They say that only Fools (believe in fairytales)

Истёртые беговые кроссовки, которые когда-то давно были белыми, быстро молотили по траве, пока она бежала; великоватый комбинезон натирал колени. Она оглянулась, стиснув зубы, и заставила себя бежать ещё быстрее. Восьмилетняя, с розовато-русыми волосами, заплетёнными в ненавистную косу, что била её по лопаткам, Вай выбежала в поле гораздо дальше, чем ей было дозволено, — мимо стриженого газона в высокую траву. Ей, вероятно, надерут за это задницу, но если она сможет оторваться, может быть, обогнуть то дерево впереди, она сможет… И тут земля ушла из-под ног. Она упала с криком, перешедшим в пронзительный визг, кувыркаясь по влажной земле канавы; книга, которую она сжимала в руке, вылетела и приземлилась в грязь в нескольких футах от неё. Беспорядочно барахтаясь, Вай попыталась встать, и острая боль мгновенно пронзила лодыжку. С криком, который она быстро подавила, Вай свернулась калачиком, впившись кулаками в землю и стиснув зубы. Пытаясь сдержать любые дальнейшие признаки слабости. Сверху раздался смех, а затем тяжелое, сиплое дыхание: мальчишка лет десяти замедлил бег и остановился, появившись в поле зрения. Он посмотрел на Вай сверху вниз, а затем соскользнул в канаву, злобно ухмыляясь. — Неплохо бегаешь, крыса, — усмехнулся он. Его взгляд упал на книгу, лежащую на земле между ними, — ту самую, которую она держала, с которой бежала, чтобы он её не отнял, — и он снова рассмеялся. — Спасибо, — смахнув книгу с земли, он издевательски поднял её в воздух. — Похоже, теперь она моя. — Пошёл ты, — выплюнула она, пытаясь оттолкнуться и встать, но боль снова пульсировала в лодыжке, и она невольно заскулила. — Кажется, я правда сильно ударилась. Он посмотрел на неё с некоторой тревогой, лениво листая страницы книги большим пальцем, и просто отступил на шаг. — Дерьмо. — Можешь… — сказала она с напряжённой и немного испуганной неохотой, — можешь позвать на помощь? — Ни за что, — тут же ответил мальчик, поворачиваясь, чтобы уйти. — Тогда мне влетит за то, что я забрался так далеко. — Декард, мне насрать, влетит тебе или нет. Соври, ладно? Просто скажи миссис Дюбуа, что видел, как я убегала, чтобы она кого-нибудь прислала. — А потом она спросит меня, почему ты убегала. Просто допрыгай на здоровой ноге, — скомандовал он, уже выбираясь наружу. — Или ползи, или типа того. Разве ты не вечно хвастаешься, какая ты крутая? Вай злобно посмотрела на него снизу вверх. Он фыркнул на неё в ответ, самодовольно ухмыляясь и помахивая книгой. — Видимо, не такая уж ты и крутая, в конце концов. Удачи! И с этими словами он исчез; звук его кроссовок, бегущих по земле, затих вдалеке. Морщась от острой боли, пронзавшей её каждый раз, когда она шевелила ногой, Вай вжимала кулаки в грязь. Наконец ей удалось принять нужный угол, чтобы перенести вес туда, где болело меньше всего, и, дрожа, она начала подниматься.

