Ложь лжи рознь.

— Он не взял у меня деньги, — сообщает СяоШуай, вертя в руках карточку. Не то, чтобы накопленные им за годы работы средства могли сильно помочь Суовэю вытащить Чи Чэна. Там не то, что пяти запрошенных Ли Яньжуем миллионов, там и одного-то не было, но всё же… Чэнъюй досадливо цыкает. Не взял у СяоШуая — не возьмёт и у него, даже не обратится. Хотя сам Чи Чэн, и в этом Чэнъюй уверен, первым делом пришёл бы за помощью именно к нему. Для чего ещё нужны друзья? — Суовэй неправильно понимает самостоятельность, — вздыхает он. — Вытащить Чи Чэна самому это не значит делать всё в одиночку. Это значит использовать все доступные возможности. В конце концов, Суовэй не единственный, кому Чи Чэн дорог и кто хочет ему помочь! Не хочет брать деньги в дар — пусть напишет расписку и вернёт всё позже! Может даже с процентами, если такой гордый, — Чэнъюй раздражённо складывает руки на груди и отворачивается от СяоШуая. Тот успокаивающе обнимает его за плечи: — Такой вариант я тоже предлагал. Но Суовэй ведь понимает, что в этом случае платить по его долгам будет Чи Чэн, и тогда получится, что он сам себя освободил… — Смотреть надо, что подписывает! — Это же было подстроено, — теперь СяоШуай тянет его за локоть, вынуждая развернуться к себе. — Нужно устроить Суовэю встречу с Чи Чэном. Он точно скажет ему взять у тебя в долг. Его Суовэй послушает… А у тебя точно есть такие деньги? — спохватывается он. Чэнъюй, конечно, богат. Но СяоШуаю всё равно кажется невероятным, что можно вот так просто взять и мгновенно отдать кому-то настолько большую сумму, пусть даже и в долг. — Я имею в виду, именно у тебя? Что тебе не придётся просить у родителей или брать из бюджета вашей фирмы… — Даже если и не вся сумма, — пожимает плечами Чэнъюй. — Я могу продать змеиную ферму, всё равно теперь, когда Чи Чэн перестал интересоваться змеями, для меня тоже исчез смысл ими заниматься. — Суовэй выставил на продажу дом, — сообщает СяоШуай. Чэнъюй невесело усмехается: — Ну конечно. Чи Чэн, выйдя из тюрьмы, уж точно не оставит его на улице, зачем тогда Суовэю какой-то старый дом! — Как ты можешь, — СяоШуай досадливо ударяет его кулаком в плечо. — Он же в этом доме вырос! Купить другое жильё можно, а как быть с воспоминаниями? — А что, продав дом, он всё забудет? — ехидно фыркает Чэнъюй. — Лучше бы подумал, что он станет делать, если покупателей на дом не найдётся! Сейчас на счету не только каждый юань, но и каждая минута… Разговор заканчивается ничем. СяоШуай только предупреждает, что Суовэй просил не говорить Чэнъюю о требуемой сумме, во-первых, упорно стремясь решить эту проблему самостоятельно, а во-вторых, потому что Чэнъюй, по его мнению, и так многое сделал. «Всего-то нанял адвоката», — возражает Чэнъюй, но всё-таки не развивает тему дальше. Пустые разговоры ни к чему не приведут. Нужно действовать. …Как он и предполагал, с продажей дома возникают сложности. — Он снизил цену до пяти миллионов, — вздыхает СяоШуай в один из вечеров. — Это на два миллиона меньше среднерыночной стоимости. Так он действительно останется ни с чем! — Ничего удивительного, — пожимает Чэнъюй плечами. — Люди покупают жильё для того, чтобы жить там, естественно, они хотят обустроить его под себя. А Суовэй что? «Сад оставьте в нетронутом виде, эта мебель должна стоять только здесь, а если я захочу купить дом обратно, вы обязаны мне его продать!» Вот скажи, — тычет он в сторону СяоШуая недокуренной сигаретой, — ты сам, купив жильё, стал бы оставлять всё как было при бывших хозяевах? Или поменял как тебе удобно? Я имею в виду своё жильё, не съёмное. СяоШуай только отводит взгляд, прикусив губу. Чэнъюй прав, конечно, только Суовэю этого не объяснить. Наверное, тот и сам в глубине души всё понимает, вот только ему очень нелегко смириться с тем, что дом, в котором жил всю свою жизнь и в котором умерла его мать станет принадлежать другим людям. Для которых этот дом — просто стены, удачная покупка. Которым безразличны деревья в саду — те самые, с которых мама Суовэя собирала фрукты, отправляемые в подарок Чи Чэну, и по которым сам Суовэй наверняка лазил в детстве. И которым вовсе не нужна какая-то старая мебель, помнящая историю жившей в этом доме раньше семьи… — Но теперь, когда цена настолько снизилась, возможно, желающие найдутся, — он больше успокаивает себя, чем верит в это. Чэнъюй только недоверчиво хмыкает и качает головой.

