Пепел на наших губах

Дверь его покоев закрылась глухо и тяжело, отрезая шум коридоров. В камине тлели угли, отбрасывая на стены колеблющиеся тени — будто сама буря затаилась под сводами камня. Баратеон медленно прошёл к креслу у огня. Тяжёлое, резное, обитое тёмной кожей — оно словно было создано для него. Он опустился в него с тихим выдохом, вытянул ноги и на мгновение закрыл глаза. Затем потянулся к графину. Вино плеснулось в кубке густым рубиновым светом. Он сделал медленный глоток — не ради вкуса, а чтобы дать мыслям выстроиться в ряд. Смеющийся Вихрь больше не смеялся. Он смотрел в огонь и видел не пламя — а балкон, алый закат и её улыбку. Её смех, лёгкий и звонкий, словно она вовсе не была принцессой, на плечах которой лежит тяжесть короны. «Ночь темна и полна ужасов…» — тихо повторил он про себя. Он не боялся ночи. Он ничего вовсе и не боялся, пока что. Он сделал ещё глоток. Он поднял взгляд к потолку, где тени от пламени плясали, как чёрные крылья. Она смеётся — и в этот миг мир кажется легче. Но он слишком хорошо знает, как быстро смех может оборваться. Его пальцы крепче сжали кубок. Если ужасы придут, подумал он, они встретят не деву на балконе, а дракона. Он откинулся в кресле, позволяя огню гаснуть медленно, и впервые за вечер не смеялся — а молча сторожил тишину. Он сидел, откинувшись в кресле, и медленно вращал кубок в пальцах. Вино лениво касалось стенок, огонь в камине потрескивал, тишина казалась почти вязкой. И вдруг — звук. Тихий. Скрежещущий. Не шаги. Не ветер. Он замер. Звук повторился — глухой, каменный, будто сама стена за его спиной вздохнула после долгого сна. Лорд медленно поставил кубок на подлокотник. Рука привычно скользнула к кинжалу на поясе. Он поднялся без шума и обернулся. Стена. Массивная, украшенная гобеленом с морским штормом. Она двигалась. Камень расходился медленно и тяжело, словно двери древней гробницы. Тёмная щель расширялась, пропуская узкую полоску света. — Что, к чёрту… — тихо выдохнул он. Проём открылся достаточно, чтобы в нём появилась тонкая фигура в черном плаще. Принцесса Рейлла. Она шагнула внутрь его покоев так, словно это был обычный коридор, поправивши волосы она взглянула на Баратеона. — Вы ещё не готовитесь ко сну, мой лорд? Он всё ещё держал руку на кинжале и смотрел на неё так, будто перед ним стоял призрак. Ответа не последовало. Она оглядела комнату, затем его, подойдя ко второму кресло она села рядом, и выхватила из рук бокал с вином. — Славно, — сказала она, словно удовлетворившись увиденным. Он медленно убрал руку от оружия. — Я знал что в Красном замке есть потайные ходы, но не думал что он уедет в мои покои. — произнес лорд довольно таки удивленно. В её глазах мелькнула искра веселья. — Один из многих, — ответила она спокойно. — Боюсь признаться, я думала, что знаю их все хорошо. Она обернулась и закинула ноги на маленький столик рядом. — Но к вам добраться было трудно. Он всё ещё смотрел на стену, затем вернул взор на девушку. — Вы хотите сказать, что сейчас прошли через толщу замковых стен… в мои покои? — Именно, — невинно подтвердила она. — Без стражи. — Разумеется. — Ночью. Она чуть улыбнулась и наклонилась к лорду. — Ночь темна и полна ужасов, помните? Она опустила кубок, на мгновение задумалась, будто только сейчас вспомнила, зачем пришла. — Ах да. Рейлла скользнула рукой за пазуху и вытащила свёрнутый тёмный плащ. Ткань была простая, без гербов и вышивки — грубая, городская. Она протянула его ему. — Держите. Он вам тоже пригодится. Он перевёл взгляд с плаща на неё. Лорд даже не удивился — лишь уголок его губ чуть приподнялся. — Так вот зачем вы штурмовали мои покои через стену. — Именно, — кивнула она. — И поспешите, мой лорд. Время уходит, а у нас его не так уж и много. Он спокойно поднялся, взял плащ из её рук и одним уверенным движением накинул на плечи. Ткань легла ровно, скрыв силуэт, приглушив блеск одежды. Он затянул завязки и посмотрел на неё с лёгкой насмешкой. — Надеюсь, вы предусмотрели путь назад. — Всегда, — ответила она. Он взял со стола