ее отец и как директор, я хотел бы услышать ваше мнение. Как у нее идут дела?» Чишия слегка расслабился. Это было не наказание — это была отеческая забота, облеченная в профессиональное любопытство. Ему очень не нравилось, что он так вмешивается в личную жизнь своего ординатора. «Она компетентна, — спокойно сказал он. — Неопытна, но быстро учится. Она здраво оценивает ситуацию и показала потенциал в стрессовых ситуациях». Глаза Хироши загорелись, на лице появилась редкая улыбка. «Рад это слышать. Я знал, что поручить её тебе было правильным решением. У тебя репутация отличного специалиста — и к тому же жёсткого. Ей это нужно». Чишия кивнула, но в её голосе промелькнуло лёгкое беспокойство. «Она не отстаёт». Директор вздохнул, наклонившись вперед. «Она всегда увлекалась медициной, еще с тех пор, как была девочкой и наблюдала за мной в операционной. Но… ординатура – ​​это жестокая конкуренция. Я использовал свои связи, чтобы она сюда попала – немного подделал ее экзамены, чтобы она сдала. Она умная, но давление… ну, вы понимаете, как это бывает». На самом деле, Чишия не знает, как обстоят дела. Слова пронзили его, словно нож, чисто и глубоко. Чишия замер, выражение его лица осталось неизменным, но внутри него вспыхнула ярость — холодная, кипящая злость, свернувшаяся в груди. Она подделала результаты своих екзаменов? Кумовство было его самой большой неприязнью, предательством заслуг, равенства навыков, которые определяли медицину. Он пробился в карьере исключительно благодаря интеллекту, презирая тех, кто полагался на связи. А Таби — его ординатор, та, в которую он вложил время, которую защищал, учил и даже немного полюбил, — получила свое место? «Директор, — сказал он обманчиво спокойным голосом, — вы подделали ее результаты?» Хироши пренебрежительно махнул рукой. «Небольшая корректировка. Она была близка к цели — просто блестящая, на самом деле, — но она никогда не была сильна в экзаменах. Как ее отец, я не мог позволить этому остановить ее. С тех пор она доказала свою состоятельность, не так ли?» Чишия резко встал, стул заскрежетал по спинке кресла. «Доказал свою состоятельность? С помощью поддельных документов?» Его тон был ледяным, с оттенком презрения. «Спасибо за разъяснения, директор. Если это всё…» Хироши нахмурился, на его лице отразилось удивление. «Доктор Чишия, я думал, вы меня поймете». Чишия ничего не ответила, лишь вышагнув вперед, едва сдерживая ярость. Как ей это удаётся? Обнаружение эмболии, восстановление аорты, практические навыки — мошенничество? Всё это не сходилось, но откровение обжигало, как кислота, и стало полным предательством всех его усилий, приложенных за последние месяцы. Он вложил в неё столько времени, увидел потенциал, а теперь сомневался во всём. Он застал Таби в общей комнате для ординаторов, потягивающую чай из термоса. Она подняла на него взгляд и застенчиво улыбнулась. «Доктор Чишия? Как прошла ваша встреча?» Он не сел. «Твой отец мне всё рассказал, Ли. Поддельные экзамены. Кумовство». Улыбка исчезла, лицо побледнело. «Что? Он… он тебе сказал?» «Признай это, — рявкнул он. — Ты всего лишь мошенник. Не смогла сдать экзамены по заслугам, поэтому папаша все подстроил. А я зря потратил время на твою подготовку». Глаза Таби заблестели от слез. «Нет, это не так… я не знала! Я думала, что сдала честно. Пожалуйста, доктор Чишия, я…» «Заткнись!» — резко перебил он, указывая на нее пальцем. «Ты молодец — слишком молодец для того, кто не справляется даже с элементарными вещами. Как? Еще и в ординатуре обманывала? Я не могу этого понять, Ли! Столько усилий ради лжи. Это оскорбительно!» Она стояла, из глаз текли слезы. «Я не мошенница! Клянусь! Я заслужила свое место здесь! Я заслужила свое место в качестве вашего ординатора!» «Заслуженно?» — горько рассмеялся он. — «На сфабрикованных основаниях, да. С тобой покончено, Ли. Я не буду учить ребенка из клана непотов. Я попрошу о переводе». Он выбежал, не дожидаясь ответа, оставив ее рыдать.