Песнь БинЮаней

***

      Конечно, он не согласен.       Кому нахрен сдался Цанцюн, когда есть варианты намного безопаснее? Хуаньхуа, к примеру. Там, по крайней мере, не принято воспитывать учеников методом «выживи или умри», и шанс случайно попасть в немилость протагониста значительно снижается, хоть и не становится равным нулю.       Проще говоря, пойти учиться на Цанцюн — всё равно что ловить метеориты голыми руками или пытаться остановить цунами       И ведь проблема была даже не в самой школе.       Мир, созданный вокруг главного героя, словно состоял из людей, разум которых разбивался о собственное моральное уродство. В этом особенно усердствовал наставник Ло Бинхэ — Шэнь Цинцю (которого Юань, сам того не ведая спас). Он с остервенением, опережая всех прочих идиотов, рвался к уничтожению главного героя и, без сомнений, являлся ярким представителем отбросов. Казалось, он существовал исключительно ради того, чтобы догнать собственную смерть. В конечном счёте, простого бега за ней ему оказалось недостаточно, и потому он был стёрт с лица земли самим протагонистом.       И всё же — если так, то в чём причина, по которой Шэнь Юань вообще начал читать этот роман? Более того, дочитал его до конца? Не поймите превратно, Шэнь Юань вовсе не был мазохистом. Причина причиняла чрезвычайную боль даже такому энтузиасту, как он. Эта новелла вызывала не проходящее ощущение сюжетных дыр: тайна следовала за тайной, один слой уловок сменялся другим, а история в целом утопала в бесконечном количестве ложных следов.       В конечном итоге, после прочтения так и не удалось найти ответа ни на один из вопросов.       Какая у Шэнь Цинцю была причина так яро презирать и ненавидеть ребёнка? Зачем были введены персонажи, исчезнувшие без следа спустя десяток глав? Почему логика мира ломалась каждый раз, когда это было удобно сюжету, а затем делала вид, что так и было задумано? Почему любой конфликт решался лишь одним способом — па-па-па главного героя с очередной девицей невиданной красоты?       Шэнь Юань долго смотрел в пустоту, прокручивая в голове финальные строки. Развязка не приносила облегчения — лишь ощущение, будто его методично водили за нос, обещая смысл там, где в итоге осталась только куча недосказанностей. Это был не открытый финал, а банальное бегство от ответственности, прикрытое пафосными речами и красивыми словами.       И всё же…       Именно это и злило больше всего. Новелла была плохой. Раздражающей. Лишённой внятной структуры и логики. Но при всём при этом — она цепляла. Заставляла читать дальше, надеясь, что вот теперь автор наконец раскроет тайну, свяжет концы, объяснит очевидное.       Надежда умирала медленно. Где-то между очередным «всё станет ясно позже» и финальной точкой.       А ещё он злился!       Злился на всё сразу: на автора, на кривую логику этого мира и особенно — на то, что его первый день в новой реальности оказался вовсе не торжественным началом великого пути, а купанием в литрах демонической крови и сомнительным знакомством с сырым подвалом, больше похожим на братскую могилу, чем на место для пробуждения.       Никаких тебе живописных гор, никаких вдохновляющих наставников и даже банального «добро пожаловать». Вместо этого — холодный каменный пол под спиной, липкая кровь, уже начавшая засыхать на одежде, и тяжёлый, приторный запах, от которого мутило сильнее, чем от осознания собственного положения.       Если уж перерождаться, то хотя бы с минимальным комфортом. Но нет — этому миру, видимо, было принципиально важно сразу дать понять, что поблажек не будет. Юань стиснул зубы, подавляя желание истерически рассмеяться. Похоже, судьба решила начать знакомство с ним максимально доходчиво: здесь либо ты декорация, либо становишься частью гарема протагониста.       С того самого «злопамятного» дня, когда ему довелось лицезреть четырех лордов, прошло несколько дней.       Подвал остался позади, как и кровь, въевшаяся в память сильнее, чем в одежду. Теперь у него была кровать. Нормальная. С матрасом, который не пытался его добить, и крыша над головой, не покрытая плесенью. Всё это любезно обеспечил Юэ Циньюань.       Он снял ему комнату в гостинице.       Не в пещере, не в подсобке при зале медитации и даже не на полу у стены — в настоящей гостинице. Тёплой. Чистой. С горячей водой. Слишком хорошей, если задуматься.       