(не)правильные чувства

      Первое занятие плавно подходило к концу. В классе вновь послышались тихие диалоги и мягкий шелест бумаги — ученикам уже не терпится покинуть школу. Занятие с новым учителем хоть и было насыщенным на события и увлекательным, но, по правде говоря, очень даже вымотало. Между тем Сидоров, наоборот, успел хорошенько выспаться. Его кудрявая голова отлепилась от парты — в середине урока он сладко задремал от скуки. Теперь, придя в себя ото сна, парень медлительно, словно ленивец, пытался сложить книги и тетрадки в свой портфель. — Таким образом, мы можем сделать вывод, что на примере князя Андрея, автор говорит, как судьба одного зависит от истории другого. В битве при Аустерлице потерпели крах его мечты о славе. Своего прежнего кумира Наполеона он увидел другими глазами. Он понимает, что этот коротышка с амбициями на мировое господство на самом деле — простой убийца, который посылает на смерть своих соотечественников. — Учитель подводит итог и захлопывает книгу. Ноющая боль в уставших ногах растекается по его венам. — Он расслаблено садится. — К следующему занятию составьте подробный психологический портрет Наташи Ростовой. — Его пальцы поправили манжеты мятой рубашки.       Те, ученики, которые раньше внимательно слушали, теперь оживлённо прощаются с учителем и раскладывают по местам свои принадлежности. Раковских вновь поник и задумался, посмотрел в окно: словно бы дождавшись нужного момента за окном снова выглянуло солнышко. Его яркие лучи согревали улицу, но на этот раз там был пустующий дворик. Другого ожидать и не стоило — у всех детей-первоклашек уже закончились занятия. Они, резвые крошки, смешливые, с раскрасневшимися от беготни лицами, разбрелись по домам. Стоило посмотреть ещё более внимательно и сразу становилось ясно — птичка-малиновка, которая раньше упорно трудилась, теперь решила немного передохнуть. В крошечном жёлтом клювике трепыхался её обед. Маленький, склизкий червячок из всех сил извивался и пытался выбраться, но выходило не очень хорошо. Одно смыкание клюва, и он уже стал плотным обедом того, кто оказался сильнее. Если ты не проворный и хитрый — тебя не будут ждать, а с удовольствием сцапают. — Круто я его так провёл, а? — Медведев наклонился к другу, чтобы вопрос услышал лишь адресат. — Петарда в туалет, — голос звучал игриво, — круто же, ну! — От восторга он готов был прыгать на месте. Непременно поступил бы так, если бы не преподаватель, который стоял неподалёку. В такие моменты парень искренне сожалел, что их парты — это именно третий ряд у окна. При желании они всегда отлично просматриваются, становясь лёгкой мишенью для учителя. — Дурак ты, Васька, — шикнул на него друг, когда оторвал взгляд от окна и бросил последний учебник портфель, — если этот индюк набитый, — кивнул в сторону знакомой фигуры, бросил на неё мимолётный взгляд, — узнает, что это сделал ты. Дойдёт до директора. — помотал головой из стороны в сторону и всплеснул руками. — Ой, бро, не грузи! — Простонал Медведев, легонько толкнув друга кулаком в плечо. — Ты лучше скажи: успел сделать всё, что хотел? — Тот набросил лямку портфеля на себя. — Угу, — слабо отозвался парень, когда не спеша застегнул портфель. — успел. — Его лицо было мрачнее тучи. Кажется, он не хотел покидать стены родной школы. Пусть отношения с Квашонкиным не задались, но это можно исправить. Ну вот, атмосфера в доме Раковских — это совсем другое дело. Если ваза дала трещину, то её уже не спасти. — Колись, — не унимался одноклассник — что ты натворил. — Он широко улыбнулся во все тридцать два. — Подкинул что-то гадкое в портфель или ещё что?       