the trace leading home

      «Заключительный отчёт по делу № 2904-25-HPD.

      В период, начиная с двадцать девятого апреля текущего года по пятнадцатое июня включительно, на территории города Хартмур, штат Монтана, была совершена серия убийств. По приказу шефа Райдера, руководящего департаментом полиции города Хартмур, и с целью скорейшей поимки преступника отделом по расследованию тяжких и особо тяжких преступлений была сформирована оперативная группа под моим руководством, включавшая лейтенанта Сэта Пармара, офицеров Эшли Лейн и Скотта Рейнорса, а также консультирующего судебно-медицинского эксперта Джину Вудс. В первые недели оперативной группы были найдены и задержаны предполагаемые подозреваемые — Фрэнк Эдвардс и Клайд Морли, чьи алиби, однако, в ходе проведения следственных мероприятий и допросов были подтверждены, а сами они из числа подозреваемых исключены».              Томас останавливает машину у высокого бетонного забора с квадратными выемками по периметру, глушит двигатель, открывает дверь, ступает на сухой, пыльный асфальт. Невольно вздрагивая от неожиданно резкого порыва ветра, посильнее натягивает на плечи шуршащую полиэстеровую ветровку и суёт руку в карман, нащупывая полумягкую пачку. Оранжевый фильтр сигареты опускает на нижнюю губу заученным за несколько месяцев движением и накрывает верхней, придерживая передними зубами. Чиркает зажигалкой один раз, второй, третий, подумывая, что пора купить автоматическую с кнопкой, и наконец затягивается, вдохом проталкивая никотиновое облако подальше через глотку и в лёгкие. Он прижимается спиной к боковой части капота и, скрестив ноги, безынтересно оглядывается по сторонам.       Впереди, огороженная тонкой железной сеткой, расстилается парковка; белая квадратная табличка, врезанная перед шлагбаумом в землю, большими красными буквами подсказывает, что только для сотрудников. Меньше, чем в паре сотен метров назад, неподвижным монументом из двух пластмассовых перегородок располагается остановка общественного транспорта, за ней — недлинная стена деревьев и фонарей, гордо именуемая парком. Обернувшись, в конце дороги перед поворотом можно увидеть жилые постройки и торговые точки, чуть дальше — крыши торговых центров и офисных высоток. Если смотреть на карту, то Томас сейчас стоит практически в центре округа Лэнгтон, где-то в северо-западной части города Лейкворт, где по чьей-то весьма странной и как будто бы ничем не оправданной задумке построена окружная тюрьма. Может, это какая-то своеобразная метафора? Или циничная шутка, намекающая, что, пока вокруг насыщенно кипит жизнь, она же в стенах этого здания утекает сквозь пальцы?              «После повторного исследования обстоятельств и поиска закономерности в фактах гибели возникло предположение о прямой или косвенной связи жертв с государственными органами, в связи с чем подготовлена и направлена официальная бумага в Центр судебных архивов, где было запрошено проведение совокупного анализа о совпадении по именам, чтобы выявить судебные дела, в которых могли участвовать три жертвы, поскольку после отправки запроса, но ещё до получения ответа на него была обнаружена четвёртая жертва».              Он делает пару последних затяжек, стряхивает пепел, тут же подхватываемый ветром, сплёвывает на землю загустившуюся слюну и отталкивается от машины. Неторопливо приближаясь к охранной будке, снова суёт руку в карман, теперь в противоположный, достаёт оттуда законное право здесь находиться и вытягивает его вышедшему навстречу мужчине, чей вид нисколько не лучше, чем у потрёпанного удостоверения, на которое он едва ли внимательно смотрит, поглядывает скорее так, для галочки, есть слова «полицейский департамент» и ладно, а кто он, откуда, с какой целью и к кому конкретно ему нескрываемо плевать.       От поста охраны до входа в главное здание приходится немного пройтись. Судя по ещё нескольким строениям вокруг, территория, наверное, обширная, но Томасу всё равно сравнивать не с чем — в окружной тюрьме он ни разу не был и побывать особо не стремился, но раз вселенная или любое другое мифическое существо продолжает над ним глумиться и издеваться, ему остаётся лишь пытаться убеждать себя, что всё, так или иначе затягивающее петлю у него на шее, это опыт, какой бы по-настоящему кошмарный он ни был.       Двойные двери перед ним услужливо открывает человек в бледно-коричневой форме, отступает назад, а второй такой же, но очевидно постарше, просит выложить все вещи из карманов и встать на заштрихованный квадрат. Томас монотонно выполняет все указания, вытягивая руки и позволяя пройтись по ним и остальному телу похлопывающими движениями, поворачиваясь, приподнимая края своей полицейской куртки и доказывая, что безоружен, разворачиваясь обратно, расстёгивая и распахивая её левую и правую части, реагирует на пару шуток о вреде курения вежливой улыбкой и проходит через металлодетектор. Его встречает крупная женщина с фамилией Раштон, если судить по нашивке над правым нагрудным карманом, дружелюбно здоровается, записывает, кто он и к кому, и, ведя по длинному коридору, напоминает о правилах встреч, уточняя про установленные тридцать минут и недопустимость физического контакта, а он решает не говорить, что в его случае физический контакт — это вовсе не недопустимость, это больше непереносимость.              «Подключённый к расследованию профайлер окружного департамента полиции Ричард Мортон в процессе написания заключения пришёл к выводу, что преступник, не демонстрируя на жертвах практической жестокости и агрессии, не проявляя сексуальных и социальных девиаций, руководствуется холодным расчётом, из чего сформировалось предположение о мести как о мотиве. В заключении также было указано, что он хорошо осведомлён о городских камерах наблюдения или имеет непосредственный к ним доступ, что навело оперативную группу на мысль о том, что преступник может являться сотрудником правоохранительных органов, которые при осуществлении своих служебных обязательств таким доступом на законных основаниях пользуются».              Он оказывается в небольшом, пропахшем дезинфицирующим средством и железом помещении, отчасти напоминающем школьную столовую — такие же столы, только с толстыми металлическими душками сверху, такие же скамейки, разве что привинченные к полу, такие же бесполезные плакаты, правда без указания состава сегодняшнего меню, разница лишь недостатке цветов поярче, в решётках на окнах и в отсутствии линии раздачи. Он хмыкает, занимая первое попавшееся на глаза место, садится, складывает руки на столе, переплетая пальцы, и, сгорбившись, ждёт.       Через десять минут, когда из семи столов свободным остаётся один, а наручные часы показывают ровно два часа дня, за дверью на противоположной стене слышится лязг ключей и цепей — там расковывают, освобождая запястья от наручников, самых послушных, которых за примерное поведение наградили возможностью таких свиданий, а не через стекло и с телефонными трубками. Здоровый мужчина в форме, комплекцией схожий с лейтенантом Сэтом Пармаром, выводит шесть человек в одинаковой робе, коротко их инструктирует и каждому называет номер стола, за который тот должен сесть.       Томас не видел Джейдена Хейза порядка ста двадцати дней, мысль о чём вдруг невольно напоминает ему о времени, когда он не видел его пять дней и от тоски по нему едва на стены не лез, а сейчас… он сидит, следит, как он шагает к его столу, и не понимает, испытывает ли что-то вообще. Поскольку сразу после задержания Джей дал признательные показания, и в судебных разбирательствах необходимость тем самым отпала, около месяца ему пришлось провести в городской тюрьме Хартмура, ожидая, пока ему назначат дату слушания, где вынесут приговор. Ни там, ни в суде Томас не появлялся, через Сэта узнал, что дело Джея, как он и предполагал, рассматривали, как убийства первой степени, но как без отягчающих, так и без смягчающих, узнал, что в совокупности всех обстоятельств, изложенных в заключительном отчёте и материалах к нему, от смертной казни его избавили, но дали по десять лет за каждую жертву, лишив права на условно-досрочное освобождение.              «Круг подозреваемых был значительно сужен после получения ответа из Центра судебных архивов. В присланных документах нами найдена информация о том, что первые три жертвы одновременно были участниками судебного заседания, рассматривающего дело (№ 2106-18-HPD) о поджоге, в результате которого погибло трое человек. Обвиняемый, Арло Кидд, был частично оправдан, приговорён к пяти годам условного заключения и направлен на лечение в городской реабилитационный центр. Последующая проверка установила, что среди погибших в пожаре была родная сестра патрульного офицера Джейдена Хейза».              — Сержант? Неужто соскучился? — вот так просто и обыденно, с неуместной иронией и ещё более неуместной широкой и искренней улыбкой, будто бы они как в старые-добрые собрались поболтать в баре, а не встречаются спустя четыре месяца в зале свиданий окружной тюрьмы.       Томас смотрит на него и в самом деле не знает, что сказать, потому что всё это время всячески старался избегать мыслей об этом дне, старался не думать, занять себя множеством разнообразных дел, начиная от выбрасывания дивана в гостиной, пропахшего слишком знакомым одеколоном с примесью не менее знакомого шампуня, и заканчивая первой поездкой в Лейкворт, чтобы передать материалы расследования прокурору. Он изо всех сил концентрировался на чём угодно, он ежедневно превращал собственную жизнь в один слаженный механизм, который работает согласно тщательно прописанному сценарию, лишь бы ни на секунду не задуматься об этом, об этой встрече. Он ехал сюда с пустой головой, разглядывал людей, рассматривал то, что его окружает, подмечал разницу в погоде, в архитектуре, в любой другой совершенно несущественной мелочи, ехал сюда скорее инстинктивно, чем целенаправленно.       — Ты не отвечаешь, — он чуть наклоняет голову вниз, как бы заглядывает, пытается высмотреть что-то определённое в глазах напротив. — Или я так изменился, что ты меня не узнаёшь? — и беззлобно усмехается.       