────────────────

Карстовая воронка находится прямо на вершине холма, на краю каменистой поляны, окружённой берёзами и тонкими елями. Земля покрыта мхом, а не травой, и Вай чувствует, какая мягкая почва под её ботинками. Она осторожно ступает к краю, чувствуя, как он подаётся. Глубоко — пугающе глубоко. В угасающем дневном свете, из-за теней, отбрасываемых деревьями, она не может ясно разглядеть дно, только тёмные очертания. — Паудер?! — кричит Вай; её голос слегка отдаётся эхом. Слабый стон отвечает ей из движущихся теней, и Вай ругается себе под нос. — Она в сознании, но звучит не очень. — Отступив от неустойчивого края, Вай оглядывается через плечо на остальных: Экко крепко держит Фишбонса за ошейник, чтобы пёс не дёргался (этот идиот виляет хвостом, совершенно не осознавая ситуации), а Кейтлин выглядит так, словно не может решить, столкнуть Вай в яму или прыгнуть туда самой. При словах Вай мэр бросается вперёд, чтобы присоединиться к ней у края. — Паудер! — кричит Кейтлин, как раз когда Вай выставляет руку, чтобы не дать ей подойти ближе. Высокая женщина выглядит оскорблённой этим жестом и пытается оттолкнуть руку Вай. Вай держит крепко, а Кейтлин сверлит её взглядом, перегибаясь через руку Вай, насколько может, и кричит: — Паудер! Мы тебя вытащим! Ещё один слабый стон в ответ. Мэр продолжает попытки прорваться вперёд, а Вай сдерживает её, налегая сильнее, чтобы заставить отойти. — Назад, край всё ещё неустойчив, — кряхтит она от усилия, удерживая женщину. — Да вы… — Кейтлин давится словами, пытаясь сбить руку Вай, — она ранена! Мне нужно… Словно по команде, земля сдвигается у них под ногами; ещё немного мягкой почвы осыпается в яму, неровно расширяя край. Кейтлин поспешно делает широкий шаг назад, а Вай почти теряет равновесие от внезапного отсутствия сопротивления. — Боже, — Кейтлин смотрит на осыпающиеся комья земли, прежде чем крикнуть снова: — Паудер?! — Мы ничего не можем сделать прямо сейчас, — говорит Вай, пытаясь её успокоить, потому что последнее, чёрт возьми, что ей нужно, — это паникующая женщина, которая сделает только хуже. — У нас нет безопасного способа спуститься или подняться обратно. Кейтлин колеблется, всё ещё пытаясь выпрямиться во весь рост, словно так она сможет лучше разглядеть, что внизу, прежде чем беспокойство прорезает резкие морщины на её лбу. — Это всё ваша вина, — огрызается она; паника делает её голос высоким, а акцент — более заметным. Она ругается на другом языке, нарезая круги, прежде чем вернуться и ткнуть в Вай обвиняющим пальцем. — Мне следовало вышвырнуть вас из города с самого начала. — Ага, реально ответственное использование власти, — невозмутимо парирует Вай, скрестив руки на груди в ответ на выпад мэра. — Я тут вообще ни при чём, она приходила сюда целую вечность. Это случилось бы и без меня. Кейтлин одаривает её той самой раздражённой гримасой, и Вай не может удержаться от того, чтобы не наклонить голову в ответ, но давит ухмылку. Сейчас не время злорадствовать. Они замирают на мгновение, испепеляя друг друга взглядами, прежде чем Кейтлин отворачивается, и её плечи опускаются со вздохом. — Вы правы, — признаёт мэр. — У меня и раньше были проблемы с сообщениями о том, что Паудер прогуливает или покидает территорию школы. Это, вероятно, было неизбежно и без вашего присутствия. — Она облизывает губы, глядя вверх на ветви деревьев. — Полагаю, я должна признать, что, если уж на то пошло, вы помогли. Я бы ни за что не догадалась проверить здесь. Ее голос звучит ровно, словно её заставляют произнести, что Вай сделала хоть что-то хорошее. Вай не знает, что ответить, поэтому просто фыркает и бормочет «ага». — Откуда вы узнали? — спрашивает Кейтлин. — Она рассказывала мне про пса, говорила, что приходила сюда покормить его, пока он не увязался в город. — Вай