кубок, допил вино одним глотком и поставил его на место. — Куда мы направимся? — В город, — сказала она тихо, но в её голосе звучал азарт. — Сегодня там ярмарка. Он кивнул, словно речь шла о военном походе. — Тогда не будем заставлять ярмарку ждать. Рейлла удовлетворённо улыбнулась и шагнула к открывшемуся проходу в стене. — Вот это я и хотела услышать. Он приблизился следом, совершенно спокойно, без колебаний. — Вы ведёте, принцесса. Она бросила на него быстрый взгляд через плечо. — Постарайтесь не смеяться слишком громко, Смеющийся Вихрь. — Если будет повод, — ответил он уверенно, — я его не упущу. И вместе они скрылись в тёмном коридоре за стеной. Потайной ход оказался узким и низким, выдолбленным прямо в толще каменных стен. Воздух там был прохладным и пах пылью и старым известняком. Рейлла шла уверенно, не замедляя шага, будто знала каждый поворот наизусть. Лорд следовал за ней спокойно и собранно, плащ скрывал его силуэт, шаги звучали глухо по древним ступеням. Они спустились по крутой винтовой лестнице, миновали несколько развилок и прошли через ещё одну скрытую дверь, замаскированную под часть кладки. За ней открылся узкий тоннель, ведущий уже за пределы замковых стен. Наконец впереди показался слабый свет. Каменная плита отъехала в сторону, и они вышли в тёмный переулок у южных ворот. Вдали слышался гул ярмарки, смех, музыка и звон монет. Замок остался позади, а перед ними раскинулся ночной город, полный огней и жизни. Ночь окутывала улочки Королевской гавани тёмным покрывалом, но огни факелов, отражаясь в брусчатке, бросали мерцающие блики на влажные стены домов. Тесные улочки были заполнены запахом рыбы, соли и дыма от печей, гулом редких караванов и шёпотом редких прохожих. Вдоль стен торговали ремесленники, из таверн доносился смех и шум кружек, а крики уличных детей переплетались с лаем собак. Рейлла шла уверенно, словно эта часть города была ей знакома с детства, ведя лорда сквозь лабиринт переулков, ступени мостовых слегка скрипели под ногами. Он следовал за ней спокойно, внимательно изучая узкие проходы, вывески и разломанные мостовые, пока их шаги не смешивались с шумом ночного города. — Почему вы сюда ходите? — наконец спросил он, слегка наклонив голову, чтобы заглушить шум вокруг. — Что вы находите привлекательного в этих улицах, принцесса? Рейлла усмехнулась, слегка отводя взгляд, и шагнула мимо прилавка с рыбной лавкой, слегка касаясь стен домов, чтобы не задеть ничего лишнего. — Привлекательного? — повторила она тихо, почти себе под нос. — Здесь нет ни блеска дворца, ни роскоши залов. Зато есть правда. И чаще всего приходится искать Эйгона. Лорд слегка нахмурился. — Ваш брат… Эйгон? — Да, — ответила она. — Он часто ходит по борделям. И мне приходится забирать его оттуда, чтобы его не нашли те, кто может доложить королю и королеве. — Вы имеете в виду, что… вы следите за ним сами? — уточнил он, удивлённо, но без осуждения. — Ни в коем случае — спокойно сказала Рейлла. — Мне все докладывают мои люди, где и как он. Если оставлю его одному, он попадёт в неприятности быстрее, чем вы успеете сказать «королевская гавань». Лорд кивнул, слегка улыбнувшись уголком губ. Они шли молча некоторое время, слушая ночной гул гавани, пока фонари не освещали перед ними просторный перекрёсток, полный движения и жизни, где город казался одновременно живым и диким. Ночные улицы Королевской гавани постепенно расширялись, и впереди замелькали огни ярмарки. Деревянные прилавки были ярко освещены масляными лампами, придавая всему месту тёплый оранжевый свет. В воздухе витал запах жареной рыбы, хлеба и сладких пирожков, перемешанный с ароматом мокрой соли с причалов. Разносчики выкрикивали свои товары, музыканты на углах улиц перебирали струны лютен и барабаны, а дети с криком носились между толпой, гоняясь за подвешенными игрушками. Рейлла шла уверенно, словно её ноги сами знали дорогу, а лорд, рядом с ней, наблюдал за всей этой жизнью с тихим интересом. Рыбаки обсуждали сделки, матросы смеялись, торговцы поднимали тосты, и весь