Он, пусть и не настолько, но действительно изменился. Судя по робе, натянутой на плечи, немного набрал в весе, на щеках и подбородке появилась жёсткая щетина, под глазами образовались бледно-синие с фиолетовым подоттенком и тонкими красными сосудами круги, и светлых мягких волос больше нет — лишь короткие напоминания о них.       — Томми, не знаю, сказали тебе или нет, но у нас всего полчаса, — он огорчённо хмурит брови, — семь из них мы уже потеряли, так что… пожалуйста, начни уже что-нибудь говорить, что угодно, о чём хочешь, просто первое, что приходит в голову.              «На основании открывшихся обстоятельств и с помощью подконтрольной лейтенанту Пармару группе мистер Хейз был задержан и доставлен в офис полицейского департамента для проведения допроса, где в начале добровольно заявил, что тщательно спланировал, осуществил убийства тех, кто, по его мнению, участвовал в оправдательном приговор Арло Кидда, и не собирался останавливаться. Его причастность подтвердили найденные во время обыска его дома улики, в частности перчатки с олеофобным покрытием, на внутренней стороне которых в последствии были обнаружены его ДНК, и универсальный нож с потожировыми следами, подходящий под характеристики порезов на телах жертв. Психическое здоровье мистера Хейза было подвергнуто психолого-психиатрической оценке, которая зафиксировала его абсолютную вменяемость и отсутствие каких-либо критических расстройств, способных влиять на поведение и действия человека».              — А ещё меня хотят отстранить, провести внутреннее расследование, — Томас безрадостно усмехается, нервно массируя подушечку указательного пальца. — Подозревают, что я мог покрывать тебя или как-то помогать. Хотя весь мой отдел в это не верит, даже Кирби, когда узнал, посмеялся.       — И как они собираются это проверить? — хмыкает Джей. — Побегут ко мне спрашивать?       — Не знаю, мне… мне, если честно, всё равно, — он пожимает плечами, возвращая внимание к потускневшим серо-зелёным глазам. — Я… я думаю, что уволюсь, когда всё уляжется, — слегка дёргает уголком губ, заметив, как удивлённо Джей отводит голову назад. — Да, может, перееду, продам здесь дом и на вырученные куплю поменьше в какой-нибудь глуши, заведу себе скот и буду выращивать овощи.       — Ты? Выращивать овощи? Ты хоть примерно представляешь, как выглядят семена?       Томас не представляет, впрочем, это последнее, что его на самом деле заботит. Он не станет говорить, что его пугает сама мысль о переезде, о том, что придётся всё начинать заново в незнакомом месте, с незнакомыми людьми, в незнакомой обстановке, но под ручку с воспоминаниями, которые вряд ли когда-то оставят его в покое, не станет говорить, что боится всё бросить, боится сделать первый шаг в неизвестность, в прошлый раз обернувшийся для него катастрофой, разбитым сердцем и огромной болью, не станет говорить, что, даже после всего случившегося, не хочет оставлять Джея одного, но и не может просто забыть о том, что он натворил.       — Так и сделай, — вдруг произносит он.       — М?       — Так и сделай, Томми, уезжай, занимайся скотиной и выращивай овощи, если это поможет тебе никогда больше сюда не возвращаться.       — Джей…       — Я серьёзно, — он тяжело сглатывает, будто бы мысленно отговаривает себя от того, что собирается сказать, медлит, но, осознавая, что остаётся не так много времени, всё же продолжает. — Уезжай, — он сглатывает снова, и Томас замечает, как в ритм мерцающей лампы что-то поблёскивает и у его нижних век. — Это из-за меня, из-за меня они начнут с внутреннего расследования, а потом будут давить, презирать, тихо ненавидеть, пока ты сам не сдашься и не взмолишься об увольнении, понимаешь? Ты… ты этого не заслуживаешь.       Томас горько усмехается.       — А знать о том, что сплю с серийным убийцей, я тоже не заслуживал? — и тут же о сказанном жалеет, когда Джей отводит взгляд в сторону и ненадолго накрывает лицо ладонями.       Он говорит это не со зла, не пытается задеть за больное или содрать только образовавшуюся корку с ещё незажившей раны, риторический вопрос вылетает со рта невольно, не специально, как то, что ещё с начала встречи крутилось в голове. Он думает, что зря это ляпнул, думает, что Джейдену, хоть он и строит из себя клоуна, выпаливая шутки или улыбаясь, будто не проведёт следующие сорок лет за решёткой, и без того паршиво, что ему, ровно как и Томасу, и так погано сидеть здесь и говорить с ним, не имея не малейшей возможности прикоснуться, просто ощутить то самое тепло, в котором они оба однажды кутались двое суток.       Когда тот здоровяк в форме, что тридцать минут назад выводил в зал заключённых, громко объявляет «время», Томас, вразрез правилам, пытаясь сделать это незаметно для остальных, дотягивается и на миг всё-таки сжимает холодную ладонь Джея, не всю, всего лишь большой, указательный и не полностью средний пальцы, так, чтобы он заполнил, чтобы всегда знал, что, пусть он его не простил и не простит никогда, он всё равно рядом, всё равно… любит.              «Отдел по расследованию тяжких и особо тяжких преступлений сообщает об окончании расследования и передачи материалов дела в окружной суд для последующего вынесения приговора.

Полицейский департамент города Хартмур, штат Монтана

Сержант полиции Томас Бойд»