В горе и в радости

Вики проснулась от того, что кто-то настойчиво тыкался носом ей в шею. — Ммм... отстань, — пробормотала она, пытаясь зарыться лицом в подушку. — Не могу, — голос Мальбонте звучал подозрительно бодро для такой рани. — Там такое... — Что? Шепфамалум напал? Кай под окнами? Орден пришел нас арестовывать? — Хуже. Вики мгновенно открыла глаза и села, готовая рвануть в бой. — Что?! Мальбонте стоял посреди комнаты с самым несчастным выражением лица, какое она когда-либо видела. В руках он держал почерневшую кастрюлю, из которой валил густой черный дым. — Я хотел сделать тебе завтрак, — сказал он обреченно. — Но каша... того. Вики моргнула. Потом еще раз. А потом расхохоталась так, что с крыши, кажется, посыпалась черепица. — Ты... ты серьезно? — выдавила она сквозь смех. — Я думала, там апокалипсис, а ты кашу сжег? — Она не просто сгорела, — обиженно возразил Мальбонте, демонстрируя кастрюлю. — Она взорвалась. Я не знаю, как можно взорвать кашу, но у меня получилось. Вики сползла с кровати, все еще смеясь, подошла к нему и забрала злополучную кастрюлю. — Милый, — сказала она, отсмеявшись. — Ты сильнейший метис Тьмы. Ты выжил после пыток Шепфамалума. Ты сражался с армией теней. Но кашу тебе доверять нельзя. — Я понял, — вздохнул он. — Прости. — За что? — она поднялась на цыпочки и поцеловала его в уголок губ. — За то, что хотел сделать приятно? Иди сюда. Она притянула его обратно в кровать, и кастрюля была забыта где-то на полу. — Знаешь, — сказал Мальбонте, когда они снова лежали в обнимку. — Я думал, что после всего этого жить будет сложно. Война, Шепфамалум, угрозы... — А оказалось, что сложнее всего — не сжечь кухню? — усмехнулась Вики. — Ага. — Он поцеловал ее в макушку. — Но знаешь, мне нравится. Это... нормально. По-человечески. — Мы не люди. — Тем ценнее, — он улыбнулся. — Мы демон и метис, которые просто хотят жить обычной жизнью. С утренним кофе, сожженной кашей и этим видом из окна. Вики повернулась и посмотрела в окно. Солнце только вставало, заливая горы золотым светом. Где-то вдали кричали птицы. Идиллия. — Знаешь, — сказала она тихо. — Я согласна на тысячу сожженных каш, только бы каждое утро просыпаться вот так. — Это обещание? — он приподнялся на локте, заглядывая ей в глаза. — Это угроза, — фыркнула она. — Я заставлю тебя учиться готовить. — Тогда нам точно нужна новая кухня. — Купим. — И новый дом? — Построим. — И... — Маль, — она закрыла ему рот ладонью. — Помолчи. Дай мне насладиться утром. Он послушно замолчал, только смотрел на неё с такой любовью, что у Вики перехватывало дыхание. И она подумала в сотый раз за этот месяц: ради этого взгляда стоило пройти через всё. Через пытки, через битву, через пробуждение древней силы. Ради него — стоило. — Я люблю тебя, — сказала она вслух. — Знаю, — ответил он. — Я тоже. --- Они как раз доедали ужин (приготовленный Вики, без эксцессов), когда снаружи раздался странный звук. Что-то среднее между хлопком и шипением. Мальбонте мгновенно оказался на ногах, заслоняя собой жену. Вики тоже вскочила, и древняя сила уже пульсировала в её ладонях, готовая выплеснуться. Дверь открылась. На пороге стоял Кай. Вид у него был... странный. Белые волосы растрепаны, одежда мятая, а в пустых глазах плескалось что-то подозрительно похожее на смущение. — Я, э-э, — начал он. — Проезжал мимо? — Ты серьёзно? — Вики уставилась на него. — Ты приперся в наше убежище посреди ночи, чтобы сказать, что проезжал мимо? — Ну... — Кай переминался с ноги на ногу. — Вообще-то я сдаваться пришел. Тишина. Очень долгая, очень звонкая тишина. — Ты — что? — переспросил Мальбонте, решив, что