город, казалось, жил своей собственной, дикой ночью, не зная покоя. И вдруг её взгляд остановился. Немного в стороне, на небольшой деревянной сцене, собралась группа людей. Их яркие, кричащие костюмы выделялись на фоне тёмных стен и факелов. Шуты переоделись в женские платья, наигранно и гротескно пародируя придворных и членов королевской семьи. Один изображал короля, другой — королеву, а третий — Эйгона, её брата, хмурого и неуклюжего в их искажённой игре. Рейлла остановилась, заметив, как публика вокруг смеётся, хлопает и свистит. Её взгляд был внимательным, но не сердитым — скорее спокойным и наблюдательным. Шуты высмеивали манеры её семьи, их привычки, смешивали действительность с выдумкой, превращая серьёзные придворные интриги в абсурдный фарс. — Вот это театр, — тихо сказала она лорду, не отводя глаз от сцены. — И вот так город видит двор: как фарс. Лорд кивнул, его взгляд был сосредоточен, но он не мог скрыть лёгкой улыбки. Рейлла слегка нахмурилась, но в глазах мелькнула искра веселья. Шуты обрушивали на публику лавину карикатур, выкрикивали рифмованные оскорбления и смеялись так, что даже сама Рейлла не смогла удержаться от тихого, короткого смеха. — Они не знают, кого на самом деле высмеивают, — произнесла она почти себе под нос. — Но знают, как веселиться. Лионель услышал её слова, и в этот момент он смог позволить смотреть на нее, пока она не видит. Запомнить черты её лица, пухлых губ, и разноцветных глаз. Глаза — то, что запомнилось еще с первой их встречи. Левый глаз был нежно фиолетовым, а другой был карим. Публика вокруг них гудела, свет фонарей играл на лицах людей, отражая яркость красок, смех и шум. Город жил, дышал, смеялся и, казалось, был беззаботным именно здесь, среди этих ночных огней и музыки. Рейлла повернулась к лорду: — Хотите посмотреть поближе? Сцена маленькая, но это лучшее, что я видела в ночной гавани за долгое время. И, слегка подталкивая его локтем, она пошла в сторону сцены, растворяясь в толпе, словно сама была частью этого ярмарочного шума. Они шли узкими, извилистыми улочками, смех и разговоры смешивались с ночным гулом города. Они оживлённо обсуждали какую-то забавную историю из прошлого: Лионель рассказывал сдержанно, а Рейлла перебивала, смеясь и добавляя свои комментарии. — Не хотите ли вы выпить? — вдруг спросила Рейлла, останавливаясь возле какой то таверны, и смотря на Лионеля с лёгкой игривостью в глазах. Он слегка удивился порыву принцессы, подняв бровь. — Вы меня, принцесса, с каждым разом удивляете всё больше и больше, — сказал он с мягкой улыбкой. — Но я не против. Рейлла кивнула, и направилась к двери таверны, открыв двери она зашла уверенно. Оглядевшись зал, встретившись взглядами с какими то людьми обмениваясь кивками. Лионель шёл сзади, слегка наклонившись, чтобы его взгляд всегда оставался на Рейлле — готовый вмешаться, если что-то пойдёт не так. И тут к Рейлле подошла высокая женщина, почти на полголовы выше самой принцессы. Рейлла же была низкая и стройная, едва доставала Лионеля по подбородку. Женщина кокетливо улыбнулась, приблизившись к ней и накрутила один из локонов Рейллы на палец: — Деточка моя… — произнесла она, чуть наклоняясь, чтобы заговорить тихо и сладко, — я думала, ты пропала. Давно тебя не было видно. Рейлла лишь усмехнулась, спокойно опуская взгляд: — Я никогда не пропадаю надолго. Женщина заигрывающе оглядела её с головы до ног, слегка покачивая локоном в пальцах, и при этом явно пыталась вывести Рейллу на реакцию. Женщина улыбнулась, отпустила локон и вдруг перевела взгляд на Лионеля. Её глаза блеснули, а голос приобрёл игривую нотку: — Так ты не одна, а ещё и с спутником! — произнесла она, слегка наклонившись к Рейлле. — Ууу… — завыла она, прикрываясь ладонью. Она шагнула вперед, распахнула руки и с широкой улыбкой обняла принцессу за талию и добавила: — Садитесь за стол, мои дорогие гости. Сейчас я вам принесу выпить. Рейлла только усмехнулась, слегка кивнув Лионелю, а он спокойно последовал за ней. Они уже сидели за низким столом из тёмного дерева, лавки