кивает на Фишбонса, который в данный момент отвлекает Экко, требуя почесать пузо. Кейтлин смотрит на них с задумчивым выражением, нахмурив брови. — Понятно. Полагаю, у маленького сонного городка есть одно преимущество — быстрая и полная энтузиазма реакция, потому что именно в этот момент их прерывает вой сирен. Прошло всего пара минут с момента звонка, но Грейсон и пожарная машина подлетают одновременно, визжа тормозами, и спешат к ним на маленькую поляну со снаряжением. — Она упала в туннель? — спрашивает Грейсон, оказавшись достаточно близко; в руке у неё сумка с чем-то похожим на альпинистское снаряжение. — Какая-то карстовая воронка, — кивает Вай. — Смотря насколько старое это место, это могло быть чем угодно; потом засыпало землёй и медленно размыло. Грейсон хмурится, обеспокоенная. — Здесь есть несколько старых шахт, но входы засыпали ещё когда я была ребёнком. — Ну, похоже, свод обвалился. — Вай смотрит на трёх прибывших пожарных — двух крупных мужчин и коренастую женщину, — а затем снова на дыру. Она поднимает руку, останавливая их, и сама делает шаг вперёд. — Давайте сюда. Я спущусь за ней. — Мэм, — начинает один из пожарных, — я не думаю… — Я справлюсь, я пять лет занималась скалолазанием и паркуром, у меня есть подготовка по СЛР и первой помощи, — объясняет Вай. — К тому же я жму от груди вдвое больше веса этой девчонки. Пустите меня. Мужчины переглядываются в нерешительности. — Она стажируется на моего помощника, и у неё есть моё разрешение, — добавляет Грейсон своим хриплым голосом. — К тому же девочка ей доверяет. — При всём уважении, — начинает один из них. — Дайте ей это сделать. Все поворачиваются к Кейтлин. Она стоит, скрестив руки на груди, пальцы одной руки нервно выбивают дробь на предплечье, а взгляд, устремлённый на Вай, кажется странным. Она втягивает носом воздух, и на лице её читается внутренняя борьба, даже когда она произносит: — Если мисс Лейн так компетентна, как утверждает, и если она планирует служить этому городу, то пусть проявит себя. Ну, не то чтобы это была горячая поддержка. Но хоть что-то, да и немного неожиданно. Даже Грейсон слегка вскидывает бровь и откидывается назад в своей привычной позе удивления. Пожарный тихо выдыхает, говорит: «Ладно», — и подносит Вай альпинистское снаряжение. — Спускайся и посмотри, как она, — говорит он, — но если понадобится помощь, дай знать. Не хватало нам ещё двойной спасательной операции. — Поняла. — Вай серьёзно кивает, принимая страховочную систему. Мужчина помогает ей подогнать её, пока другой пожарный идёт привязывать трос к одному из толстых деревьев на поляне для страховки. Закрепив ремни, Вай берёт запасную обвязку, кивает команде и направляется к краю провала. Стоя на краю и глядя вниз, она делает пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться, готовая к спуску. Заносит ногу, возвращает её обратно, снова вдыхает и ещё раз проверяет карабины. Немного страшнее, когда не видишь дна. — Постойте. Оторвав взгляд от ремня на талии, Вай чуть не подпрыгивает, увидев, что Кейтлин каким-то образом оказалась прямо рядом с ней, а затем чувствует тяжесть её ладони на своей руке. Вай отвлекается на тепло, проникающее сквозь куртку под этой ладонью. — Не заставляйте меня пожалеть о том, что я дала вам этот шанс, — говорит мэр низким голосом, и её пальцы на предплечье Вай слегка сжимаются. Вай медленно вдыхает, встречаясь взглядом с высокой женщиной. — Не пожалеете. Я тоже хочу, чтобы с ней всё было в порядке. Она ведь... — Вай не говорит «моя сестра». Она не может. Даже в качестве предположения. — ...