ослышался. — Сдаваться, — повторил Кай и добавил торопливо: — Но не вам, а ей! — Он ткнул пальцем в Вики. — Ты сильнее Господина. Ты сняла метку. Ты забрала силу древних. Я хочу служить тебе. Вики открыла рот. Закрыла. Открыла снова. — Маль, — сказала она осипшим голосом. — Ущипни меня. — Я сам в шоке, — честно ответил Мальбонте. — Так что скажете? — Кай с надеждой заглянул им в глаза. — Я полезный. Я всё знаю про планы Шепфамалума. Я готовить умею. И кашу не взрываю, между прочим. Последняя фраза была явным ударом ниже пояса. Мальбонте заскрежетал зубами. — Ты специально? — Нет, это правда, — Кай пожал плечами. — Я вообще хорошо готовлю. Могу яичницу. Могу суп. Могу... — Хватит, — остановила его Вики. — Ты серьезно предлагаешь нам взять к себе бывшую правую руку Шепфамалума? Того, кто пытал моего мужа? Того, кто хотел нас убить? Кай вздохнул. — Я делал свою работу. А теперь я хочу делать другую. — Он посмотрел на неё с неожиданной серьёзностью. — Ты показала, что силу Тьмы можно не подчинять, а принимать. Что можно быть свободным, даже если внутри тебя живёт тьма. Я хочу научиться этому. Вики молчала долго. Очень долго. Потом повернулась к Мальбонте. — Что думаешь? — Я думаю, что он притащит нам проблемы, — буркнул тот. — Но готовить он умеет. Это плюс. — Решено, — Вики развернулась к Каю. — Остаёшься. Но учти: одна попытка предательства — и я выпью твою энергию до последней капли. Идёт? Кай просиял — впервые за всё время их знакомства вполне искренне. — Идёт! Я не пожалею, обещаю! Он вошёл в дом, огляделся и выдал: — У вас тут бардак. Давайте я приберусь, а заодно сделаю нормальный ужин. То, что вы ели, — это же несъедобно. Мальбонте зарычал. Вики засмеялась. А Кай уже хозяйничал на кухне, насвистывая какую-то мелодию. — Мы точно не пожалеем? — тихо спросил Мальбонте, обнимая жену. — Точно, — ответила она, глядя на то, как бывший враг ловко нарезает овощи. — Знаешь, у меня такое чувство, что наша семья только начала расти. — Ты про Кая? — И про тех, кто придёт следом. Шепфамалум теряет силу. Люди будут искать новый путь. И мы можем дать им этот путь. Мальбонте посмотрел на неё долгим взглядом. — Ты говоришь так, будто планируешь создать свой Орден. — Не Орден, — улыбнулась Вики. — Дом. Просто дом для тех, кому некуда идти. Он поцеловал её в висок. — Тогда нам точно нужен дом побольше. — Построим, — она улыбнулась, глядя на то, как Кай пытается найти у них на кухне соль. — А пока пусть живёт в сарае. — В сарае холодно. — Значит, будет лучше стараться, — хмыкнула Вики. С кухни донеслось обиженное: — Я всё слышу! — И правильно! — крикнула она в ответ. — Соль в верхнем шкафчике! --- Вечером они втроём сидели за столом и ели действительно вкусный ужин. Кай рассказывал о планах Шепфамалума, о его слабостях и страхах. Оказалось, даже божества чего-то боятся. — Одиночества, — сказал Кай задумчиво. — Он безумно боится остаться один. Поэтому так цепляется за тех, в ком есть его сила. Поэтому не отпускает Мальбонте. — Поэтому ты сбежал? — спросила Вики. — Поэтому я ищу семью, — честно ответил Кай. — У меня никогда её не было. Может, теперь будет. Мальбонте переглянулся с Вики. — Будет, — сказал он неожиданно твёрдо. — Но если ты ещё раз попробуешь меня пытать — я тебя лично в пепел превращу. — Договорились, — улыбнулся Кай. И это было начало новой, совершенно безумной, но их собственной семьи. --- Они вернулись в дом поздно вечером. Кай остался в сарае — Вики настояла, что "новенький должен пройти испытательный срок", хотя сама прекрасно знала, что Мальбонте просто ревнует. Не потому что не доверял ей. Просто присутствие другого мужчины в их