***

— Ты же можешь заплатить этому уроду сам, разве нет? — Чи Чэн в бешенстве. Руки беспокойно ёрзают по столу. Если бы в переговорной можно было курить — вертел бы сейчас в пальцах зажигалку. — Я всё верну, когда выйду. Возможно, не сразу, но… — Мне вовсе не улыбается опять жертвовать своей личной жизнью, когда ты притащишься ныть о том, что Суовэй тебя бросил. А он бросит, — заверяет Чэнъюй. Свидание с Чи Чэном без адвоката ему удалось выбить только одно. Точнее, два, но второе он, разумеется, оставит для Суовэя. — Потому что получится, что своей свободой ты обязан мне. А он и его усилия — ничто, пустое место, пыль. А я потратил огромную сумму на твоё освобождение. И ты её принял. Как само собой разумеющееся, — Чэнъюй бы сейчас тоже от сигареты не отказался. Разжёвывать Чи Чэну очевидные вещи без хотя бы пары затяжек оказывается на удивление муторно. — И какие выводы он из этого сделает? Тебе Ван Шо с его ревностью из-за одного поцелуя и твоего пьяного бормотания, было мало? СяоШуай тоже, ещё до тех видео, себе такие же выводы сделал… — Суовэй тоже. Но уже после видео, — Чи Чэн усмехается. — Поцелуев, к слову, было два. Чэнъюй с трудом удерживается, чтобы не хлопнуть себя по лбу и не выругаться: — Тебе делать больше нечего было как считать? Смотри, я ведь и сам поверю, что ты… — Только попробуй, — улыбаются они синхронно. Однако Чи Чэн тут же серьёзнеет: — И всё-таки, что ты намерен делать? — Ничего, — Чэнъюй откидывается на спинку стула. Не слишком удобного, но мебель в тюрьме, пусть даже в комнате для свиданий, и не должна быть шикарной. — Хочет он вытащить тебя сам — пусть вытаскивает. Пять миллионов за дом, даже с выставленными им условиями, цена невысокая, желающие найдутся. К тому же, в договоре ведь не сказано, что выкупать дом назад он будет за ту же цену. Так что на нём ещё и наживутся… точнее, на тебе. — Ты!.. — Чи Чэн вскакивает, нависая над столом, и лишь в последний момент удерживается от того, чтобы не схватить Чэнъюя за грудки. — Хочешь, чтобы к тебе вообще никого больше не пустили? — спокойно спрашивает тот. Чи Чэн медленно садится на место. Чэнъюй же, наоборот, поднимается: — Суовэй придёт через три дня. Он не в курсе, что СяоШуай рассказал мне о Ли Яньжуе. Можешь, конечно, посоветовать ему обратиться ко мне. Если действительно попросит — я не откажу. Но сам предлагать помощь или платить за него — не стану. Чи Чэн провожает его таким яростным взглядом, что Чэнъюй почти удивляется, как у него в спине дыра не прожглась. Суовэй к нему за помощью, конечно, не приходит, но Чэнъюй этого и не ждёт.