скрипели под весом их тел. Лионель держал взгляд на Рейлле, но не мешал, позволяя ей свободно вести разговор. Аманда вернулась с двумя кружками тёмного, густого эля, пены почти переливались через край. Она поставила кружки перед ними с лёгким поклоном. — Спасибо, Аманда, — сказала Рейлла, слегка улыбаясь, и потянулась за кружкой. Аманда наклонилась к принцессе, опустив голос почти до шёпота, и прошептала что-то на ухо. Рейлла сначала моргнула, потом её губы расплылись в широкой улыбке, и тихий смех вырвался наружу. Она едва смогла поднять кружку к губам, так сильно дрожал смех. Лионель приподнял бровь, но уголки губ при этом чуть улыбнулись. — Что она вам сказала? Рейлла, всё ещё смеясь, покачала головой, чуть наклоняясь к нему: — Не могу раскрыть секрет… Но поверь, это было очень удачно. Аманда стояла рядом, сдерживая улыбку, явно довольная эффектом, который произвела. Таверна вокруг них шумела, смех других гостей смешивался с музыкой уличных музыкантов, а они двое сидели за столом, наслаждаясь моментом и тихим уединением среди шумной ночной гавани. Они сидели за столом, кружки с элем уже наполовину опустели. Рейлла аккуратно поднимала свою, при этом наблюдая за Лионелем с лёгкой улыбкой. — Вы выросли в Штормовом Пределе, верно? — начала она. — Должно быть, там много… интересных историй? Лионель кивнул, слегка усмехаясь: — Да, принцесса, там всё как в шторме: ветер, скалы, драгоценности, которые падают в самый неподходящий момент… И, конечно, истории. — Вы бы рассказали одну? — спросила Рейлла. — Не слишком опасную. Он приподнял бровь и взглянул на неё внимательно: — Если вы меня попросите… — Прошу. Он сделал короткий вдох и вдруг сказал мягко, почти шепотом: — Знаете, принцесса… обращайтесь ко мне на «ты». Рейлла слегка прищурилась, но улыбнулась: — Смелых ход, лорд Баратеон. Тогда ты тоже. Лионель откинулся на спинку лавки, слегка опершись на локоть, и улыбнулся, вспоминая что-то из своего детства: — Когда мне было лет десять, — начал он, осторожно выбирая слова, — я был маленький, но уж очень хитрый. Однажды решил «пошутить» над своим братом. Рейлла, наклонившись чуть вперёд, с любопытством смотрела на него: — Что же ты сделал? — Я подсунул ему… немного навоза, — сказал Лионель с невинной улыбкой, словно это было самое обычное дело. — В тарелку, когда он обедал. Я думал, что это будет безобидная шалость. Рейлла не сдержалась и громко рассмеялась, схватившись за живот и чуть опершись на стол: — Ты… ты просто прелесть — хохотала она. — И брат твой? — Ах, — усмехнулся Лионель, — он сразу понял, кто виноват, и начал гоняться за мной по всей кухне с деревянной ложкой. Я едва успел перепрыгнуть через бочку, а он всё равно успел зацепить меня шнурком сапога, и я упал, набил себе огромную шишку на лбу. Брат потом подшучивал надо мной, говорил что у меня вырастут рога, прям как у барана. Рейлла смеялась так громко, что прохожие в таверне обернулись. — И с тех пор… — добавил он, сдерживая улыбку, — я понял, что с навозом больше не шутить не буду. Рейлла разразилась таким громким, заразительным смехом, что весь угол таверны обернулся на них. Она едва держала бок от смеха, закрывая лицо рукой, но всё равно выдавала звуки, от которых Лионель едва сдерживал смех. И вдруг за их стол подсел кто-то. Рейлла резко подняла глаза — а перед ней стоял её брат Эйгон. — Что вы, лорд, такое рассказали? — спросил он, довольно прищурившись, с улыбкой. — Моя сестра прямо умирает со смеху. Рейлла едва могла выговорить слово: — Я… я не могу остановиться… Лионель, сдерживая смех, посмотрел на Эйгона и сказал с широкой улыбкой: — Я предупреждал, что это история из детства… но я не обещал, что она будет безопасной для королевской чести. Эйгон, уже хорошо прогретый элем, откинулся на спинку лавки и, поднимая кружку, сказал: — Аманда! Принеси ещё эля! Лионель чуть улыбнулся, а Рейлла осторожно взглянула на него: — Только не налегай на эль, — предупредила она, слегка усмехаясь. — Иначе я не потяну на своей спине вас обоих. — А меня тащить не надо, —услышав