Вася Медведев — это парнишка из того типа людей, от которых устаёшь. В сущности, он в этом не виноват. Он лишь хочет внимания и веселья. Глядя на него, на ум приходил лишь герой старого мультсериала — Скуби-ду. Они были и вправду похожи: оба трусливо бегут от опасности и любят покушать, всегда беспечны и любят затевать шалости. В этом таилась их притягательная сторона, которая завораживала. Будь он копией своего мульт-прототипа, он, наверное, постоянно вилял бы хвостом. Раковских знал друга с первого класса и уже привык к излишней активности. Буря энергии и куча идей не давали Медведеву жить спокойно. Привык, но всё ещё иногда пил успокоительные. Хотя, по большей части, лишь шутил об этом. Порой это помогало охладить пыл друга хоть на время. — Типа того, — отмахнулся парень и мельком вновь посмотрел на учителя. Тот, совсем не замечая пристального взгляда, склонился над столом и копался в книгах. — Вась, не хочу об этом сейчас. Давай, пойдём уже. — Его голос выдал грусть, и он тяжело, с болью в груди, выдохнул, представив возвращение домой. Он отвёл взгляд и посмотрел на друга. К мрачному лицу добавилась грузная тоска и щемящая печаль в сердце. Ноги в один миг налились свинцом и совсем не хотели двигаться. Так было всегда, когда наступало время возвращаться в родные стены. Он не мог этого изменить, и отчаяние плотной и вязкой волной накрывало его. — Может, заскочишь ко мне домой, а? — Вася подбадривающе тронул друга за хрупкое плечо. Он всегда видел уныние в глазах близкого и изо всех сил старался помочь. — Правда можно? — Переспросил со слабой надеждой. — Я с удовольствием! — В глазах вновь заблестели искры, а парень активно кивал головой. — Думаю, мама будет только рада. — Парень подошёл к двери, открыл её, выходя в тихий коридор. Приятель последовал прямо за ним.       Класс медленно пустел. Лишь изредка был слышен голос нового учителя. Он вежливо прощался со всеми. Видимо решил, что уйдёт из класса последним. Кажется, у него ещё осталось несколько незавершённых дел. Раковских обернулся и в последний раз взглянул на преподавателя. Незаметно для себя он умилился: преподаватель не спеша застёгивал портфель, а свободной рукой писал в своих бумагах ровным почерком.       Обычный. Совершенно обычный учитель, но нечто в нём притягивало. Может, твёрдость характера или необычайная синева глаз? В любом случае — школьник не мог устоять. Его щёки запылали в смущении, а сам он застенчиво опустил взгляд в пол. Вышел вслед за другом и смог выдохнуть. Его путь лежит не домой — идёт широко расправив плечи, а в душе бурлит ликование. Чувство благодарности Ваську и свободы от родителей захватывает его, когда Медведев приобнимает за плечи. Слегка поодаль шли Женёк и Гарик. Те, как всегда замешкались у выхода потому что нашлись дела интереснее и важнее. Всё как обычно — ничего нового. — Зубрилкин, — Сидоров догнал друзей и, наскочив со спины, обнял одноклассника, когда Саша уже прошёл пару метров по коридору. — завтра дай списать на уроке, очень надо! — Он умолял чуть не плача, хотя было понятно, что по большей части это было притворством. Он был хорошим актёром и при случае умело этим пользовался. — Дам, — прохрипел одноклассник, — только от шеи моей отцепись! — Он всеми силами пытался ослабить хватку, и вскоре ему это удалось.       Вдали от компании друзей шёл Оганисян. Он так увлёкся телефоном, что не сразу заметил, что отстал. Такое случалось часто и уже не вызывало особого удивления. Брюнет бы и дальше тонул в потоке киберинформации, но его отвлёк шум за спиной — это учитель споткнулся и упал. Вслед за ним раздался глухой хлопок и шелест бумаги. Смачные ругательства гулким воем разнеслись в стенах школы. Квашонкин, кажется, и не собирался сдерживаться. Он мгновенно поднялся и так же проворно отряхнул свою одежду. Всё содержимое портфеля теперь покоилось на полу: документы, конспекты и книги в беспорядке раскиданы по узкому школьному коридору. Мужчина вздохнул и присел на корточки, принимаясь собирать этот беспорядок.       Раковских обернулся на звук суматохи. Он заметил учителя и проникся к нему лёгкой жалостью. Парень заправил выбившуюся прядь волос за ухо и повернулся к друзьям. Те живо обсуждали предстоящие впереди экзамены и выпускной бал. Каждый хотел найти себе достойную пару на этот вечер. — Ребят, — обратился он к ним, — я сейчас. Идите пока без меня.— выпалил он прежде, чем в спешке преодолеть расстояние между ним и учителем.       