Бескрайнее небо и плывущее облако

Тома никогда не видел себя сплетником, с жадностью ловящим информацию о чужих отношениях, потому что не было своих (последний пункт, впрочем, был правдой). Но при этом он обладал достаточным уровнем проницательности, чтобы не пропускать мимо себя какие-то вещи. Всё-таки, хотя ниша «старшего брата VISTY» была прочно занята Сёго, именно Тома был старшим в группе. Особенно остро это проявлялось, когда речь шла о младшеньких Кантаро и Аое, но в редких случаях это было заметно во взаимодействиях и с недавно ставшим восемнадцатилетним нелюдимым Кеем, и даже с их незаменимым лидером Сё-тином, которому вот-вот исполнится девятнадцать. И вот именно последние двое не покидали голову Томы всё в последнее время. Причина этому была проста до банального: что-то, возможно, интуиция, нашёптывало Томе, что эти двое всенепременно друг в друга влюблены. Конечно, уловить это неопытному глазу было невозможно. Сё-тин всегда старался относиться к ним всем одинаково и находить время на каждого, как это подобает лидеру, а Кей сам по себе был слишком загадочным и закрытым, чтобы с уверенностью сказать, что у этого гения на уме. Нет, Кей не был из числа того любимого дорамами типажа холодного и отстранённого типа. Кей часто улыбался уголками губ, смотрел мягко, давал советы, если их спрашивали, но при этом едва ли что-то рассказывал о себе. Возможно, именно поэтому интерес Сё-тина к нему всё-таки был… особенным. Сё-тин задерживал на Кее свой взгляд, когда думал, что никто на него не смотрит, и в этом взгляде было что-то. Что-то особенное, полное восторга, восхищения и, Тома не побоится этого слова, влюблённости, которую нельзя спутать ни с чем. Конечно, в Кее было чем восхищаться. Он был гением в музыке, и это было не преувелечением, а общепризнанным фактом. У него был ангельский голос, который лился как колокольчик и придавал их песням уникальное, свежее звучание, отмечаемое всеми критиками. Он безупречно выполнял любые хореографические связки так, будто это ничего не стоило. Он говорил со стеллами так непринуждённо и легко, будто был рождён с навыками оратора. В конце концов, он был красивым. Тома умел ценить красоту, прикладывал огромные усилия, чтобы добиться её. Но Кей не добивался ни нежнейшей кожи, ни мягчайших волос, ни изящнейших черт лица. Это просто была его природа, которой он придавал столько же значения, сколько обычный человек придавал значения вопросу глобального потепления. Да, в нём было огромное число качеств, которыми можно было восхищаться. И всё же Сё-тин не просто восхищался, а совершенно точно был влюблён. Но вот во взаимности от Кея Тома долгое время сомневался, пока не увидел нечто, что было совершенно точно не предназначено для его глаз. Сё-тин всегда вставал первым и брал на себя готовку (как и большую часть хозяйственных забот), но в этот раз Тома, Кантаро и Аой зашли в совершенно пустую кухню. — Ха-а-а, а где Сёго? — Кантаро озадаченно огляделся. — Кея тоже нет… — задумчиво протянул Аой. — Кея почти никогда нет с нами на завтраке… — Мисудзи поджал губы, выглядя расстроенно. Тома ласково улыбнулся. Ни для кого не было секретом то, насколько их розовый мальчик-зайчик восхищался Кеем и брал с него пример для подражания. — Я пойду посмотрю в их комнаты и разбужу. И с этими словами Тома покинул кухню, направляясь к комнатам товарищей, которые довольно удобно располагались по соседству друг с другом. Тома хорошо помнил, что Кей во время заселения в их совместное жилище выбрал первую же комнату, которая попалась ему на глаза, а Сё-тин выбрал комнату по соседству, аргументировав это тем, что лидеру и трекмейкеру группы стоит быть в шаговой доступности друг от друга, чтобы всегда мочь обсуждать какие-то детали. «Ну да, конечно», — подумал тогда Тома, глядя на то, какой милый взгляд Сёго украдкой бросил на Кея. Комната Сё-тина оказалась пуста. И… очень неряшлива. Было сложно представить себе их ответственного и хозяйственного лидера, который бы покинул комнату, оставив кровать незаправленной. Шестерёнки в голове у Томы интенсивно заработали. Он не был мастером логики, но единственным разумным выводом казалось то, что Сё-тин покинул комнату с намерением вскоре вернуться назад и спать дальше, но что-то его отвлекло. «Кея тоже нет…» — прозвучал в голове голос Аоя, и Тома бросил взгляд на соседнюю дверь. Комната Кея всегда казалась чем-то сакральным. В конце концов, она была местом, где их совершенный гений творил свои шедевры. По этой причине все они старались не заходил туда без разрешения (хотя, если так подумать, сам Кей никогда об этом не просил...). — Прости, Кей… — взволнованно хмыкнул Тома и постучал. В ответ ему была тишина. Ещё спал? Тоже отсутствовал? Не стоило задаваться этими вопросами раньше времени, поэтому Тома просто решил открыть дверь. Зрелище, открывшееся ему, заставило тихо, изумлённо выдохнуть. Сё-тин и Кей спали. Спали, конечно, совершенно отвратительным образом — сидя за компьютером Миямы, где всё ещё были открыты программы, в которых он сочинял аранжировки (гробят свои здоровье и красоту, ну дурачки!), — но, Господи, это всё равно было слишком милое зрелище. Голова Сё-тина покоилось на плече их трекмейкера, а голова Кея лежала сверху неё. Рука Кея мягко обнимала Сё-тина за спину и прижимала того ближе, и это, возможно, был один из самых ласковых жестов, которые Тома когда-либо в жизни видел. К несчастью, как и всё прекрасное, этот момент оказался невероятно хрупок. Уже через менее чем полминуты ребята зашевелились, почувствовав, что больше не одни. Взгляды, которыми они взглянули на Тому, были сперва сонно-непонятливыми, но уже через секунду оба юноши широко распахнули глаза, переглянулись, трогательно покраснели и опустили глаза в пол или вбок. — Эй-эй, не переживайте так, — тихо попытался успокоить их Тома. — Ваш сенпай никому ничего не скажет, развлекайтесь! — и тут же выскочил, закрыв за собой дверь и отойдя. Он, конечно, мог остаться и подслушать их утренний диалог, но ему не хотелось нарушать их личное пространство больше, чем уже сделал. Тем более, что в главном он уже убедился: Сё-тин и Кей абсолютно, совершенно точно взаимно влюблены и тайно встречаются. И теперь его задача, как знающего секрет старшего — помочь им защитить эти отношения несмотря ни на что!