слова сестры, фыркнув, — и к слову, сестра, лучше не забывай, кто перед тобой. —Ах да, точно, — сделав вид будто Рейлле стыдно за свои слова, она положила ладонь на лоб, — как я забыла, что в Королевской гавани, нет человека который пьет больше. Он сделал паузу, подпивая, и вдруг заговорил с лёгкой насмешкой: — Кстати, недавно к нам на службу пришёл юнец. Молодой, ни разу не видел голую женщину. — Эйгон гордо улыбнулся. — Но, понимаете, я — профи в этом деле. И потому возложил на себя священную обязанность познакомить его с… практикой. Рейлла чуть приподняла бровь, но не могла сдержать лёгкий смешок, а Лионель, сдерживая улыбку, чуть наклонился вперёд. — Ну же, просвети нас. — сказала Рейлла закатав глаза. — Привёл юнца в таверну, — продолжил Эйгон, глаза его блестели, — у которой на втором этаже был бордель. Для не бедняков, разумеется. И… ну, скажем так, теперь он понимает, что в жизни есть вещи, которые не преподают на занятиях. Септы точно такого не расскажут. Рейлла прыснула от смеха, чуть опершись на стол, а Лионель тихо усмехнулся. — Эйгон… он, он умеет удивлять. — Обратившись к лорду произнесла она громко. — А что, принцесса? — сказал Эйгон с лёгкой усмешкой. — В этом мире нужно быть готовым ко всему. И ему нужно было, — он посмотрел на Баратеона своим едким взглядом, — выпустить петушка на волю. Рейлла, всё ещё смеясь, с трудом подняла кружку: — Ладно, брат… твоё чувство юмора не для слабонервных. Таверна постепенно наполнялась шумом, который уже не отличался — то ли это были разговоры, то ли смех, то ли звон кружек. Эль лился щедро, а истории становились всё громче и смелее. Эйгон уже говорил с жаром, размахивая рукой, будто командовал не столом, а таверной. Лионель сидел ровнее, но по его взгляду и лёгкой улыбке было ясно — тепло напитка и веселье вечера добрались и до него. Музыканты в углу вдруг заиграли быстрее — кто-то ударил в бубен, зазвенела свирель, и несколько пар поднялись со скамеек. Сначала нерешительно, потом смелее. Мужчины и женщины смеялись, кружились, кто-то хлопал в ладоши в такт. Рейлла наблюдала за этим недолго. В её глазах мелькнул огонёк. — Аманда! — позвала она весело. Высокая женщина рассмеялась и протянула ей руку. И вот уже Рейлла вскочила со своего места. Невысокая, но быстрая и лёгкая, она уверенно шагнула в круг танцующих. Аманда увлекла её в общий вихрь — юбки закружились, волосы рассыпались по плечам, свет ламп отражался в её смехе. Она двигалась свободно, без придворной сдержанности — как девушка, а не принцесса. Смех её смешивался с музыкой, и казалось, сама ночь кружится вместе с ней. Лионель и Эйгон остались за столом. Эйгон, слегка покачиваясь, ухмыльнулся: — Смотрите, сестрица совсем забыла, что она принцесса. Лионель не ответил сразу. Он наблюдал спокойно, внимательно — без тени осуждения, без излишнего восторга. В его взгляде было уважение и тихое удовольствие от того, что она позволила себе быть свободной. — Нет, — произнёс он наконец негромко. — Она прекрасно помнит, кто она. Просто сейчас она выбирает быть живой. Эйгон фыркнул, но спорить не стал. Музыка становилась громче. Весь зал уже был в движении — кружки поднимались, кто-то подпевал, кто-то стучал каблуками по полу. А Рейлла, смеясь, кружилась с Амандой среди этого хаоса — лёгкая, яркая, словно огонёк посреди шумной Королевской гавани. И оба мужчины — каждый по-своему — не отрывали от неё взгляда. Музыка становилась всё быстрее, каблуки отбивали ритм по деревянному полу, лампы покачивались от сквозняка, а в воздухе стоял густой запах эля и пряностей. Рейлла кружилась в танце с Амандой, её волосы выбились из причёски, смех звучал звонко и свободно. Она уже не выглядела принцессой — только молодой женщиной, живой и дерзкой. Лионель наблюдал. Его взгляд был спокойным, но слишком внимательным. Он не улыбался широко, не отпускал шуток — просто смотрел. Так смотрят не на танец, а на огонь: не отрываясь. В его глазах было нечто сосредоточенное, глубокое — уважение, интерес… и нечто большее, что трудно назвать вслух. Эйгон это