Присел на колено и, выдохнув, он принялся помогать. Руки его едва заметно дрожали от нахлынувшего волнения или от того, что парень торопился. Сердце вновь стало тихо пробивать мелкие разряды тока. Знакомое, но уже давно забытые чувство. В последний раз с ним было такое, когда на улице к нему подошёл симпатичный мальчик и с улыбкой застенчиво протянул шоколадку. Было это, кажется, в третьем классе, и тогда с ним хотели просто познакомиться. Ситуация эта всплывала в памяти довольно редко, но всё же это осталось таким светлым и тёплым воспоминанием, что каждый раз вызывало слабую улыбку. Больше похожих чувств он не испытывал, однако, находясь так близко с учителем сейчас, он вдруг испытал похожий трепет. — Позвольте я вам помогу. — Мятые бумаги собраны в аккуратную и маленькую стопку. Бережно отправлены в раскрытый портфель. Документы и остатки канцелярии — отправлены туда же. Коридор вновь мог похвастаться чистотой и уютом, а на душе ученика стало теплее. — Я полагал, что ты умеешь только язвить, Раковских. — С насмешкой заметил слегка гнусавый голос. — Но, знаешь, спасибо, без тебя я бы копошился гораздо дольше. — Он одарил ученика тёплой улыбкой. — Вам спасибо. — Раковских растерялся и не сразу заметил, что ляпнул глупость. Как только осознал, то сразу исправился… — Ой, то есть… — ученик посмотрел на приятные ему черты лица и смущенно добавил, — не за что. Рад был помочь. Я намного лучше, чем Вы можете представить, — Сладковатый аромат одеколона вновь окутал его. Он застенчиво отвёл глаза. Обычно, его было не смутить такими глупостями, но этот учитель имел особый дар, который обезоруживал.       Мужчина положил в портфель последний учебник и уже собирался закрывать его. Но глаз зацепился за маленький и аккуратно свернутый прямоугольник. Он точно помнил, что его раньше не было. Брови нахмурились, а тонкие губы заинтересованно поджались. Он подаётся вперёд и поднимает бумажку, шустро разворачивает тщательно свёрнутый кусочек бумаги. Ученик застывает на месте, старается не двигаться, не дышать, в идеале даже не существовать, но это уже из области фантастики. Туго сглатывает и ждёт. Глаза учителя быстро бегут по тексту. Его эмоции сменяют друг друга и отражаются на лице: от искреннего удивления до робкого смущения.       «Я не мог сказать вам это прямо в лицо, но мне очень стыдно. Мне не сложно признать — был не прав. Извините, не мог на вас злиться и вступать в перепалку. Мы ещё мало знакомы, но что-то там мне подсказывает, что вы хороший учитель. Не знаю, согласитесь ли вы, но мне очень хотелось бы напроситься на дополнительные занятия. Вы не будете против проводить их для меня?       Ps. Знаю, подобное не имеет отношения к делу, но я просто не могу молчать и держать в себе. У вас невероятно волшебные глаза, готов тонуть в них целую вечность, но не примите, пожалуйста, за странность. Они так сияют, что находят отклик в моей скромной душе.» — Признавайся, тебе стало стыдно, и ты по своей глупости написал её? — Квашонкин выжидающе смотрел на ученика. — Меня не было в классе, и ты подкинул бумажку ко мне. — Учитель расплылся в улыбке зная, что прав. — Умно, Раковских. — Он свернул записку и вернул в портфель.       На глазах юного ученика разворачивалось целое детективное расследование, свидетелем которого он стал. Учитель не переставал удивлять, и это стало новым поводом для восхищения. Однако, вместе с тем хотелось обрести мантию невидимку, которая скрыла бы от взора внимательных глаз, позволила не отвечать на неудобные вопросы. Парню с трудом удалось побороть ком в горле, чтобы начать говорить: — Мне… — парень завис на несколько секунд и никак не мог придумать внятный ответ. В конечном итоге ляпнул то, что ему первым пришло в голову. — мне пора, извините…— Он поспешил подняться и уйти. В испуге пальцы похолодели и сильнее сжали лямку ранца. Парень бежал по коридору, стараясь совсем не оборачиваться. — Надеюсь, он теперь не побоится прийти на мои занятия, а то мне будет совсем неловко. — Посмеялся учитель, провожая взглядом удаляющуюся фигуру. Затем медленно поднялся на ноги и поплёлся к выходу из здания.       Вот и закончился первый день в школе для учителя. Он смог расслабиться, когда понял — ему достался относительно спокойный класс. Значит остаток года может пройти в редком для старшеклассников спокойствии — это не могло не радовать. Конечно, нужно ещё привыкнуть и найти того, кто виновен в происшествии с петардой, но это уже дело завтрашнего дня.       