маленький ребёнок, — заканчивает она неубедительно, стараясь выглядеть уверенной. — Мне это не трудно. Кейтлин смотрит на неё в ответ; в её выражении сквозит какая-то эмоция, которую она, похоже, изо всех сил пытается подавить, и её губы сжимаются в твёрдую линию. Затем она прикусывает губу, тёмно-синий взгляд мечется к воронке и обратно к Вай, и от этого колебания воздух между ними словно вибрирует. У неё шрам над правой бровью, рассеянно подмечает Вай. Рука Кейтлин на руке Вай снова сжимается, и она подаётся вперёд совсем чуть-чуть. — Я... Верните её целой, — произносит она, пытаясь, чтобы это прозвучало как приказ, но глаза выдают мольбу. Вай кивает. — Верну. Они стоят так мгновение: рука Кейтлин всё ещё на её предплечье, всё ещё сжимает, глаза всё ещё прикованы друг к другу, и Вай вдруг не уверена, дышит ли вообще Кейтлин. А затем рука Кейтлин исчезает, и место прикосновения горит от потери тепла. Она прочищает горло, моргает, отводя взгляд, и тихо добавляет: — Вы обе... возвращайтесь целыми. Вай моргает. Чертовски странное время для мэра, чтобы начать проявлять к ней хоть каплю человечности, но такова ситуация паники, верно? Отложить разногласия. Сделка с судьбой. Попытка быть хорошей в надежде на плюсик в карму. — Ага, конечно, — отвечает она. В горле странно пересохло. Кейтлин ритмично потирает большим пальцем остальные пальцы той руки, которой касалась Вай, прежде чем кивнуть и отступить на шаг. Вай моргает, прогоняя странное гудящее чувство, списывая всё на адреналин. Ещё раз дёрнув трос для верности, она показывает большой палец остальным собравшимся, садится на край, осторожно разворачивается, крепко держась за верёвку, и начинает спуск. Земля на стенах провала поначалу мягкая, когда Вай упирается в неё ногами при спуске. Но вскоре влажная почва сменяется плотной глиной и камнем, а глаза привыкают к теням в полумраке. Её нога глухо ударяется о что-то, что не похоже на камень, и она замирает, чтобы рассмотреть: похоже на какую-то деревянную балку. Теперь она видит дно и соскальзывает оставшуюся часть пути в мягкое месиво из осыпавшейся грязи и песка, которые тоже рухнули сюда. Глянув наверх, Вай прикидывает, что глубина футов двадцать, и от этой мысли она морщится. Обернувшись, она видит Паудер, лежащую калачиком, наполовину засыпанную землёй; Вай тут же отстёгивает карабин и бросается к ней. Девочка жива, глаза закрыты, дыхание поверхностное, но у неё кровь из раны на виске, вокруг которой уже расплывается сильный синяк, и всё лицо в грязи и мелких ссадинах. — Эй, мелочь, Паудер, — мягко зовёт Вай, встряхивая её за плечо. Паудер стонет и медленно открывает глаза, пытаясь сфокусироваться в темноте. — Вай..? — Паудер пытается пошевелиться и издаёт болезненный стон. — Вай, я упала. — Ага, совсем чуть-чуть, — кивает Вай, понизив голос. — Двигаться можешь? — Нога болит, — хнычет Паудер, и Вай быстро осматривает её ноги. Штаны в грязи, но крови или явных переломов нет. Паудер снова пытается сесть и снова стонет от боли. — Эй, ты молодец, всё будет хорошо, — мягко говорит Вай, беря Паудер за руку и сжимая её. Ребёнок слабо сжимает руку в ответ. — Прости меня, — скулит Паудер, но Вай шикает на неё. — Ты упала, никто не виноват, ясно? Тебе не стоило сюда возвращаться, но мы можем поругать тебя за это позже. — Голова кружится, — жалуется она, ложась обратно. Чёрт. — Да, ты упала, — Вай сглатывает и сжимает её плечо, глядя на тонкую струйку крови на лбу Паудер. — Ты можешь не спать ради меня? Паудер кивает, совсем едва заметно, и Вай пытается сообразить, как поднять девочку. — Я сейчас тебя подвину, чтобы мы могли надеть обвязку, ладно? — Она просовывает вторую руку под плечи Паудер и усаживает её. Паудер тихо скулит, отшатываясь. — Эй, эй, я знаю, что больно, — Вай пытается удержать её, не давая лечь обратно. — Но нам нужно это сделать. Ей нужно отвлечь ребёнка, заставить её говорить. — Паудер, эй, — она привлекает её внимание, ожидая, пока девочка посмотрит на неё. — Почему бы тебе не рассказать мне о маме и папе? Что