пространстве, даже бывшего врага, царапало что-то древнее, собственническое. — Ревнуешь? — спросила Вики, когда они поднимались на крыльцо. — Нет, — слишком быстро ответил Мальбонте. — Ага, — усмехнулась она. — Милый, ты ревнуешь к существу, которое месяц назад хотело тебя убить. — Я не ревную. Я... осторожничаю. — Осторожничаешь, — она развернулась к нему, вставая на ступеньку выше, чтобы оказаться почти одного роста. — Ко мне? Мальбонте смотрел на неё снизу вверх, и в его чёрных глазах разгоралось что-то тёплое, тягучее, опасное в самом лучшем смысле этого слова. — К тебе — всегда, — сказал он тихо. — Ты — единственное, что я боюсь потерять. Вики моргнула, не ожидая такой честности. А потом медленно улыбнулась, наклонилась и поцеловала его — сначала легко, почти невесомо, но он тут же перехватил инициативу, прижимая её к себе, углубляя поцелуй, вкладывая в него весь страх последних дней, всю благодарность, всю любовь. — Идём в дом, — выдохнула она ему в губы. --- Внутри было темно — они не зажигали свет. Только луна светила в окно, заливая комнату серебристым сиянием. Мальбонте прижал Вики к стене, едва за ними закрылась дверь. Его руки уже блуждали по её телу — помнили каждую линию, каждую родинку, каждый изгиб, но всё равно не могли насытиться. — Я думал, что не увижу тебя больше, — прошептал он, покрывая поцелуями её шею. — Там, в плену... когда он ставил метку... я думал только о тебе. О том, что не сказал самого главного. — Что? — выдохнула Вики, запрокидывая голову, открывая ему доступ к чувствительной коже. — Что ты — моя жизнь. — Он оторвался от её шеи, заглянул в глаза. — Без тебя я никто. Просто кусок тьмы без цели и смысла. Ты дала мне всё. — Маль... — у неё перехватило дыхание — не от его рук, а от слов. — Я серьёзно, — он коснулся лбом её лба. — Ты спасла меня. Не тогда, в подземелье. А задолго до этого. Ты спасла меня в тот день, когда согласилась стать моей. Вики почувствовала, как глаза защипало. Она ненавидела плакать — всегда считала это слабостью. Но с ним слёзы были другими. Очищающими. — Ты — мой, — сказала она твёрдо. — И я никогда никому тебя не отдам. Ни Шепфамалуму, ни Каю, ни самой смерти. — Обещаешь? — Обещаю. Она потянулась к нему сама — жадно, требовательно, вкладывая в поцелуй всю ту силу, что теперь текла в её жилах. Древняя магия откликнулась на её эмоции, и комната осветилась мягким алым светом — это светились её глаза, её кожа, её крылья, которые медленно раскрывались за спиной. Мальбонте замер на секунду, поражённый этой красотой. — Ты прекрасна, — выдохнул он. — Я знаю, — усмехнулась она, стаскивая с него рубашку. — Но мне нужен не комплимент. Мне нужен ты. Он подхватил её на руки и понёс в спальню, даже не замечая тяжести. Крылья Вики касались стен, оставляя на них призрачные алые следы, но ни одному из них не было до этого дела. --- Он опустил её на постель — осторожно, почти благоговейно, словно она была величайшим сокровищем в мире. Вики тянула его вниз, нетерпеливая, жадная, соскучившаяся до дрожи. — Торопишься? — усмехнулся он, нависая сверху. — Три дня без тебя, — напомнила она. — Три дня ада. И месяц до этого — сплошное ожидание. Да, чёрт возьми, я тороплюсь. Он засмеялся и поцеловал её — медленно, глубоко, смакуя каждый миг. — Тогда позволь мне насладиться тобой, — прошептал он. — Ты заслуживаешь, чтобы тебя любили не торопясь. Вики хотела возразить, но его губы уже двигались ниже — по подбородку, по шее, по ключицам, оставляя за собой дорожку из поцелуев, от которых у неё перехватывало дыхание. — Маль... — выдохнула она, выгибаясь. — Тсс, — он поднял голову и посмотрел на неё — в лунном свете