И вот тут начиналось странное.       Юань никак не мог от него умыкнуть.       Юэ Циньюань появлялся утром — проверить, как он себя чувствует. Днём — «случайно» проходил мимо, когда Юань собирался выйти. Вечером интересовался, не нужно ли чего-нибудь ещё. Всё вежливо, спокойно, без давления… но с такой настойчивостью, что она ощущалась физически.       Стоило Юаню подумать о том, чтобы выйти одному или свернуть куда-нибудь подальше от людных улиц, как рядом тут же оказывался он. Будто между ними существовала невидимая нить.       Несколько дней прошло, а ощущение не менялось.       Юэ Циньюань не запирал его. Не угрожал. Не приказывал.       Он просто везде водил его за собой, будто боялся, что стоит отвернуться — и Юань снова исчезнет в крови, тьме и очередном подвале. И, что было особенно тревожно, Юань начинал подозревать: это делалось не из вежливости.       На пятый день его наконец передали с рук на руки.       Главный ученик Юэ Циньюаня оказался ровно таким, каким Юань и ожидал его увидеть: безупречно собранным, вежливым до стерильности и с тем спокойным выражением лица, за которым обычно прячется абсолютная уверенность в своей правоте. Он представился кратко и без лишних эмоций, а затем сообщил новость так, словно речь шла о прогулке после завтрака.       Экзамен.       Гора встретила их длинной каменной лестницей, уходящей вверх так высоко, что вершина терялась в облаках. Тысяча ступеней — по меньшей мере. Возможно, больше. Считать Юань не стал: после первых сотен дыхание уже сбивалось, а ноги начинали напоминать о себе тупой болью.       Именно тогда у него вновь возникла мысль сбежать.       Попытка номер один была робкой: он нарочно замедлил шаг, делая вид, что устал. Главный ученик лишь слегка повернул голову и тем же спокойным тоном предложил сделать привал… не меняя направления движения.       Попытка номер два оказалась изобретательнее. Юань «случайно» оступился и свернул на боковую тропу, уходящую в заросли. Через три шага его мягко, но неумолимо развернули обратно, будто это была заранее предусмотренная часть маршрута.       Третья попытка даже не успела оформиться в действие.       — Сюда, — произнёс ученик Юэ Циньюаня, не повышая голоса и не оборачиваясь, — экзамен проводится на вершине.       Не угроза. Не приказ. Просто констатация факта. Юань стиснул зубы и продолжил подниматься.       «Хамло» — Ненавязчиво пронеслось в голове.       А лестница всё не заканчивалась.       Когда последняя ступень осталась позади, лестница внезапно оборвалась, выпуская их на широкую горную поляну.       Воздух здесь был чище, прохладнее, пропитанным запахом бамбука и камня. Ветер лениво шевелил траву, а впереди уже собиралась толпа детей — шумная, пёстрая, неловко сгрудившаяся у края площадки. Будущие кандидаты, экзаменуемые, и так называемое «пушечное мяско», на попечение великому и прекрасному протагонисту. Те, кому ещё предстояло понять, во что именно они ввязываются. Шэнь Юань замедлил шаг и невольно начал всматриваться в лица.       Дети. В основном лет десяти–двенадцати. Кто-то держался уверенно, кто-то нервно теребил рукава одежды, кто-то старательно делал вид, что вовсе не волнуется. Взгляд Юаня скользил по ним цепко и внимательно, словно он искал не человека — а метку судьбы.       Протагонист.       Он ожидал чего угодно: необычную внешность, особую ауру, странное ощущение, будто мир слегка смещается вокруг одной фигуры. Но сколько бы он ни смотрел, ничего подобного не находил. Обычные дети. Испуганные, самоуверенные, уставшие. Ничем не выделяющиеся.       Иногда среди толпы попадались и те, кто был заметно старше. Подростки, почти юноши. Они стояли чуть в стороне, сдержаннее, молчаливее — и, как ни странно, выглядели менее перспективно. Шэнь Юань знал: чем старше кандидат, тем меньше у него шансов. Небо любит молодых, гибких. Тех, кого проще сломать и переписать.       Он нахмурился.       Если протагонист уже здесь, то он слишком хорошо маскируется.       А если его нет… значит, либо сроки сдвинулись, либо неприятности только начинаются.       «Система?» — Мысленно завопил Шэнь Юань.       [Загрузка... Загрузка обновления системы...]       [Обновление успешно воспроизведено!~ Система приветствует Пользователя!]       «Чего, обновление? Я ничего не обновлял!»       [В связи с обновлением ранней версии Системы такие функции, как: — получение различных квестов. — магазин Системы — скрытые квесты — успешно разблокированы!]       [Система обеспечивает всестороннюю поддержку Пользователя 24 часа в сутки, а также интерактивное сетевое взаимодействие]       «Черт с тобой!» — тяжело выдохнув, Юань спросил: «Где Ло Бинхэ?»       [Отвечая на вопрос Пользователя, Система не может дать ответ]       Шэнь Юаню словно врезали под дых.       На мгновение в голове стало пусто, звеняще тихо, будто кто-то выбил из него не только воздух, но и последние остатки уверенности. Он машинально сжал пальцы, ощущая, как прозрачная панель перед глазами мерцает и тут же стабилизируется, словно издеваясь.       «Не может дать ответ?» — мысленно переспросил он, с нарастающим раздражением.       Система, которая до этого исправно сыпала подсказками, статусами и сухими уведомлениями, теперь вдруг решила прикинуться бесполезной. Ни пояснений, ни намёка, ни даже стандартного «недостаточно прав доступа». Просто — не может. Это было хуже прямого отказа.       Что ж, значит, игра усложняется.       Главный ученик Юэ Циньюаня, всё так же безупречно спокойный и собранный, шагнул в центр поляны. Его движение было лёгким, почти незаметным, но сразу же притянуло к себе все взгляды — дети, которые до этого шептались и ерзали на месте, мгновенно замерли.       Он поднял руку, и воздух словно затих: даже ветер перестал играть с травой, создавая странное ощущение, будто время на секунду замедлилось.       — Экзамен начинается, — произнёс он ровным, чистым голосом, который звучал одновременно мягко и жестко. — Все кандидаты, приготовьтесь.       Шэнь Юань невольно сделал шаг назад, ощущая, как напряжение мгновенно сжало грудь.       Испытание началось почти сразу.       Дети рассредоточились по полянке, и каждому выдали небольшой участок земли. Шэнь Юань окинул взглядом свой «квадратик» — кусок травянистой почвы, слегка влажной от утренней росы.       — Копайте ямки, — прозвучал ровный голос главного ученика Цюндин, — сколько и куда — решать вам.       Юань знал из прочитанной книги как именно будет происходить экзамен, но всё равно смысл этого действия оставался загадкой.       Он опустился на землю и начал копать. Земля была холодной и плотной, мелкие камешки царапали ладони, но это не останавливало — отступать было просто глупо.       Не зря ведь его всё это время тащили на эту чёртову гору?       Вокруг дети так же усердно рыли свои квадраты, сгрёбши траву и землю. Кто-то молчал, кто-то тихо ворчал, но никто не задавал вопросов. На вершине горы, словно наблюдая с небес, стояли пиковые лорды. Их фигуры возвышались над полянкой, а каждый удар руками по земле, каждая выкопанная ямка попадала под их пристальный взгляд.       — Кажется, в этом году претендентов еще больше, чем в прошлом, — бросил Юэ Цинъюань       Шэнь Цзю сузил глаза, с нечитаемым выражением глядя на скопление детей — по его лицу невозможно было догадаться, радует его подобный наплыв желающих или, напротив, раздражает. Еле заметное движение двух пальцев — и веер слегка приоткрылся.       В этот момент к ним присоединился третий:       — Приветствую главу школы! — бросил он, не удостоив Шэнь Цзю ни единым взглядом — тот, в свою очередь, окатил подошедшего почти ощутимым потоком презрения.       Юэ Циньюань наблюдал за всем этим с привычным спокойствием, не выдавая ни эмоций, ни намерений. Его взгляд скользнул по детям на поляне, останавливаясь на каждом, словно проверяя их внутренние линии силы, терпение и решимость.       Лю Цингэ, стоявший рядом, шелестнул прядью волос и фыркнул: — Потенциал… — его глаза задержались на Шэнь Юане. — Видите, как он держится? Даже среди этих детей видно…       — Что ты имеешь в виду? — спросил Шэнь Цзю, наконец подняв взгляд, всё ещё сдерживая раздражение.       — Этот, — Лю Цингэ кивнул на Шэнь Юаня, — способен выделяться. Он усерден, наблюдателен и не теряет головы. Малый имеет шанс. Глава ещё в ту самую ночь заприметил это в нём.       Юэ Циньюань слегка кивнул, не прибавляя ни слова, но в воздухе повисло немое согласие. Даже Шэнь Цзю, с его надменной аурой, едва заметно кивнул.       