бы они сделали для тебя сейчас, если бы были здесь? Паудер слегка кашляет, издаёт «эм-м...» и минуту молчит, прежде чем заговорить снова; голос у неё тихий и скрипучий. — Мама сказала бы мне, что я боец. Она бы расчесала мне волосы, она всегда расчёсывала мне волосы. Пока Паудер говорит, Вай медленно помогает ей снова сесть; девочка слегка морщится, но уже не так сильно вздрагивает от боли, отвлечённая воспоминаниями. — Папа бы... — она кашляет, — рассказывал шутки. Он всегда рассказывал мне очень смешные шутки, когда я ранилась. — Ну, я не очень хороша в шутках, — говорит Вай, осторожно надевая обвязку на Паудер и застёгивая её. — А какие шутки он рассказывал? — Очень плохие, — отвечает Паудер почти мгновенно. — Супер-отстойные. Один раз я лезла на дерево и загнала в руку огромную занозу, которую мама вытаскивала целую вечность, а папа всё время травил эти плохие шутки про деревья. Она издаёт слабый смешок и тут же тихо стонет от боли, крепко зажмурившись на секунду и шмыгая носом, словно вот-вот заплачет. — Эй, эй, ты отлично держишься, — Вай похлопывает её по щеке, чтобы Паудер снова сфокусировалась на ней. Девочка шмыгает носом, открывает глаза и кивает Вай. Она морщится, когда Вай приходится немного грубо потянуть ремни, чтобы затянуть их как можно плотнее на тощем, как палочка, теле девочки. Убедившись, что всё надёжно, насколько это возможно, Вай разминает плечи, уверяясь, что она сможет это сделать — она почти уверена, что сможет, — и очень осторожно готовится поднять Паудер. — Так, теперь очень важная часть. Я знаю, что больно, но я подниму тебя, чтобы вынести отсюда, и мне нужно, чтобы ты мне помогла. — Я не знаю, смогу ли, — говорит Паудер, хотя и поднимает руки. Вай присаживается рядом с ней на корточки, снова проверяет рану на голове и гладит девочку по руке. — Эй, эй, ты справишься. Это просто чтобы вытащить тебя, а потом мы отвезём тебя к доктору, мне просто нужно, чтобы ты была сильной одну минуту. Ты ведь сильная, правда? — Вай улыбается в темноте туннеля, сжимая плечо Паудер. — Ты стойкий ребёнок. — А ты была стойким ребёнком? — смутно спрашивает Паудер. Вай удерживает улыбку, хотя это и требует больше усилий. — Ага, поэтому я знаю, что ты тоже будешь. — Да..? Вай ненавидит надежду, которую слышит в этом вопросе. — Да, — отвечает она. — Знаешь, я вообще-то тоже упала в такую дыру, когда была ребёнком. Разбила ногу. Было очень, очень больно, но я вытерпела, выбралась сама. — Одна? — Мне некому было помочь, — Вай сглатывает подступившие эмоции, сохраняя улыбку. — Но смотри, у тебя есть кому. У тебя есть я. — Она переступает с ноги на ногу, стараясь удержать равновесие в неудобной позе на корточках, готовясь поднять девочку. — А теперь давай. Мне нужно, чтобы ты двигалась медленно, но держалась за меня, хорошо? Как детёныш обезьянки. Ребёнок слегка улыбается на это. — Я люблю обезьянок. — Ещё бы. Стараясь изо всех сил поддержать девочку, Вай осторожно поднимает её, держа одной рукой. Паудер обхватывает шею Вай руками, сжимая слишком сильно. Вай кряхтит, но позволяет ребёнку держаться, осторожно возвращаясь к тросу и пристёгивая их обратно к страховке. Дёрнув за верёвку и крикнув «Поднимаемся!», она начинает карабкаться наверх. Процесс идёт медленно. Пожарные тянут трос сверху, пока Вай упирается и лезет снизу, стараясь не трясти их из-за перевешивающей на одной руке Паудер. На полпути она поскальзывается на смеси мокрой глины и земли, их дёргает на верёвке, и Паудер вцепляется в неё ещё сильнее и скулит. Паудер тяжелее, чем выглядит, и Вай чувствует острую боль в руке от напряжения, пытаясь удержать её под таким углом. — Я держу тебя, — заверяет она ребёнка, стискивая зубы от дискомфорта, пока продолжает подниматься, используя трос. Она чувствует, что Паудер начинает дрожать, и старается ободряюще сжать её. Когда они приближаются к верху и тускнеющему свету осеннего дня, она слышит рассерженный голос Кейтлин. — ...