Последний круг

Талладега, Алабама. За десять дней до гонки. Самолёт ЦРУ — «Гольфстрим» с гражданским опознавательным знаком, но начинкой под завязку — приземлился в региональном аэропорту Талладеги в шесть утра по местному времени. Солнце только начинало подниматься над бескрайними полями кукурузы, обещая ещё один день адской жары и влажности, от которой бронежилет промокает насквозь за час. Прайс первым спустился по трапу, держа в руке видавшую виды кожаную сумку. На нём были лёгкие брюки цвета хаки, поло и тёмные очки — гражданский образ, под который он подстраивался с лёгкостью хамелеона. За ним, позёвывая, вышел Соуп в джинсах и футболке с какой-то рок-группой, а Гоуст замыкал шествие, успевший даже в такой ранний час выглядеть так, будто только что сошёл со страниц журнала «GQ» про шпионов: лёгкий пиджак скрывал кобуру, взгляд из-под очков сканировал периметр. — Ну и дыра, — протянул Соуп, оглядывая стоянку с парой пикапов и стареньким шезлонгом, в котором дремал седой афроамериканец в соломенной шляпе. — Я думал, Шотландия глушь, но это... это даже не глушь, это задворки цивилизации. — Заткнись, Джонни, — беззлобно бросил Прайс. — Здесь живут люди. И, судя по папке, которую нам всучили, эти люди умеют строить машины, которые ездят быстрее, чем ты бегаешь. — Я быстро бегаю, — обиженно буркнул Соуп. — Быстро бегаешь, — согласился Гоуст. — Только винтовка тяжелее рюкзака с пивом у тебя в руках всё-таки была. К ним уже направлялся человек в тёмном костюме, явно местный агент ФБР, приданный для связи. Молодой, нервный, с короткой стрижкой и папкой в руках. — Капитан Прайс? — спросил он, подходя. — Спецагент Мёрфи. Добро пожаловать в Алабаму. — Взаимно, — кивнул Прайс. — Докладывайте. Мёрфи затараторил, явно стараясь произвести впечатление: — Машины ждут. Легенды отработаны. Вы, капитан, Ричард Катлер, бывший инженер «Ред Булл Рейсинг» из Австрии, последние два года работали в Европе с «Формулой-3», сейчас ищете новые вызовы. Сержант Мактавиш... — Лейтенант, — поправил Соуп. — Простите? — не понял Мёрфи. — Он лейтенант, — пояснил Прайс. — Но здесь мы все гражданские. Давай дальше. — Серж... То есть, мистер Мактавиш — Джеймс Мактавиш, специалист по телеметрии и связи, приехал с вами. Мистер Райли — Саймон Райли, эксперт по безопасности, будет работать в службе охраны трека под прикрытием. — Красиво, — одобрил Гоуст. — Саймон Райли. Почти не врут. Мёрфи продолжил: — Вы разместитесь в мотеле «Корон» недалеко от трека. Там же живут многие механики и пилоты мелких команд. Завтра у вас встреча с руководством «Хендрик Моторспортс» и лично с пилотом, с которым вы будете работать, Генри Макки. — Что за парень? — спросил Прайс, садясь в поданный чёрный внедорожник. Мёрфи сел за руль, Соуп и Гоуст разместились сзади. — Золотой мальчик NASCAR, — начал агент, выруливая со стоянки. — Двадцать пять лет. Третий сезон в «кап-серии». В прошлом году выиграл четыре гонки, в этом пока идёт пятым в общем зачёте. Талантливый, но... как бы это сказать... — Что? — насторожился Прайс. — С характером. Его отец — легенда гонок, чемпион девяностых, теперь владеет долей в команде. Генри вырос в гаражах, но с детства ему всё давалось легко. Может быть заносчивым, вспыльчивым. Команда надеется, что вы, как опытный стратег, сможете его успокоить и направить. Прайс усмехнулся. — Я успокаивал генералов, которые хотели развязать третью мировую. Какого-то мальчишку на колёсиках как-нибудь угомоню. — Не будь так уверен, кэп, — подал голос Соуп. — Эти гонщики — те ещё психи. Я смотрел записи. Они трутся бамперами на трёхстах километрах в час. Там страховка дороже, чем наша экипировка. — Поэтому мы здесь, — отрезал Прайс. — Чтобы они не поубивали друг друга раньше, чем это сделают террористы. Мотор «Хендрик Моторспортс», Талладега. Следующее утро. Комплекс команды напоминал скорее космодром, чем