заметил. Он прищурился, проследил направление взгляда Лионеля, затем усмехнулся и наклонился ближе: — Лорд Лионель… — протянул он лениво. — Не раздевайте взглядом мою сестру. По крайней мере, при мне. Лионель перевёл на него взгляд медленно, без смущения. — Я смотрю на танец, — спокойно ответил он. — А не на то, о чём вы подумали. — Конечно, — фыркнул Эйгон, но уголки его губ дрогнули. И в этот момент Рейлла, запыхавшаяся и сияющая, вырвалась из круга танцующих. Она огляделась, заметила Лионеля — и, не раздумывая, подбежала к столу. — Закружите меня в танце — воскликнула она, смеясь, и схватила его за руку. — Пойдёмте. Он даже не успел возразить. Она потянула его за собой, и Лионель поднялся — спокойно, но в глазах мелькнула искра. — Принцесса… — начал он, но она уже втянула его в круг. И вот он — высокий, статный, обычно сдержанный — оказался среди вихря юбок и смеха. Сначала движения его были осторожны, почти формальны, но Рейлла смеялась, кружила его, и постепенно даже он позволил себе шагнуть свободнее. Лионель наклонился чуть ближе, их лица оказались почти на одном уровне. Он сделал быстрый шаг, затем второй, отбивая ритм каблуком так, что даже музыканты подстроились под него. Рейлла рассмеялась — не тихо, а громко, смело — и ответила ещё более быстрым поворотом. Она выскользнула из его рук, будто проверяя, успеет ли он поймать её снова. Успел. Эйгон остался за столом один. Он тяжело вздохнул, отпил из кружки и покачал головой: — Вот так всегда. Опять меня кинули. Но долго ему скучать не пришлось. К столу подошла девушка с откровенным вырезом на платье, её тёмные волосы спадали на плечи. Она остановилась рядом, наклонилась чуть ближе и, улыбаясь, медленно поманила его пальцем. — Мой принц, — произнесла она сладко. Эйгон посмотрел на неё, затем на танцующих в центре зала, где Рейлла кружила Лионеля, и усмехнулся: Пиры стихли, музыка больше не разливалась по коридорам Красного замка, и один за другим лорды Вестероса покидали Королевскую гавань. Во дворе с утра до вечера стоял гул — запрягали лошадей, грузили сундуки, разворачивали знамёна домов. Город возвращался к привычной жизни. Скоро должен был уехать и лорд Баратеон. Рейлла стояла у балкона, наблюдая, как люди во дворе суетятся вокруг штормовых чёрно-золотых цветов. Её лицо было спокойным, но мысли — нет. Она не ожидала, что найдёт в нём столько интересного. В Лионеле не было придворной сладости, не было пустых комплиментов или навязчивой галантности. Он говорил прямо. Сдержанно. Иногда резко. Но честно. Он умел смеяться — не громко, но искренне. Умел танцевать — не ради внимания, а ради вызова. И умел смотреть — так, что становилось ясно: он видит больше, чем говорит. Её это удивило. Она поймала себя на мысли, что будет скучать по их разговорам. По его спокойному тону, который так странно контрастировал с её вспышками. По тому, как он не спорил ради спора — но и не уступал просто так. И Рейлла привыкла существовать среди этой мужской силы — лавировать, держать равновесие, не уступать лишнего и не просить больше, чем готова отдать. Рейлла стояла у окна в своих покоях, глядя на вечернюю Королевскую гавань. Солнце уже почти скрылось за стенами города, и свет стал мягким, янтарным. Во дворе слышались шаги, крики конюхов, звон металла — кто-то всё ещё готовился к отъезду. Она думала о своём. О взгляде, который не давил, а держал. Она почувствовала то, что чувствовала с Эймондом. Откинув эти мысли куда подальше, считая это глупым. Скоро все вернется на свои места, обычная жизнь королевской принцессы в стенах замка. Полеты на драконе, стрельба из лука, и тому подобное. Стук в дверь прервал её мысли. — Войдите. Служанка королевы склонила голову. — Её Величество повелела, чтобы вы ужинали сегодня со всей семьёй в малом чертоге. Рейлла коротко кивнула. — Я приду. Дверь тихо закрылась. Через некоторое время она вышла в коридоры замка. Каменные стены хранили прохладу, шаги гулко отдавались под сводами. Факелы уже зажгли, и их свет делал тени длиннее, резче. Подходя к малому чертогу, она