Выйдя на улицу Раковских ощутил слабый майский ветерок, который едва уловимо пробежался по спине. Парень слегка поёжился и осмотрелся в поисках своей компании: маленькие школьные клумбы украшали только-только распустившиеся гиацинты, тюльпаны и нарциссы. На открытых местах, прогреваемых солнцем, всюду зацветают одуванчики. Природа оживала после долгих зимних холодов. Словно бы свидетельствуя этому в некоторых местах ещё оставались грязно-серые лужи. Неподалеку от здания старой школы раскинулась маленькая детская площадка. Та пустует сейчас, но на переменах детишки часто резвились средь красочных каруселей, оставаясь под зорким присмотром взрослых. На душе вдруг стало теплее от одной только мысли, что кто-то так беззаботно проводит свои дни. Раковских бодро вдохнул свежий воздух полной грудью и в один миг почувствовал себя счастливее. Трава зеленела, а ива тихонько покачивалась, шелестя листочками. Птичка уже отобедала и радостно вторила яркому цветению природы, прыгая с ветки на ветку. Парень посмотрел на неё, и его озарила идея: при случае поймать птицу и сделать её своим домашним питомцем. Он широко расправил плечи, когда осмотревшись случайно заметил знакомую кудрявую голову. Друзья смеялись, активно жестикулируя. Кажется, они обсуждали планы на вечер. Саша просиял и неспеша направился к приятелям. — О, бро, — обрадовался Медведев, когда к ним подошла худощавая фигура. — Пошёл, блин, и пропал! — Раздосадовано протянул тот. — Там, в общем, — отмахнулся Раковских, — учитель задержал, — поспешил объяснить, — кажется, он теперь догадается, что это ты учинил тот погром в уборной, — тише и чуть медля продолжил, а затем виновато добавил, — прости.       Парень очень удивился, когда новый учитель за пару минут догадался от кого была записка. Его лица не коснулся даже секундный ступор. И теперь, когда удалось застать эту сцену в узком школьном коридоре, парень был уверен — не составит особого труда узнать и о происшествии. В итоге тот поймёт — Раковских мог помогать лишь его лучший друг. — Ну спасибо, — обиженно простонал Вася и стал сверлить друга холодным взором его голубых глаз. — удружил. — Брось, — поспешил исправить ситуацию школьник, — ещё обойдётся! — его тембр в свойственной ему звонкой манере тянулся спокойно и расслабляюще. — Пойдём? — Поторапливал друга Раковских. Ему уже не терпелось оказаться в уютной квартире Васька.       Вася согласно кивнул и, попрощавшись с одноклассниками, поплёлся в сторону своей многоэтажки. Друг послушно последовал за ним. Путь был не слишком долгий, и оба в такие моменты обычно молчали. Им было комфортно — приятное молчание как бы обволакивало их, позволяло подумать и расслабиться после тяжёлого учебного дня.       В доме Медведевых всегда было уютно и тепло. Пахло свежей едой и казалось, что в самой атмосфере квартиры незримо витала любовь и понимание. Из-за этого Раковских прозвал маленькую двушку друга «Берлогой». Однажды ему показалось, что это логично и даже забавно. В «Берлоге» всё было иначе, чем на Троицкой улице, где жил сам Саша. Семейство Васька обожало покой и тихое убранство. Дом же Раковских являл собой сущий бедлам и форменный ужас. В нём постоянно пытались заявить о себе: скандалы, драки, шум, гам и бесконечные пьяные посиделки. К последнему, к слову, сложно было привыкнуть. — Пришли, — довольно объявил Вася. — Идём, Саш, — позвал он. — Я недавно купил… — Поперхнувшись воздухом, смолк и лицо его расплылась в довольной улыбке: в окнах «Берлоги» горел свет, а значит мама уже дома. — Господи, — вырвалось у Медведева, — сегодня она пришла с работы раньше. — Молодые люди прошмыгнули сначала в подъезд, а потом и в саму квартиру. Внутрь сначала прошёл Вася, а после пропустил за собой друга.       Молодая женщина вышла к ним из кухни. Она остановилась, уперев руки в бока и переводя взгляд с одного замученного лица на другое. Хозяйка дома — маленькая полная женщина с добрейшим лицом. Её ухоженные каштановые волосы плавно спадали на плечи. На ней был фартук в крупный горошек, из кармана которого торчала деревянная ложечка для помешивания еды. Женщина насупилась и посмотрела исподлобья на сына. Она явно не была настроена мило болтать на разные темы и больше походила на очень разъярённого, в угол загнанного тигра. Её угрюмое лицо нахмурилось. — Ну, — грозно вдруг сказала она. — ничего не хочешь мне сказать? — Добрый день, мамочка, — произнёс Вася, как ему показалось, довольно весёлым голосом. Она бы вряд ли успела узнать о происшествии с петардой, значит дело не в этом. Парень шагнул вперёд, чтобы наклониться и поцеловать матушку в щёку. Не вышло. Родительница скривилась и выставила ладонь вперед, показав свою нерасположение. Сын нехотя отступил. — Вы что, не понимаете, как я волновалась, молодой человек? — яростно прошептала она, яростно погрозив пальцем так, словно отчитывает маленького ребёнка.       