мне понадобится полное обследование этой территории и любые исторические документы, которые мы сможем найти, чтобы предотвратить подобное в будущем. Если эта шахта подходит хоть немного ближе к школьному двору, я должна знать об этом как только... Паудер! Кейтлин обрывает разговор с Грейсон и подбегает, но тут же вспоминает о неустойчивости грунта и останавливается в нескольких шагах. Она отступает, пропуская вперёд пожарных: мужчина и женщина тянутся, чтобы помочь схватить Вай за руки, пока та возится с тросом на краю, а Вай пытается подтолкнуть Паудер к ним. Вай кряхтит под тяжестью: — Я в порядке, просто заберите её!.. Паудер быстро вытаскивают из её рук на траву, где Кейтлин ждёт, прижав ладонь ко рту. Как только Паудер оказывается подальше от края, на безопасной земле, мэр подбегает, забирает девочку у пожарного и, опустившись на колени, заключает её в объятия. Паудер сворачивается калачиком в руках Кейтлин; её плечи трясутся от рыданий, вызванных отходняком от адреналина, и мэр крепко обнимает её, выглядя так, словно сама сдерживает слёзы. Их обеих накрывают одеялом — Кейтлин заботливо укутывает Паудер, — и к ним подходит парамедик. Заплаканное лицо Кейтлин мгновенно принимает бесстрастное выражение мэра, когда она отвечает на вопросы. Её взгляд мечется к Вай, а затем обратно к врачу. Вай сглатывает пересохшим горлом, и тут земля немного сдвигается под ней; она так увлеклась наблюдением за этой парой, что почти забыла, что всё ещё наполовину висит в яме. Кряхтя, она отмахивается от предложенной руки помощи и вытаскивает себя сама, распластавшись на траве животом на минуту, чтобы отдышаться. Другой парамедик подходит, чтобы похлопать её по плечу, и, хотя Вай морщится, она отмахивается от него, со стоном садясь и готовясь встать. — Я в норме, я в поря... Уф! Вай сбивают с ног прежде, чем она успевает полностью выпрямиться: комок меха и возбуждённые когтистые лапы наваливаются на неё. Она борется с Фишбонсом, заключая его в более-менее управляемые объятия, и он счастливо прижимается, пытаясь свернуться у неё на коленях, как собака гораздо меньшего размера. Она вздыхает и позволяет ему это, рассеянно почесывая его шерсть и наблюдая, как Кейтлин приглаживает растрёпанные волосы Паудер, смахивая грязь с её лица, как может. Девочка всё ещё дрожит, и мэр прижимает её к себе крепче, прежде чем снова поднять глаза и увидеть, что Вай смотрит на них. Глаза Кейтлин, кажется, удерживают взгляд Вай — и как они могут быть такими синими на таком расстоянии? — а затем она медленно кивает. Невысказанное «спасибо». Вай кивает в ответ. Парамедики возвращаются и говорят что-то Кейтлин, отрывая её пристальный взгляд от Вай; она слушает и кивает. Один из врачей забирает Паудер у мэра; она, кажется, не хочет отпускать Кейтлин ни на секунду, но им удаётся переложить её на носилки. Затем врач встаёт, Кейтлин тоже поднимается, отряхивая грязь с брюк, и они направляются с поляны вниз по тропинке к полю, где припаркованы машины. Вай шлёпает Фишбонса, сгоняя его с колен, чтобы встать. Она смотрит на Грейсон, которая занята с пожарными, ограждающими территорию лентой. Шериф кивает. Вай следует за Кейтлин и Паудер вниз к машине скорой помощи, Фишбонс трусит следом; там парамедик несёт Паудер к открытым дверям и ожидающей её каталке. Вай держится на расстоянии, наблюдая, как мэр хлопочет над девочкой. Паудер к этому моменту едва в сознании, на неё навалилась усталость, но им удаётся уложить её на каталку и накрыть одеялом. Кейтлин снова гладит её по волосам, пока парамедики проверяют, надёжно ли она закреплена. — Мама..? — бормочет Паудер, льня к прикосновению; она звучит так, словно