услышала мужские голоса. Эйгон стоял у стены, лениво опираясь плечом на камень, в руках — кубок. Его улыбка была привычно насмешливой. Рядом — Эймонд, прямой, как клинок, руки за спиной, взгляд устремлён куда-то в пустоту, будто он находился не здесь, а уже на поле боя. Рейлла прошла мимо, не замедлив шаг. Ни приветствия, ни взгляда. Она села за длинный стол, аккуратно расправив складки платья. В ожидании короля. Королева уже сидела во главе стола. Её спина была безупречно ровной. Скулы напряжены, будто она сдерживала слова или гнев. Руки лежали на столе, сложенные одна поверх другой — слишком спокойно, слишком правильно. Её взгляд был направлен куда-то в сторону, не на детей, не на двери. Она будто вела внутренний разговор, к которому никто не был допущен. В зале повисла тишина. Эйгон первым нарушил её, тихо отхлебнув из кубка. Эймонд даже не шелохнулся. Рейлла смотрела прямо перед собой, чувствуя, как воздух становится плотнее. Двери малого чертога распахнулись с лёгким скрипом, и в зал властно вошёл десница, плечи его были расправлены, а походка уверенная, словно каменные стены слушаются каждого шага. За ним, слегка опираясь на рыцаря, медленно продвигался король. Его дыхание было тяжёлым, но взгляд пытался охватить всю семью сразу. Рейлла невольно нахмурила брови, когда сзади в зал вошёл другой человек — высокий и сдержанный, но с такой силой присутствия, что внимание невольно приковывалось к нему. «Что он здесь делает?» — промелькнуло в её мыслях. Лорд Лионель прошёл в зал спокойно, без лишней помпы, и приветливо кивнул всем, кто был за столом. Семья заняла свои места. Король тяжело дышал, ещё раз оглядывая окружающих. — А где Хелейна? — спросил он, взглядом обводя пустое место за столом. — Хелейна захотела поужинать с детьми, мой муж, — мягко улыбнулась королева, наливая вино королю в кубок. — Хорошо, — ответил он ровно. — Хорошо. Лионель занял место напротив Рейллы, аккуратно сев рядом с королевой и десницей. Его осанка была ровной, взгляд спокойным, но внимательным. Эймонд расположился напротив короля, как всегда неподвижный, словно страж, готовый к любому движению. Эйгон — рядом с Рейллой, слегка шаловливый, но всё же уважительный к порядку стола. Рейлла невольно метнула взгляд на Эймонда. Он словно уловил её внимание и резко поднял глаза в её сторону. Их взгляды встретились на долю мгновения. Рейлла, почувствовав это, сразу отвернулась, отвела глаза в сторону — тихо, почти незаметно, но сердцебиение уже слегка ускорилось. В зале повисла тихая, сдержанная атмосфера. Каждый шаг, каждый взгляд, каждое движение — всё казалось значительным. Даже тихий шум наливания вина в кубки звучал громче обычного. Беседа за столом текла медленно и пусто. Говорили о погоде в Штормовых землях, о состоянии дорог, о сборах налогов, о том, как скоро последние лорды покинут столицу. Обычные слова для двора. Ничего настоящего. Рейлла отвечала сухо, коротко, не поднимая глаз дольше, чем требовал этикет. Её голос был ровным, почти безжизненным. Иногда она чувствовала на себе взгляд Лионеля. Не дерзкий, не вызывающий — внимательный. Сдержанный. Он не смотрел на неё так, как в таверне. Здесь он был лордом, союзником короны, гостем при дворе. Но она всё равно замечала. И замечала другое — взгляд Эймонда. Холодный. Прикованный. Он не смотрел на неё. Он смотрел на Лионеля. И в этом взгляде было больше, чем просто наблюдение. Тишину разорвал скрип ножек стула. Король тяжело поднялся на ноги. Рыцарь рядом поспешно поддержал его за локоть, но он отстранился, желая стоять сам. Его дыхание было тяжёлым. Грудь поднималась неровно. Взор прошёлся по столу — по королеве, по сыновьям… и остановился на Рейлле. Она мгновенно выпрямила спину. Рука с кубком застыла в воздухе. Пальцы чуть сильнее сжали металл. Её глаза расширились, когда она почувствовала на себе не просто взгляд отца — решение. — Дитя моё… Рейлла, — произнёс король, и слова давались ему тяжело, словно каждое нужно было вытаскивать из груди. — Я… В зале стало так тихо, что было слышно, как