его глаза казались бездонными. — Позволь мне. Она позволила. Позволила ему изучать своё тело так, словно он видел его впервые. Позволила губам и рукам находить самые чувствительные места, доводить до исступления медленными, тягучими ласками. Позволила себе забыть обо всём — о войне, об угрозах, о будущем — и просто быть с ним. Здесь. Сейчас. Когда он наконец вошёл в неё, Вики вскрикнула — не от боли, от переполнявшего чувства единения. Крылья за спиной распахнулись сами собой, закрывая их обоих алым коконом, отгораживая от всего мира. — Я люблю тебя, — шептал Мальбонте в такт движениям. — Люблю. Люблю. Люблю. — Я знаю, — отвечала она, впиваясь ногтями в его спину. — Я тоже. Всегда. Навсегда. Они двигались в едином ритме — медленно, глубоко, идеально подходя друг другу. Тьма Мальбонте переплеталась с древней силой Вики, создавая вокруг них причудливые узоры из света и тени. Это было не просто соитие — это было слияние двух душ, двух сил, двух половинок одного целого. Когда они достигли пика почти одновременно, Вики показалось, что мир вокруг взорвался миллионом алых искр. Или это просто у неё в глазах потемнело от нахлынувших чувств? — Маль... — выдохнула она, обмякая в его руках. — Я здесь, — он поцеловал её в висок, всё ещё оставаясь внутри, не желая разрывать этот контакт. — Я всегда здесь. Они лежали молча, восстанавливая дыхание. Алый свет медленно угасал, крылья Вики сложились за спиной. Где-то в сарае возился Кай, привыкая к новому месту. Где-то далеко Шепфамалум строил новые планы. А здесь, в маленьком домике в горах, двое любили друг друга — сильно, нежно, навсегда. — Знаешь, — сказала Вики, когда голос вернулся к ней. — Я думаю, это был лучший способ отпраздновать наше спасение. Мальбонте хмыкнул, приподнялся на локте и посмотрел на неё. Его волосы растрепались, глаза всё ещё мерцали в темноте, на губах играла та самая улыбка, от которой у неё таяло сердце. — Это только начало празднования, — сказал он. — У нас вся ночь впереди. — А силы? — приподняла бровь Вики. — Ты же только что восстанавливался после пыток. — Благодаря тебе — полон сил, — он склонился к её уху, горячо шепча: — И намерен потратить их все до последней капли. На тебя. Вики засмеялась и притянула его к себе. — Ну тогда не разочаруй меня. — Никогда, — пообещал он. — Ни в чём. Луна светила в окно. Где-то вдалеке выли волки. А они любили друг друга снова и снова — жадно, нежно, отчаянно, стирая воспоминания о боли и страхе, заменяя их чем-то новым. Чем-то вечным. --- Утром Вики проснулась первой. Мальбонте спал рядом, раскинув руки, расслабленный и умиротворённый, каким она не видела его никогда. Шрам от клейма на лбу совсем исчез, словно его и не было. Дышал он ровно, глубоко, без тени того напряжения, что всегда жило в нём раньше. Вики смотрела на него и чувствовала, как сердце переполняется чем-то тёплым, огромным, невыразимым словами. Она провела пальцем по его скуле, по линии подбородка, по губам. Он улыбнулся во сне и перехватил её руку, прижимаясь губами к ладони. — Подглядываешь, — пробормотал сонно. — Любуюсь, — поправила она. Он открыл глаза — мутные со сна, но такие родные. — Сколько времени? — Раннее, — она улыбнулась. — Кай ещё не пришёл с завтраком. — Вот и отлично, — Мальбонте потянул её к себе, накрывая сверху. — Значит, есть время повторить. — Ты ненасытный, — фыркнула она, но не сопротивлялась. — Это ты меня таким сделала, — он поцеловал её в плечо. — Терпи теперь. Она засмеялась и обвила его руками. За стенами дома начинался новый день. Обычный, мирный, счастливый. Таким, каким он и должен быть, когда двое по-настоящему любят друг друга.