Двое друзей не понимали, что происходит и продолжали виновато стоять, ожидая, когда всё прояснится. Хозяйке дома срочно нужно было выпустить пар, поэтому ответа долго ждать не пришлось: — Мне звонит тётя Лида — наша соседка. Говорит, что кто-то срезал её розы, что росли на клумбе около нашего подъезда. Она винит во всём тебя. — Её глаза блеснули гневом, а из ноздрей был готов повалить пар.       Услышав причину, Раковских не сдержался и прыснул со смеху. Всем в классе давно было известно — Ваську нравится девочка из параллели. Парень часто вытворял подобные глупости ради неё, но результатов пока не получил. Девушка игнорировала нелепые попытки ухаживать. В ответ на смешок женщина строго шикнула. Парень так опешил от этого, что, растерявшись, умолк, вжимаясь во входную дверь. — Почему сразу я? — возмутился Медведев. — Потому что, — она слабо выдохнула, — тут каждая собака знает, что на глупости такого рода способен только ты! — Ладно. — Медведев начал поспешно оправдываться, когда понял, что увильнуть не удастся. — Нужны были цветы, а денег не было, вот я и подумал… — Он растерянно пожал плечами и виновато опустил глаза в пол. — Ни о ком, кроме себя, не думаете, молодой человек! — Гневу её, казалось, не будет конца. И, только охрипнув, она обратилась к Саше, который попятился от неё в страхе. Он совершенно не знал куда себя девать и еле дышал, боясь даже пошевелиться. — Сашенька, милый, я так рада тебя видеть! —Вдруг смягчилась женщина. — Проходи, будем полдничать, — приветливо улыбнулась хозяйка и с этими словами поспешила обнять гостя. После недолгих объятий, она незамедлительно вернулась на кухню.       Растерянный Саша бросил на Васька вопросительный взгляд. Тот как ни в чём ни бывало кивнул и пожал плечами. Раковских, подумав и решив, что, наверное, бояться нечего, последовал на кухню вслед за хозяйкой дома.       Кухня была маленькая и довольно тесная, но вместе с тем уютная. В середине стоял выскобленный деревянный стол в окружении трёх стульев. Саша сел на краешек ближайшего стула и огляделся. Он был тут не впервые, но каждый раз ему нравилось с любопытством рассматривать минималистичный интерьер.       На противоположной стене висели крупные часы. Круглые. Строгие. Покрытые гладкой, блестящей на свету краской. Проворная и тонкая стрелка быстро преодолевала круг. На каминной полке, что висела чуть ниже, стояли стопки книг. Гладкие и красивые корешки. Саша прочитал на них: «Трудно быть богом», «Таинственный сад», «Анна Каренина». Там же на полке, но у самого края стояло радио. Маленькое и старое. Было так непривычно видеть его, что каждый раз думалось — глаза обманывают его.       Женщина без устали суетилась у плиты, готовя обещанный полдник: бросила на сковородку сосиски, пару ломтиков сыра и несколько кружков помидора. Вскоре она вбила туда несколько яиц и между делом метала грозные взгляды на смотрящего виновато сына, приговаривая: — Не понимаю, о чём вы только думали… никогда бы не поверила, будто мой сын способен на такое. — Ахнула она. — Тебя, мой мальчик, я ни в чём не виню, — заверила она Сашу, стряхнув ему на тарелку две сосиски и яйцо. — не пойму только, чем думает мой сын, и почему ты с ним дружишь.       Медведев цокнул языком и бросил быстрый взгляд на друга. Он явно обижен на мать, но, плюнув на собственные чувства, принялся уплетать свою порцию. Голод всё же взял своё. — Ох, как я устал, — сладко потянулся он, когда положил на тарелку грязную вилку. — мы пойдём поиграем в PlayStation у меня. — Нет, не пойдешь, — оборвала его матушка и сверкнула строгим холодным взглядом. — Если хотите, — не растерялся Раковских, поднявшись на ноги. — то я помогу. — стал собирать грязную посуду со всего стола. — Ты очень добрый парень, Александр, но мыть посуду — скучная работа. — Она мягко остановила парня, заставляя сесть. — Посмотри лучше какую прелесть я купила на местном рынке. — Женщина взяла с каминной полки увесистый том в новёхоньком издании.       