гараж. Огромные ангары с климат-контролем, десятки механиков в униформе, новенькие грузовики-трейлеры, и запах — запах резины, бензина и пота, смешанный с дорогим кофе из кофемашин. Прайс, Соуп и Гоуст вошли внутрь главного ангара, где стояли три гоночных автомобиля — раскрашенные в яркие цвета, с номерами 9, 24 и 48 на дверях. Машины выглядели агрессивно, хищно, приземисто. Даже на месте они излучали мощь. Их встретил мужчина лет пятидесяти с седой бородой и усталыми глазами — Джефф Гордон, легенда, а теперь креативный директор команды. — Мистер Катлер, — протянул он руку Прайсу. — Рад познакомиться. Нам очень нужен свежий взгляд. Проходите, я покажу хозяйство. Они прошли в стеклянный кабинет на втором этаже, откуда открывался вид на весь ангар. Внизу кипела работа. — Генри сейчас на симуляторе, — пояснил Гордон. — Подождёте или сразу пойдёте? — Я бы предпочёл сразу, — ответил Прайс. — Времени мало, нужно понять, с кем имею дело. Гордон усмехнулся. — Понимаю. Идёмте. Симулятор находился в отдельной комнате с климат-контролем. Огромная полусфера на гидравлике, внутри кокпит точь-в-точь как в настоящей машине. Перед экранами, изображающими трассу, стоял молодой парень в гоночном комбинезоне, расстёгнутом до пояса, руки в перчатках, шлем висел на поясе. Он разговаривал с инженером, жестикулируя и явно споря. — Да пойми ты, я не могу так поздно тормозить, если машина плывёт на входе! Настройки передка не те, нам нужно больше отрицательного развала, иначе я буду терять время в третьем секторе! — Генри, — окликнул его Гордон. — Познакомься, это Ричард Катлер. Твой новый штурман. Генри Макки обернулся. Прайс окинул его взглядом. Молодой, да. Светлые волосы взлохмачены, на подбородке щетина, глаза голубые, цепкие, с искоркой безумия, которую Прайс хорошо знал — такие глаза бывают у снайперов и лётчиков-истребителей. И у гонщиков, видимо, тоже. — Штурман? — Генри оглядел Прайса с головы до ног с откровенным скепсисом. — Выглядишь скорее как отставной военный, чем как инженер. Прайс внутренне усмехнулся. Проницательный мальчик. — Двадцать лет в автоспорте, парень, — спокойно ответил он. — Начинал ещё в девяностых с «Формулой-3000», потом «Ред Булл», потом работа с пилотами в GP2. Если тебе нужен мальчик из колледжа с дипломом, который будет кивать каждому твоему слову, я ошибся адресом. Генри прищурился. Пауза затянулась. Соуп сзади затаил дыхание. — Ладно, — неожиданно легко согласился Генри. — Докажи. Садись за комп, глянем телеметрию с моего последнего круга на симуляторе. Скажешь, где я туплю. Прайс подошёл к монитору, за которым сидел инженер. Мелькали графики, цифры, кривые скорости и торможений. Он не был экспертом, но за ночь проглотил кипу материалов, а главное — он понимал физику, баллистику и просчитывал траектории пуль. Машина — это та же пуля, только большая. — Смотри, — начал Прайс, ткнув пальцем в точку на графике. — Вот здесь ты входишь в поворот. Скорость падает со 320 до 180. Торможение резкое, но посмотри на угол руля: ты доворачиваешь на входе, потому что машина не слушается. Значит, либо передние колёса стоят не так, либо давление в шинах. Ты теряешь две десятые на этом торможении, потому что вместо плавной дуги идёшь по ломаной. Генри нахмурился, всматриваясь. — Я чувствую, что машина не хочет поворачивать, да. Но инженеры говорят, что так и должно быть. — Инженеры не едут за рулём, — отрезал Прайс. — Ты должен говорить им, что тебе нужно, а не подстраиваться под то, что они дают. Ты пилот, ты командир. Команда — твой инструмент. Не наоборот. Глаза Генри загорелись. — А ты жёстко ставишь вопрос. — Войну не выигрывают мягкостью, парень. Гонку — тоже. Через час они уже сидели в небольшом кафе при треке, пили кофе и смотрели, как за окном механики готовят машины к тренировкам. Соуп и Гоуст отошли под предлогом осмотра территории — на