трещит фитиль в лампе. — Я решил… обручить тебя с лордом Лионелем Баратеоном. Мир будто замер. Кубок в её руке чуть дрогнул, но она не уронила его. Эйгон резко поднял голову. Эймонд не пошевелился — только взгляд его стал острее. Королева застыла, лицо её осталось непроницаемым, но пальцы сжались крепче, она посмотрела на Рейллу, выжидая её реакцию. Десница медленно перевёл взгляд на внучку. А сам Лионель… Он не вздрогнул. Не улыбнулся. Не выказал ни радости, ни удивления. Он просто встал. Медленно. Уверенно. И склонил голову. — Для меня будет честью, Ваше Величество. Рейлла ощущала, как внутри всё сжимается и одновременно разжимается. Она не смотрела на него. Не сразу. Только спустя мгновение её взгляд всё же поднялся — и встретился с его. В его глазах не было триумфа. «Он знал, он мать твою знал» Рейлла медленно опустила кубок. Металл тихо коснулся стола — звук прозвучал слишком громко в напряжённой тишине. Она не смотрела ни на отца, ни на Лионеля. Её взгляд был прикован к тёмной поверхности стола, к тонкой прожилке в дереве, будто именно там можно было найти ответ. Она не успела обдумать услышанное. Мысли только начали складываться — удивление, вспышка воспоминаний о штормовых знамёнах, о танце, о его взгляде — как голос ее деда разрезал воздух. — Это мудрое решение, мой король, — произнёс он ровно, размеренно. — Ведь у вашей кузины Рейнис отец был тоже Баратеоном. Ваши ветви с этим домом связаны ещё со времён Эйгона Завоевателя. Союз укрепит старые узы и напомнит всем о прочности кровей. Его слова были точными, как расставленные фигуры на доске. Король тяжело опустился обратно в кресло. Рыцарь снова поддержал его локоть. — Благодарю, Отто, — произнёс он, утомлённо кивнув. Рейлла всё ещё смотрела в стол. Союз. Кровь. Узы. Ни одного слова о ней. — Рейлла, — тихо окликнула королева. В её голосе звучало не приказание — тревога. Рейлла подняла глаза. Мать смотрела на неё внимательно, почти настороженно, будто пыталась угадать, что именно сейчас произойдёт. Руки Рейллы лежали на столе. Пальцы медленно сжались, костяшки побелели. Злость поднималась медленно, как прилив. Не буря — пока ещё нет. Но волна уже набирала силу. Она не была ребёнком, которого можно просто поставить перед фактом. И всё же — она была принцессой. Её взгляд стал твёрдым. Она медленно перевела его на Лионеля. Если он и чувствовал напряжение, то не показывал. Он сидел прямо, спокойно, но взгляд его был на свои руки на столе, — не победным, не торжествующим, а виноватым. Это было не его решение. Но теперь это касалось их обоих. Воздух в зале стал густым, тяжёлым. Все выжидающе ждали ответ принцессы и тишину нарушил скрип ножек стула. Эйгон поднялся, покачнувшись едва заметно, и поднял кубок. На губах — полуулыбка, в глазах — знакомый огонь, который всегда предшествовал дерзости. — Ну что ж… — протянул он. — За новый союз. Он перевёл взгляд на Лионеля. — Надеюсь, вы будете хорошо относиться к моей сестре. Санфаер — быстрый дракон. И за пару часов долетит до Штормового Предела. — Не хотелось бы, чтобы это место стало вторым Харренхоллом. — улыбаясь произнес Эйгон. Королева резко повернула голову. — Эйгон, — её голос был тихим, но в нём звенела сталь. Её взгляд приказал больше, чем слова. Сесть. Замолчать. Эйгон задержал взгляд на Лионеле ещё на мгновение, затем фыркнул и опустился обратно на место, делая вид, что всего лишь пошутил. Рейлла, набравши в легкие воздуха встала из за стола, — я… — слова застревали в её горле, — если такова воля отца, я подчинюсь. — Выдавив эти слова, она посмотрела на мать, которая кивала на её слова, с тревожной улыбкой на лице. Она взглянула на Баратеона, он увидел её глазах сталь и долю страха. — Я очень устала, если вы разрешите, я покину вас. — Она посмотрела на родителей, в ожидании разрешения. — Конечно, дитя, иди. — Ответил король, слегка покашливая. И Рейлла словно буря вылетела из Малого чертога и направилась к Драконьему логову. Ей нужно проветриться и обдумать все. Услышав сзади шаги, она ускорила шаг, почти перейдя на бег.