Парень взглянул на обложку книги. На ней красивыми золотыми буквами было выведено: «Милдмарч». Здесь же красовалось изображение двух девушек в роскошных платьях венецианской эпохи. Одна сидела на стуле и в смиренном покое любовалась нежным видом тихого озера. Вторая же прямо с обложки смотрела на читателя. В правой руке она робко сжимала ручку плетёной корзинки в цветах. На первом развороте книги фотография автора: вытянутое лицо, обрамлённое светлыми локонами, ярко-голубые глаза навыкат, крупный нос и пухлые губы. — Ах, он так прекрасно пишет, правда! — воскликнула женщина и мягко улыбнулась. — А как знает своё дело! — она не уставала восхищаться.— Замечательная книга… — Моя мама его обожает. — пробурчал сын, натирая тарелку до блеска. — Не говори глупости! — она порозовела и в один миг её голос смягчился. — Вы можете отправляться в комнату. — Она вернула том на полку и согнала сына с нагретого места. — Я закончу здесь сама.       Повторять два раза не пришлось. Они быстренько покинули кухню и по узкому коридору дошли до скособоченной двери, ведущей в комнату Медведева. Вася открыл её, и Саша очутился в небольшой комнате с низким покатым потолком, который почти касался его макушки. Раковских на миг зажмурился, ему показалось, что он вступил на лесную опушку. Всё в комнате цвело всеми оттенками ярко-зелёного и жёлтого: покрывало, стены, даже потолок. Со времён последнего раза, когда парнишка был здесь, всё изменилось. Школьные учебники лежали неровными стопками в углу комнаты, рядом комиксы, почти вся серия «Скотт Пилигрим». Саша переступил порог и присел на кровать. Напротив него висел небольшой телевизор, а слева миниатюрное оконце. Рядом сел Вася, он повернулся к другу. Тот, явно начиная нервничать, ожидал приговора. — Маловата, конечно, — сказал Васька. — Не то что твоя комната, но мне нравится. К тому же, кажется, ремонт вышел сносным. — А по-моему у тебя самая прекрасная комната на свете, — улыбнувшись во всё лицо, сказал Саша. — Ты так говоришь, потому что тебе моя семья нравится, а не мой дом. Твоя-то сущий ад.       Вася прикусил язык, поняв, что сказал лишнего. Повисла неловкая пауза. Стало неприятно. Нужно было сменить тему, чтобы избежать неудобства. Он встал и достал из шкафчика приставку, вернулся на кровать, а затем протянул один из джойстиков другу и слегка улыбнулся. — Играем до трёх побед?       Валяться в кровати играя в приставку, смеясь с глупых шуток — вот что было поистине бесценно. В такие редкие моменты Саша чувствовал зыбкое блаженство, тогда понимал — больше не нужно бояться, что в комнату влетит пьяный отец. В одной руке у него будет бутылка беленькой, а в другой кожаный ремень. От него разило бы перегаром, а на языке вертелось уже привычное и изрядно надоевшее: «демократы чёртовы страну просрали. Но ничего, скоро ваша Америка под воду уйдёт, вот тогда и посмотрю, как вы запоёте!» После недолгой и нудной тирады принялся бы проверять уроки. Непонятно зачем, ведь сам умом давно не блистал. Притом сам так не считая — при каждой найденной тройке без устали бил бы ремнём по рукам и ногам. Только попробуй дать отпор — под домашний арест, сразу. Раковских вздрогнул и пробудился от собственных мыслей. Ему явно стало привычно такое отношение к себе, но в минуты особого отчаяния мечтал: родители умерли, а он живёт с Васькой. Они будто бы сводные братья, а в семье Медведевых его принимают тепло. Всего лишь мечты, но даже думать об этом приятно. — Когда прекратишь бегать за этой девкой? — Обращается он к Ваську. — Ясно же, что не будет толку. — Джойстик жалобно трещит под яростным нажимом тонких пальцев. Takken 6 — все ещё лучшая игра всех времён.       Сквозь зубы Медведев набирает воздух в лёгкие. Выпрямляет ссутулившуюся спину до хруста в позвоночнике. Он вновь готов начать вдохновляющую тираду: о любви, вере в себя и умении ждать счастливый миг жизни. В последний момент, видимо сильно устав, выдаёт обычный ответ. Кажется, он полностью удовлетворён им. — Много ты понимаешь! — Восклицает друг и в ответ зажимает комбинацию кнопок. На экране появляется слабое мельтешение. Фигура бойца ловко наносит удар сопернику. — Ей нужно время, чтобы полюбить меня. — Персонаж Саши стонет и падает на землю, но спустя время вновь поднимаутся на ноги. — Ага, — фыркает парень, — или заметить. — Из горла вылетает саркастичный смешок. Его персонаж наносит удар после нажатия кнопки.       