самом деле осматривали периметр, искали потенциальные уязвимости, точки для наблюдения. Генри, неожиданно, перестал быть занозой. Он впитывал всё, что говорил Прайс, как губка. Оказалось, что за маской избалованного вундеркинда скрывался парень, который просто задыхался от того, что его не слышат. — Слушай, Ричард, — сказал он, допивая кофе. — А ты правда в армии служил? — С чего ты взял? — насторожился Прайс. — Да так. Держишься как-то... по-другому. Спина прямая, взгляд цепкий. И сигары. Инженеры «Ред Булла» не курят сигары, они нюхают кокаин и пьют матча-латте. Прайс усмехнулся. Придётся быть осторожнее. — Было дело, — не стал отрицать он. — Молодость, горячие точки. Потом понял, что убивать людей — не моё, ушёл в инженерию. Машины не стреляют в ответ. — А если бы стреляли? — вдруг спросил Генри. — Если бы гонка была войной? Прайс внимательно посмотрел на него. — Зачем такие вопросы? — Да так. Иногда кажется, что на трассе именно война. Толкаешься, рискуешь, кто-то вылетает, кто-то разбивается. Адреналин как в бою, наверное. — Не знаю, парень, — честно ответил Прайс. — В бою адреналин заканчивается трупами. А у вас, если повезёт, просто помятым крылом. Генри задумался. — Ты странный. Но мне нравится. Работаем. Вечером, в мотеле «Корон», Прайс собрал команду в своём номере. Гоуст сидел на подоконнике, наблюдая за парковкой, Соуп развалился на кровати, изучая карту трека. — Итак, — начал Прайс. — Первое впечатление: трек — это крепость. Зрителей будет под пятьсот тысяч. Охрана частная, вооружены только электрошокерами и дубинками. Федералов будет человек пятьдесят на всю территорию. Это даже не решето, это дыра. — Я прошёлся по гаражам, — добавил Гоуст. — Доступ посторонних в зону механиков ограничен, но бейджи проверяют через раз. Можно пройти по чужому, если улыбаться и не отсвечивать. У команд свои пропуска, свои люди. Внедриться проще простого. — Соуп? — Камер понатыкано, но «мёртвых зон» хватает. Особенно под трибунами, в технических коридорах. Если они захотят заложить взрывчатку или спрятать оружие — мест полно. Дронов над треком в день гонки не будет, FAA запретит полёты из-за безопасности. То есть мы слепые. Прайс кивнул, закуривая сигару. — Значит, работаем по старинке: ноги, глаза, уши. Гоуст, ты завтра выходишь в охрану. Будешь «своим», присматривайся к персоналу, ищи тех, кто нервничает, кто не местный, кто слишком много спрашивает. Соуп, ты со мной в команде. Легенда у тебя простая — специалист по телеметрии, но на деле будешь крутиться в гаражах, слушать разговоры, следить за механиками соперников. Террористы могли внедриться в любую команду. — А ты, кэп? — спросил Соуп. — А я буду учить мальчишку ездить. И потихоньку выяснять, кто из своих может быть «кротом». Интуиция мне подсказывает, что наш Генри Макки — ключ к разгадке. Не просто так они выбрали именно его команду. Либо хотят убрать звезду, чтобы посеять панику, либо... — Либо? — переспросил Гоуст. — Либо сам Генри может быть целью. Или его отец. У старика Макки были тёрки с разными людьми. Надо копать. За окном завыла сирена — полицейская, не пожарная. Где-то вдали залаяли собаки. Алабама жила своей жизнью, не подозревая, что в дешёвом мотеле на окраине три британских солдата готовятся к битве, которая решит судьбу полумиллиона человек. Прайс выпустил клуб дыма в потолок. — Ладно, парни. Отбой. Завтра тяжёлый день. Соуп, не храпи. Гоуст, смени балаклаву на что-то более гражданское, а то пугаешь местных. — Есть, кэп, — в голосе Гоуста послышалась усмешка. — А можно я буду пугать местных? Они забавно визжат. — Нельзя. Мы здесь тихо, как мыши. — Тихие мыши не носят «Глок» под мышкой, — заметил Соуп. — Носят, если мыши — британские, — отрезал Прайс. — Всем спать. Свет погас. Только огонёк сигары ещё долго светился в темноте, как маяк в океане ночи, готовый вывести корабль из шторма.