Так, среди сотен детей, которые усердно копали свои ямки, взгляд мастеров остановился на нём. Потенциал был замечен, а значит, путь Шэнь Юаня только начинался — и внимание тех, кто способен изменить его судьбу, было уже приковано.       — И у этого есть потенциал, — продолжил Лю Цингэ. — Нельзя игнорировать.       Его палец медленно указал на ребёнка, сидящего чуть в стороне от Шэнь Юаня, сосредоточенного и сдержанного.       Шэнь Юань этого не слышал и не видел — он всё ещё копал ямки руками, пытаясь понять, зачем вообще проводят этот странный экзамен.       Юэ Циньюань кивнул, выражение лица оставалось спокойным и почти бесстрастным, а Шэнь Цзю слегка морщился, скрывая интерес и оценку.       — Возьмешь их, шиди Лю? — тотчас предложил Юэ Цинъюань.       — Пусть сами приходят, если пожелает, — ответствовал непреклонный Лю Цингэ.       Таковы уж обычаи пика Байчжань: можете явиться туда в любое время, если не боитесь, что вас отметелят по первое число. Если же вместо того, чтобы подняться туда, во всеуслышание сообщая о своем появлении, вы будете сидеть на попе ровно, ожидая, пока вас выберут — то будьте уверены, путь на пик Байчжань для вас закрыт.       — Прирожденный талант еще не гарантирует выдающихся достижений, — холодно бросил Шэнь Цзю.       — Во всяком случае, им не сложно будет превзойти того, кто начал путь совершенствования тела и духа в шестнадцать в отличие от приверженцев более консервативной практики, — отозвался Лю Цингэ, по-прежнему не глядя в его сторону.       — Шиди Лю! — сурово одернул его Юэ Цинъюань.       Не желая продолжать разговор, Лю Цингэ как ни в чем не бывало повернулся к нему спиной, бросив:       — Я на тренировку.       Только что был тут — и только его и видели, в этом он весь. Шэнь Цзю уставился ему вслед ненавидящим взглядом, всё еще трясясь от злости из-за последнего замечания. Его пальцы с такой силой стиснули веер, что тот жалобно затрещал.       — Шиди Лю совершенно не умеет вести себя в обществе, — извиняющимся тоном бросил Юэ Цинъюань. — Не стоит обращать внимания на его резкие слова.       Шэнь Цзю фыркнул, явно собираясь возразить, но ему помешала вскарабкавшаяся на скальный уступ Нин Инъин.       — Учитель, учитель! — запричитала она, обхватив Шэнь Цзю за пояс. — У Инъин появится новая шимэй или шиди?       При виде неё напряжение на лице Шэнь Цзю тотчас разгладилось:       — А тебе бы хотелось?       Нин Инъин яростно закивала. Подняв голову, Шэнь Цзю взмахнул веером и вновь окинул взглядом долину, явно что-то просчитывая, судя по сузившимся в задумчивости глазам.       — Я беру тех мальчишек, — внезапно заявил он.       Его взгляд остановился на Ло Бинхэ. Юэ Цинъюань застыл от неожиданности.       Видя, что Юэ Цинъюань что-то бормочет себе под нос, не спеша дать согласие, Шэнь Цзю с нажимом повторил:       — Я беру его.       Юэ Циньюань лишь кивнул, наконец соглашаясь, но добавил ровным тоном:       — Пусть Шэнь Юань тоже придёт. Он сам выберет, куда пойдёт.       Шэнь Цзю чуть нахмурился, но затем кивнул и сказал своей ученице:       — Иди, приведи его сюда.       Нин Инъин радостно развернулась и пошла по поляне, ловко пробираясь между копающими ямки детьми.       Спустя некоторое время, Шэнь Юань стоял перед Шэнь Цинцю и Юэ Циньюанем.       Юэ Циньюань мягко улыбнулся.       — Шэнь Юань, — начал он спокойным, ровным голосом, — сейчас у тебя есть выбор. Ты можешь остаться со мной и учиться у меня, или перейти к Шэнь Цинцю. Каждый из нас преподаёт по-своему, и путь, который ты выберешь, определит твоё будущее.       Он сделал короткую паузу, давая понять, что это решение не стоит принимать легкомысленно. — Если ты останешься со мной, я научу тебя не только силе и техникам боя, но и стратегии, пониманию энергии и контролю над ней. Если же ты выберешь Шэнь Цинцю, его методы более строгие, ориентированы на выносливость и точность, а также на развитие внутренней гармонии.       Юэ Циньюань слегка наклонил голову, наблюдая за реакцией мальчика. — Решение остаётся за тобой. Подумай, чего ты хочешь достичь, и с кем из нас ты сможешь достичь своей цели.       В воздухе повисла тишина, только лёгкий шелест листьев снаружи напоминал о том, что время идёт.       