Парень доволен собой. Он уже практически чувствует на языке сладостный вкус лёгкой победы и расплывается в улыбке, позволяя себе пустить процесс на самотёк. — Вот увидишь, — пыхтит друг, и краснея ещё сильнее нажимает на кнопки. — мы сходим с ней на свидание! — Персонажу удаётся увернуться от удара и нанести врагу ответный.       Было что-то непередаваемо-приятное в том, чтобы дразнить Медведева его любовью. Один раз попробовав, Раковских уже не мог отказать себе в этом удовольствии. Друг так забавно розовел и кряхтел, что становилось смешно и хотелось продолжить. — Говоришь про меня, а что насчёт тебя? — парень хитро улыбнулся и в удовлетворении стал наблюдать за тем, как сложный манёвр его бойца обвенчался успехом. — В смысле? — Нахмурился и изобразил непонимание. Джойстик вновь жалобно затрещал. Герой отошёл, пригнулся и схватил соперника за талию, после чего перекинул того через спину. — Ты меня понял, — Вася закатил глаза и стал продумывать следующий манёвр. Жизни у персонажа осталась всего ничего — на один удар, — а тебе кто нравится?       Вопрос ввёл в ступор. Они никогда прежде не поднимали эту тему. Отношения — это последнее, что интересовало парня. Возможно, что проблема в нём, но его не влекла к себе ни одна девочка класса. Их тела и голоса не будоражили вовсе. Ему не хотелось, чтобы его касались девичьи руки и тому подобные глупости. К своему удивлению, но порой всё ту же красоту рук и голоса, он мог подметить у Васи и прочих парней. Их касания, горячие и приятные, дурманили. Отдавались в теле мелкой дрожью. Не зная в чём дело, он не придавал этому особого значения. Не искал ответа. Наверняка он был не так важен, как закончить школу и наскоро сбежать из родного дома. Он предоставлен сам себе, а найти того, кого полюбит он ещё успеет. — Нет, — отмахнулся парень. — мне вовсе не интересно. — Слабое нажатие кнопки — победный удар нанесён. Экран вдруг стал чёрным и высветилось заветное «Game over», подсвеченное красным. Не сдержавшись Раковских просиял в довольной улыбкой и посмотрел на друга. Тот простонал и раздосадовано бросил в сторону джойстик, который с грохотом упал на пол.       Игра была окончена. Медведев плюхнулся в мягкую кровать. Он стал изображать слабую заинтересованность, изучая потолок пристальным взглядом. Когда ему наскучило — повернул голову набок и посмотрел на худощавую спину друга. — На школьном балу, — начал он — ты тоже будешь один танцевать? — в его голосе слышалась насмешка. — Знаешь, — повернулся Саша и медленно наклонился, опираясь локтём на кровать и заглядывая в чужие глаза. — мне всё равно. — Его джойстик тоже отправился на пол.       Медведев выглядел удивлённым. От такой близости стало неловко. Раковских нависал над другом, а его мягкие волнистые волосы аккуратно спускались на чужую грудь. Вася неуклюже отстранился и двинулся слегка в бок, освобождая пространство. Его друг не терял времени зря и живо занял нагретое место. Оба какое-то время лежали в полнейшем безмолвии. Пока Вася не вспомнил о слухах, которые с недавних пор ходили по школе: в честь выпуска класса, и её двадцатилетия, директор хочет устроить школьную постановку. Васе, конечно, такое мало интересно, но другие ученики явно зажглись этой идеей. Их глаза ярко мерцали, когда об этом заходил разговор. — Слышал, — начал Медведев, прикрыв глаза, вслушиваясь в звуки комнаты. Грудь плавно вздымалась от дыхания. — директор хочет поставить спектакль в местном театре. Может, хочешь поучаствовать?       Раковских, полностью расслабившись, утопает в собственных мыслях. Он осознаёт, как сильно устал за сегодняшний день, когда по ногам прокатывается приятная слабость. Перед глазами всё плывёт, комната вдруг приходит в движение. Становится жарко. Стараясь побороть своё состояние парень нервно сглатывает ком в горле и начинает говорить. — Зачем? — отозвался тихий голос. — Только ответственности и нагрузки больше. — Он повернул голову вбок и посмотрел на чужой профиль. — Глупости. — Не знаю, — честно ответил Медведев. — может будет интересно. — за участие в культурной деятельности школы обещали пятёрку по литературе в аттестат, — он прокашлялся и тихо добавил. — Может новый учитель тоже примет в этом участие.       