Грани между насмешкой и чувствами

Чочо заметила это не сразу. Сначала — смех. Не громкий, не раздражающий. Чужой. Потом — движение рядом с Боруто. Слишком близко. Слишком свободно. Она стояла у тренировочной площадки, лениво перекусывая, когда увидела их вместе. Девушка была из соседней деревни — участница обменной программы. Стройная, уверенная, с лёгкой улыбкой и открытым взглядом. Она что-то говорила Боруто, наклоняясь ближе, чем требовалось для обычного разговора. А он… Он улыбался. Не той дурашливой улыбкой, которой раньше всех раздражал. Другой. Спокойной. Настоящей. Что-то неприятно сжалось в груди. Почему меня это волнует? — резко подумала Чочо. Он может общаться с кем хочет. Она отвернулась. Сделала вид, что ей всё равно. Но взгляд снова и снова возвращался обратно — будто сам. — Ты их видишь? — тихо спросил Иноджин, подходя сбоку. — Кого? — резко ответила Чочо. Иноджин приподнял бровь. — Ясно. Шикадай, сидевший неподалёку, лениво открыл один глаз. — Это плохо, — протянул он. — Что именно? — спросила Чочо, не глядя на него. — То, что тебе не всё равно, — ответил он спокойно. Она сжала зубы. — Не говори ерунды. — Я не говорю, — пожал плечами он. — Я наблюдаю. Девушка рассмеялась — легко, непринуждённо — и коснулась руки Боруто. Случайно. Или нет. Чочо почувствовала, как внутри поднимается знакомая волна. Но это была не злость. Это было хуже. Он изменился, — подумала она. Он старается. Он стал внимательнее. Мягче. И теперь… он может быть таким не только со мной. Эта мысль больно ударила. — Чочо, — позвала Сарада. — Ты сегодня какая-то напряжённая. — Всё нормально, — слишком быстро ответила она. Она ушла раньше, чем кто-то успел задать ещё вопросы. ⸻ Позже, на закате, Чочо сидела одна на крыше. Ветер трепал волосы, но не приносил облегчения. Это глупо, — убеждала она себя. Он ничего не обещал. Он просто извинился. Просто стал… нормальным. Но почему тогда так больно видеть его рядом с другой? — Ты сбегаешь быстрее, чем обычно. Голос раздался рядом. Боруто. Она напряглась, но не обернулась. — У тебя, кажется, компания, — сухо сказала она. Он замер. — Ты про неё? Она промолчала. — Мы просто разговаривали, — сказал он после паузы. — Ничего такого. — Я не спрашивала, — ответила Чочо. — И это не моё дело. Он сел рядом. Не слишком близко. Но и не далеко. — Почему тогда ты злишься? — Я не злюсь. — Ты всегда говоришь это, когда злишься, — тихо заметил он. Она резко повернулась. — А тебе не всё равно? Он посмотрел прямо. Без шутки. Без маски. — Нет. Это слово повисло между ними. — Я не имею права… — он запнулся. — Я знаю. Но я хотел, чтобы ты знала: если я рядом с кем-то — это не потому, что я забыл тебя. И не потому, что ты мне безразлична. Сердце ударило сильнее. — Тогда почему? — тихо спросила она. Он выдохнул. — Потому что я учусь быть нормальным. И иногда ошибаюсь. Она опустила взгляд. — Я не имею права ревновать, — призналась она еле слышно. Он мягко усмехнулся. — А я не имею права радоваться этому? Она посмотрела на него — и впервые не отвела взгляд. — Ты сложный, Узумаки. — Ты тоже, — ответил он. — Но… мне это нравится. Между ними снова повисла тишина. Но теперь — другая. Тёплая. Опасная. Чочо поняла это слишком ясно. Ненависть давно закончилась. А вот чувства… только начинались.Чочо заметила это не сразу. Сначала — смех. Не громкий, не раздражающий. Чужой. Потом — движение рядом с Боруто. Слишком близко. Слишком свободно. Она стояла у тренировочной площадки, лениво перекусывая, когда увидела их вместе. Девушка была из соседней деревни — участница обменной программы. Стройная, уверенная, с лёгкой улыбкой и открытым взглядом. Она что-то говорила Боруто, наклоняясь ближе, чем требовалось для обычного разговора. А он… Он улыбался. Не той дурашливой улыбкой, которой раньше всех раздражал. Другой. Спокойной. Настоящей. Что-то неприятно сжалось в груди. Почему меня это волнует? — резко подумала Чочо. Он может общаться с кем хочет. Она отвернулась. Сделала вид, что ей всё равно. Но взгляд снова и снова возвращался обратно — будто сам. — Ты их видишь? — тихо спросил Иноджин, подходя сбоку. — Кого? — резко ответила Чочо. Иноджин приподнял бровь. — Ясно. Шикадай, сидевший неподалёку, лениво открыл один глаз. — Это плохо, — протянул он. — Что именно? — спросила Чочо, не глядя на него. — То, что тебе не всё равно, — ответил он спокойно. Она сжала зубы. — Не говори ерунды. — Я не говорю, — пожал плечами он. — Я наблюдаю. Девушка рассмеялась — легко, непринуждённо — и коснулась руки Боруто. Случайно. Или нет. Чочо почувствовала, как внутри поднимается знакомая волна. Но это была не злость. Это было хуже. Он изменился, — подумала она. Он старается. Он стал внимательнее. Мягче. И теперь… он может быть таким не только со мной. Эта мысль больно ударила. — Чочо, — позвала Сарада. — Ты сегодня какая-то напряжённая. — Всё нормально, — слишком быстро ответила она. Она ушла раньше, чем кто-то успел задать ещё вопросы. ⸻ Позже, на закате, Чочо сидела одна на крыше. Ветер трепал волосы, но не приносил облегчения. Это глупо, — убеждала она себя. Он ничего не обещал. Он просто извинился. Просто стал… нормальным. Но почему тогда так больно видеть его рядом с другой? — Ты сбегаешь быстрее, чем обычно. Голос раздался рядом. Боруто. Она напряглась, но не обернулась. — У тебя, кажется, компания, — сухо сказала она. Он замер. — Ты про неё? Она промолчала. — Мы просто разговаривали, — сказал он после паузы. — Ничего такого. — Я не спрашивала, — ответила Чочо. — И это не моё дело. Он сел рядом. Не слишком близко. Но и не далеко. — Почему тогда ты злишься? — Я не злюсь. — Ты всегда говоришь это, когда злишься, — тихо заметил он. Она резко повернулась. — А тебе не всё равно? Он посмотрел прямо. Без шутки. Без маски. — Нет. Это слово повисло между ними. — Я не имею права… — он запнулся. — Я знаю. Но я хотел, чтобы ты знала: если я рядом с кем-то — это не потому, что я забыл тебя. И не потому, что ты мне безразлична. Сердце ударило сильнее. — Тогда почему? — тихо спросила она. Он выдохнул. — Потому что я учусь быть нормальным. И иногда ошибаюсь. Она опустила взгляд. — Я не имею права ревновать, — призналась она еле слышно. Он мягко усмехнулся. — А я не имею права радоваться этому? Она посмотрела на него — и впервые не отвела взгляд. — Ты сложный, Узумаки. — Ты тоже, — ответил он. — Но… мне это нравится. Между ними снова повисла тишина. Но теперь — другая. Тёплая. Опасная. Чочо поняла это слишком ясно. Ненависть давно закончилась. А вот чувства… только начинались.