Шэнь Юань невольно сглотнул и опустил взгляд, лихорадочно перебирая варианты. Юэ Циньюань… жуткий. Не в смысле откровенной жестокости — нет, скорее в том, как он смотрел: слишком внимательно, будто видел насквозь, будто уже вынес приговор и просто тянул с оглашением. Быть его учеником означало постоянно жить под этим взглядом, а к такому Шэнь Юань был совершенно не готов.       Шэнь Цинцю же… он был ещё страшнее. Холодный, резкий, с той самой аурой главного злодея, который не прощает ошибок и не утруждает себя лишними объяснениями. Одно неверное слово — и ты уже в немилости, а выбраться из неё, судя по судьбе главного героя, почти невозможно.       И всё же… Шэнь Юань медленно выдохнул. У Шэнь Цинцю, по крайней мере, были правила. Чёткие, понятные, пусть и беспощадные. Если не высовываться, не перечить и делать всё как положено, существовал шанс остаться для него просто… фоном. Незаметным, но живым.       Когда тишина стала совсем невыносимой, Шэнь Юань поднял голову и, собрав остатки решимости, сделал выбор. Пусть страшнее — но предсказуемее. И, возможно, именно это в данный момент значило больше всего.       — Для этого смиренного честь быть вашим учеником, мастер Шэнь — слова слетели с губ раньше, чем он успел передумать.       Шэнь Цинцю не ответил сразу. Он медленно поднял веер, привычным движением прикрыв нижнюю часть лица, и лишь глаза остались открытыми — тёмные, холодные, лишённые всякого выражения. Его взгляд скользнул по Шэнь Юаню неторопливо и тщательно, словно тот был не живым человеком, а предметом, подлежащим оценке.       От этого молчаливого осмотра становилось не по себе. Ни одобрения, ни явного недовольства — ничего, за что можно было бы зацепиться. Только спокойная, почти безразличная серьёзность человека, привыкшего решать судьбы одним словом и не испытывать при этом сомнений.       «И как протагонист выдерживал этот взгляд? Жуть какая...» — скользнуло в мыслях.       Наконец веер слегка качнулся, скрывая едва заметное движение губ.       — Встань ровно, — произнёс Шэнь Цинцю сухо. — Если уж решил быть моим учеником, хотя бы не дрожи как осиновый лист.       Шэнь Юань подчинился почти машинально, выпрямляя спину и заставляя пальцы перестать подрагивать. Лишь когда он поднял голову, до него внезапно дошло — слишком отчётливо, болезненно ясно.       Вот оно.       Именно так всё и описывалось в книге. Холодный взгляд, от которого хочется опустить глаза. Ровный голос, в котором нет ни тени эмоций, но который давит сильнее крика. Аура человека, рядом с которым ты заранее чувствуешь себя неправым — ещё до того, как сделал хоть что-нибудь. Шэнь Юань вдруг с пугающей лёгкостью понял тот самый, почти панический страх главного героя при виде Шэнь Цинцю. Не истеричный, не показной — а тихий, въедающийся под кожу, заставляющий каждое движение продумывать на шаг вперёд.       «Теперь ясно, почему он его боялся», — мелькнула мысль, и от этого осознания стало только хуже.       Если даже зная сюжет и стараясь быть осторожным, он ощущал такое давление… то что уж говорить о человеке, который рос под этим взглядом годами, постоянно опасаясь оступиться. Шэнь Юань едва удержался от нервного смешка. В книге этот страх казался преувеличенным. Сейчас же он понимал: нет, всё было даже мягче, чем в реальности. И всё же… раз уж он здесь, отступать поздно. Оставалось лишь одно — быть внимательным, молчаливым и как можно менее заметным. Желательно настолько, чтобы Шэнь Цинцю как можно дольше не находил причин вспоминать о его существовании.       Да и если так поразмыслить, то холодный и отчуждённый Шэнь Цинцю импонирует намного больше чем Юэ Циньюань со своей жуткой улыбкой.       Уж извольте понять этого недостойного, ведь он всё ещё не отошёл от тех «случайных» встреч с Главой Школы в гостинице!       Ещё Юаня кое-что тревожит.       А именно мысль о том, что главный герой «любимой» книги, которого он так хорошо знал, почему-то отсутствовал на экзамене.       Или присутствовал, но он его каким-то боком не заметил?       Разве он не должен сейчас стоять подле него и ждать указаний Шэнь Цинцю? Что вообще здесь происходит? Какого хрена система не отвечает на базовые вопросы?! Кто-нибудь дайте ему ответы, иначе он взорвётся здесь на месте, прямо перед Шэнь, мать его, Цинцю!       «Ну серьёзно, это что, тренажёр для нервов? Или какой-то злой тест на терпение?» — бурчал он про себя, нервно теребя край одеяний.

***