Нахлынуло слабое отвращение, но довольно быстро его сменило любопытство. В груди стало тесно, словно кто-то надавил на неё сильной ладонью. Теснота медленно разливалась по грудной клетке. Стал расти приятный, согревающий жар. — Ты думаешь, что это способно поменять моё решение? — Раковских поморщился, а его голос дрогнул. Жар никуда не уходил, а лишь нарастал, пока парень думал об учителе. В кончиках пальцев образовалось лёгкое, едва ощутимое покалывание. Оно будоражило и заставляло затаить дыхание.       Медведев ничего не ответил. Он лишь мелко улыбнулся и открыл глаза. Раздумывая о своём он глубоко вдохнул, но так и решился озвучить мысли вслух. Не нужно было. На интуитивном уровне друзья стали понимать друг друга без слов. — Ладно, — мягко начал парень, — может я и приму участие.       Друг прав — присутствие учителя в этом бедламе, способно изменить решение. За дверью комнаты послышалось шарканье тапочек. Друзья затаились, прислушиваясь к звуку. Спустя секунды раздался робкий стук в дверь. Кажется, тот, кто находился за дверью, вовсе не хотел нарушать всеобщий покой. Вскоре послышался женский голос. Мягкий и приятный, который ласкал уши и проникал в самое сердце. — Александр, — заговорила женщина, — твоя мама, — после небольшой паузы послышалось продолжение. — она хочет, чтобы ты вернулся домой. — Шаги стали удаляться.       Раковских напрягся. На душу упал тяжкий груз. Ноги налились свинцом, когда он живо представил — придётся вернуться домой. Он издал разочарованный стон и поднялся с кровати. Пытаясь как можно дольше потянуть время он мелкими, семенящими шагами направился к двери. Так и не удалось доиграть до трёх побед — досадно, когда приходится прервать свои планы. — Пойдём, — позвал он друга и открыл дверь — меня ждёт моя плаха. — спешил сострить он. Но шутка осталось незамеченной. Она исчезла в вязкой тишине комнаты.       Вернувшись на кухню, чтобы попрощаться с домочацами, друзья застали там главу всего семейства. Старший Медведев устало сидел за кухонным столом, сняв очки и зажмурившись, потирал выцветшие от старости глаза. Он худощав, с большими залысинами, но и у него остатки волос блестели крылом ворона. На нём была тонкая жёлтая роба пожарного, потертая и пропыленная от постоянных поездок. Видимо он ещё не успел переодеться. Серебряные полоски на руках и ногах отражали свет, не смотря на то, что на них был приличный слой копоти. — Какая выдалась ночь, — тихо сказал он, протянув руку за чайником. Оба кивнули в знак тёплого приветствия и уселись вокруг него. — Семь вызовов. Семь! — искренне удивился пожилой мужчина. Казалось, он и вовсе не обращал внимания на то, что в гости пришёл одноклассник сына. Он принимал его как часть своей семьи. — Один глупец, будь он неладен, специально поджёг свою квартиру, чтобы стрясти по страховке как можно больше деньжат. Вы можете себе такое представить? — Он удивлённо всплеснул руками.       Двое ничего не ответили. Повезло, что и не пришлось, иначе это привело бы к долгим дискуссиям. На счастье, с балкона на кухню вернулась мать. Она завела с мужем разговор о сыне. Всё та же клумба и цветы. Они начали оживлённо спорить, кажется, что отцом эта новость воспринималась более хорошо. Он наоборот весело расхохотался и поддержал сына. С юнцами такое часто случается. Тем более, когда дело касается любви. Воспользовавшись моментом, двое друзей прошмыгнули к выходу. — Знаешь, — сказал Медведев, подавая другу куртку, — ближе к одиннадцати вечера в местном баре планируется Stand-Up вечер, может сходим? — Не знаю, — пытался увильнуть парень, чтобы не озвучивать причину — нет денег. — Не думаю, что выйдет. Он накинул куртку и принялся завязывать кроссовки. — Вход бесплатно. Я узнавал. Платят только за выпивку. — Словно не слыша ответа объяснил Вася и мягко улыбнулся. — Знал же, что тебе это может быть интересно. — Спасибо-о-о, — в благодарность счастливо протянул парень. Улыбка засияла во всё лицо. — Попробую отпроситься у родителей и если отпустят, то встретимся! — Весело протараторил он и выскочил из квартиры.