бредит. Кейтлин мгновенно напрягается и выглядит совершенно раздавленной. Она прикусывает нижнюю губу, качая головой. — Нет, милая, это... это Кейтлин. — Она говорит это тихо, почти с сожалением, и её рука замирает над рукой Паудер. Вместо того чтобы взять её, она лишь легонько похлопывает сверху. — Но всё хорошо. Ты в порядке. — Я хочу к маме, — хрипит Паудер, словно вот-вот расплачется. Прежде чем Кейтлин успевает сказать что-то ещё, парамедики мягко оттесняют её, чтобы покатить каталку к машине скорой помощи. Мэр безмолвно отступает назад, наблюдая, как Паудер грузят в машину; её рука всё ещё застыла в воздухе. Она снова и снова проводит пальцами по большому пальцу, прежде чем уронить руку вдоль тела. Несмотря на всё то дерьмо, через которое она протащила Вай на этой неделе, этот момент ощущается чем-то большим. Морщась и разминая плечо, Вай подходит к Кейтлин, готовая предложить перемирие или что бы там ни начиналось с этого момента. — Эй, с ней всё будет в порядке, — начинает Вай утешительно. Кейтлин резко оборачивается, испепеляя её взглядом, и... Время замирает. Или так кажется. Всё словно остановилось и замедлилось. Кейтлин просто смотрит на Вай сверху вниз, и, чёрт возьми, она не настолько выше ростом, но, может, это неровная земля создаёт иллюзию. Или, может, дело в том, как ссутулились плечи Вай от тяжёлой работы по вытаскиванию Паудер на поверхность. — Полагаю, вы думаете, что это ваш шанс сыграть рыцаря в сияющих доспехах, явившегося на выручку, — говорит мэр нейтральным тоном, но Вай чувствует в нём яд. — Но это ничего не меняет. Паудер нужна стабильность в жизни; она этого заслуживает. И затем, не сказав больше ни слова, Кейтлин отворачивается и быстро идёт к машине скорой помощи, чтобы забраться внутрь и сесть рядом с Паудер, словно Вай вообще не существует. Вай смотрит, как за мэром закрываются двери, как скорая вздрагивает, набирая скорость на неровной траве. Сирены не включают, хотя мигалки вспыхивают, пока машина отъезжает, поднимая грязь и гравий, пока не достигает дороги и не скрывается за поворотом на шоссе. И они исчезают, оставляя Вай позади. Но глаза Кейтлин остаются в памяти Вай, как пятна перед глазами, когда слишком долго смотришь на свет. Холодная, твёрдая синева, которая сверлила её всю прошлую неделю, больше её не пугает. Не после того, как она увидела в них беспокойство и тепло, когда Кейтлин укутывала Паудер в одеяло. Не после того, как она увидела слёзы, что только что блестели в уголках её глаз. Этот взгляд её не разозлил, он заставил её... Хм. Фишбонс садится ей на ногу, приваливаясь к ней спиной, и она рассеянно начинает гладить его, обдумывая это чувство. — Ты хорошо справилась, — Грейсон подходит к ней; её голос звучит приятным теплом в остывающем воздухе. Вай всё ещё смотрит на дорогу, но чувствует на себе взгляд женщины. — Настоящий материал для помощника шерифа. Вай не отвечает сразу. Она вспоминает свою квартиру с мебелью, за которую переплачивает, с дерьмовыми замками, холодильником, который работает через раз, и соседом, который хлопает дверью и орёт в четыре утра каждый день. Шумный город, который давит на неё и вызывает клаустрофобию, где она никогда не видела горизонта и где проводит всё время в одиночестве, если не считать моментов, когда она выживает на очередной работе, выслеживая цель. Почтовый ящик, который оставался пустым всю прошлую неделю. И она смотрит на дорогу, по которой уехала скорая, увозя испуганную маленькую девочку, которая обняла её слишком крепко, и женщину с холодными глазами, от которой сердце Вай колотится так, что хочется сбежать. — Ага, — говорит она вслух. Грейсон смотрит на неё, моргает и осознаёт, что Вай, возможно, обращается к ней. — Ага? — Ага, — повторяет Вай, всё ещё рассеянно почесывая Фишбонса за ушами. — Я беру эту работу.