Холмс и Ватсон: дело о всаднике без головы

      — Вы не ушли под утро... Так сла-а-а-авно...       Сладко потянувшись, граф Антарес сел на постели, позволяя Ватсону (что уже предусмотрительно вернул рубашку на своё тело) ощупывать бледную руку. Убедившись в спокойном пульсе, доктор кивнул:       — Вы бы вряд ли обрадовались пустой кровати.       — Скажете, что со мной происходит? Точнее, кроме того, что я влюблён...       Эдвард коснулся ладони Ватсона. Доктор не отстранился и даже подался навстречу, чем смутил красавца:       — Мне очень жаль, что Вы влюблены, Эдвард. Вам нельзя волноваться, испытывать какие-то сердечные всплески, ведь это совсем плохо скажется на Вашей голове.       — Ну и ну...       Разочарованно выдохнув, граф предпочёл отвернуться, но Ватсон уверенной ладонью вернул его лицо обратно:       — У Вас серьёзная невралгия в голове, вызванная психической нестабильностью. И Вы расскажете мне, что именно, кроме нелепого мёртвого всадника, Вас взволновало и довело до такого состояния, когда Вы переехали из Италии.       Антарес грубо отстранил руку врача:       — Мэтью всё успел рассказать, верно?       — В том и дело, что нет. Ваш дворецкий очень переживает за Вас и хочет, чтобы Вы вернулись в тот климат, где Вам было хорошо.       — Не лезьте не в своё дело.       Граф зло посмотрел в сторону, но, испытав укол совести, нехотя решил рассказать:       — Я не могу оставить этот дом. Здесь жила моя мать, я до сих пор храню о ней каждое из материальных воспоминаний... Например, я не позволяю никому заходить в её запертую комнату, где лежат драгоценности, одежда, там даже есть её дневник.       — О, граф, Вы очень тоскуете по матушке?       — Да, но... Я не могу Вам ничего больше сказать.       Ватсон вздохнул. Чтобы помочь Холмсу с расследованием, ему нужно было выведать что-то полезное, хотя бы, у графа. Но играть на чувствах молодого человека доктор откровенно не желал.       — Понимаю Вас... В таком случае, поговорим о Вашей болезни. Как я и сказал, Вашей психике нужен покой, а также я буду делать Вам специальные массажи перед сном.       — Благодарю, Ватсон, но в этом нет нужды.       — О чём Вы говорите?       Эдвард горько усмехнулся и улёгся на спину:       — Когда Вы и Ваш друг раскроете дело, то уедете обратно в Лондон. Вас не станет, Вы будете лишь воспоминанием для меня.       Джон хотел возразить, убедить графа, что он напрасно нагоняет тучи, но ведь в словах несчастного и на самом деле одинокого Антареса сквозила правда — Ватсон вот уже несколько лет не принимал пациентов, а занимался расследованиями с Холмсом, разъезжал по разным странам и редко выделял время даже на себя самого, что уж говорить об ответственности за чьё-то здоровье.       — Знаете... Я сейчас принесу Вам завтрак, а потом Вы ещё поспите. Хотя бы пару часов.       — Как угодно.       Пребывая в тяжёлых мыслях о, возможно, нечто более глубоком, чем внезапная привязанность к молодому графу, Ватсон даже не заметил, как Холмс бодро вошёл в гостиную:       — О чём мечтаете?.. Ах, да!       Шерлок положил перед другом смятую записку. Ватсон удивлённо открыл её:       — И что я должен из этого понять?       — Сейчас расскажу... Сегодня утром в деревенской церкви был обнаружен труп священника, и какой труп! Без головы, вообразите себе.       Ватсон приоткрыл рот от удивления, а Холмс со злой весёлостью продолжил:       — На месте преступления обнаружена вот эта записка. Прочтите её, Ватсон.       Доктор вернулся взглядом к тексту, коряво пляшущему на бумаге:       — Здесь странные строки. Убийца пишет: "Я хотел примерить эту голову, но поздно понял, что святое мне точно не подходит, зато тело отлично согрело меня этой ночью"... Боже мой, Холмс, этот маньяк его ещё и...       — Да. Голову я обнаружил неподалёку, возле колодца. Но и это, пожалуй, не самое странное. Я осмотрел комнату убитого, она располагается на высоте третьего этажа и запирается изнутри. Никаких признаков взлома, убийца залез в окно, вот только сама стена не имеет элементов, за которые можно схватиться и подтянуться. А под окном я нашёл лишь следы лошадиных копыт.       Ватсон нервно оглянулся:       — Вы уверены в том, что больше не было следов?.. Не мог же преступник на крыльях влететь в окно!       — Знаете, друг мой, я почти готов поверить в то, что мы на этот раз столкнулись с чем-то совершенно противоестественным и даже потусторонним.       — Холмс, никакого всадника без головы не существует! Я уверен, что всему есть логическое объяснение.       — Что-то случилось?       В гостиную вошёл Мэтью и удивлённо посмотрел на двух друзей, вступивших в жаркую дискуссию. Сыщик слегка прищурился и пододвинул дворецкому записку:       — Сегодня ночью был убит священник. А это оставил на месте преступления всадник без головы, представляете?       Дворецкий иронично двинул бровью:       — Не говорите мне, что верите в эту чушь, сэр.       — А Вы верите?       У Холмса был пронзительный дар попадать в тайные страхи и внутренние людские переживания. Мэтью взял записку и молча изучил.       Ватсон мог поклясться, что дворецкий как-то резко побледнел.       — Вздор!       Штайн смял и без того потрёпанную бумагу прежде, чем отбросить записку обратно на стол:       — Никакой всадник без головы не убивал этого несчастного!       — Почему Вы так думаете? Он даже написал об этом.       — Джентльмены, я вас уверяю, что это точно не всадник без головы. И не вздумайте только искать его на самом деле — зря потратите время. Занимайтесь действительным расследованием, а не поиском байки!       Ватсон даже поднялся, чтобы успокоить разгорячившегося юношу, когда внезапно со двора раздался весёлый громкий крик:       — Мерзавец Антарес, я так соскучился по тебе!