Тот, кто переписывает вечность

«Любовная картина, как и первоначальное любовное восхищение, всецело создана из запоздалых переживаний...» — Ролан Барт, «Фрагменты речи влюбленного». Поскольку мы не смогли бы, даже попытайся, восстановить первое впечатление по воспоминаниям Ю Джунхека – да, конечно, оно «записано», но где сейчас эта запись? Точно не у него –, момент для осознания этого ощущения будет взят абсолютно примерный, прошу простить мою небрежность в этом допущении. Он помнит снежное поле и пустоту. Помнит единственную живую точку в этом бесцветном пространстве – другого человека, добавившего живые слова среди миллионов мертвых. Это динамика в статичном пространстве, это заразительно и ярко. Это Ли Хакхён. Он знает его имя, и сейчас уже сложно было бы назвать этого человека иначе – особенно когда это «называние» приобрело особую и сакральную значимость. Но тогда это был единственный человек перед ним, и он понятия не имел, кто это. Единственный, и оттого абсолютно особенный, абсолютно атопичный. Воплощение того, что в этом поле не поддается описанию. Мы вспоминаем вещи не для того, чтобы их проанализировать, воспоминания — это статичная точка в нашей памяти, и поскольку это — его статичное воспоминание о «динамике» момента, оно будто покрывается странной психологической рябью от своего несоответствия. Но пусть так, зато оно всё ещё продолжает принадлежать ему, в отличие от многих утраченных. И пока он хранит это в себе, у него остается способность к «перечитыванию». Но.. Когда он вспоминает это снова, действительно ли «меняется не текст, меняется человек, его читающий»? Действительно ли Ю Джунхек спустя столько лет смотрит на этого человека перед собой в своем воображении другими, взрослыми глазами? Действительно ли та история, что они прошли, та связь, что создали, что-то изменила? А если нет, то чем является это воспоминание? История должна меняться при перепрочтении. Ли Хакхён перед его глазами, рассказывающий ту историю и дающий то обещание, — не меняется никогда.