***

— В вашем договоре купли-продажи есть пункт о том, что вы продаёте дом прежнему владельцу по первому его требованию, — Чи Чэн смотрит на стоящих перед ним людей. Обычная семейная пара чуть постарше него. Они не выглядят достаточно обеспеченными, чтобы купить дом. Впрочем, возможно, они копили на него полжизни. — Так и есть, — мужчина нервно смотрит на жену. Чи Чэн не потрудился запомнить их фамилию. — Продайте его мне. Я заплачу полную рыночную цену. Это на два миллиона больше, чем потратили вы, правильно? — Да, но… — мужчина вновь смотрит на жену, а потом, глубоко вдохнув, словно решаясь на отчаянный поступок, переводит взгляд на Чи Чэна: — Понимаете, господин, на самом деле мы вовсе не владеем этим домом. — Что это значит? Вы его купили или нет? — Мы… мы всего лишь выступили посредниками, — мужчина явно боится Чи Чэна и его возможной реакции. — Мы должны были изобразить покупателей. Сделка оформлялась в агентстве, хозяин дома туда не ездил, всем занимался риэлтор. Мы даже не знаем, кто настоящий покупатель. Нам просто сказали приехать и согласиться на все условия, но не сразу… — Немного поизображать неуверенность и возмущение, — вступает в диалог женщина. — И мы всё сделали как нам велели. Я даже боялась, что он немного перегнул палку, когда затушил сигарету о тот столик, — бросив взгляд на мужа, она кивает на садовую мебель и тут же торопливо добавляет: — Но на нём не осталось и следа! На следующий день после того, как мы осмотрели дом, нам на счёт поступила оговоренная сумма. — Тогда почему вы до сих пор здесь? — рявкает Чи Чэн, осознав, что ничего не понимает. Женщина пугливо хватает мужа за руку: — Это тоже было условие настоящего покупателя. Мы должны были изобразить перед продавцом готовность купить дом и жить здесь, пока нам не скажут, что пора уезжать. И вот нам уже позвонили вчера утром и сказали, что пора. На самом деле, мы ещё вчера должны были уехать, но задержались… машина, которая должна была перевозить вещи, сломалась. Фирма очень извинялась, они обещали приехать сегодня и сделать скидку за неудобства, поэтому мы не стали искать других перевозчиков, решив, что один день ничего не изменит… Чи Чэн проходит мимо них в дом. Супруги не врут: помещение выглядит необжитым, за исключением разве что спальни… Конечно, они готовили еду, ночевали здесь и, возможно, смотрели телевизор в гостиной, но сейчас все их вещи упакованы. Вчера его оправдали. И вчера же новых жильцов попросили освободить помещение. Если бы не сломавшаяся машина и желание сэкономить на переезде, Чи Чэн застал бы уже пустой дом. Где бы он их искал? — Сколько вам заплатили? — вновь выходит он во двор. — Два миллиона, — говорит мужчина. — Этого нам хватит, чтобы переехать поближе к дочери, там жильё дешевле и… Чи Чэна не интересуют подробности о ценах на недвижимость в каком-то захолустье. Он должен вернуть Суовэю дом его детства. Но как теперь найти истинного покупателя?.. Риэлторское агентство!

***

— Что значит «вы не можете сказать, кто купил дом»?! — Сделка оформлялась по доверенности, — риэлтора, в отличие от лже-покупателей, испугать оказалось сложно. — Так часто делают. Какой-нибудь занятой человек нанимает посредника… — Я знаю, как оформляются сделки по доверенности, — выходит из себя Чи Чэн. — Но имя настоящего покупателя там должно было стоять? Кто указан в документах? — Извините, но это конфиденциальная информация. Я слишком дорожу своей работой и репутацией, чтобы её разглашать. — Но продавец оставил за собой право выкупить дом обратно! — И как только он лично обратится в наше агентство, мы свяжемся с покупателем и проведём новую сделку, — не так уж часто Чи Чэн встречал людей, способных остаться невозмутимыми перед его бешенством. И он совсем не рад встретить такого героя сейчас. — А если я захочу выкупить этот дом? — Право приоритетной покупки за прежним хозяином. Он должен официально отказаться выкупать дом, чтобы новый владелец мог продать его кому-то ещё. — Значит, если дом снова выставят на продажу, вы первым уведомите об этом господина У? — Верно. Это немного успокаивает Чи Чэна. Дом не уйдёт в чужие руки — Суовэй будет первым, кому предложат его выкупить, и, конечно, Чи Чэн сразу же выкупит дом. Но это будет совсем не то. Не сюрприз. Не подарок. И, самое главное — неизвестно, когда это будет и будет ли. Он занимается восстановлением фирмы, налаживанием быта, отношениями с Суовэем… и ждёт, пока Ган-цзы раскопает хоть что-то о неуловимом покупателе. Конечно, можно сказать Суовэю, что он хочет вернуть ему дом, отвезти в агентство, и пусть тот риэлтор связывается с покупателем и оформляет сделку. Но Чи Чэн хочет устроить своему парню сюрприз. Хочет привезти Суовэя в дом его детства и сказать, что тот снова принадлежит ему. Ган-цзы сдаётся через пару недель: — Простите, босс, но все найденные зацепки ведут в никуда. Та семья не общалась с нанимателем напрямую, оформлявший сделку по доверенности в агентстве человек улетел за границу буквально на следующий день и с ним никак не связаться, а взломать систему безопасности, чтобы узнать данные у меня пока не получилось. Может, устроиться в то агентство работать и посмотреть фамилию покупателя в бумажном варианте договора? — предлагает он, и от того, насколько бредово это звучит, Чи Чэну становится ясно, что подчинённый действительно в тупике. — Это всего лишь старый дом, — раздражённо цедит он сквозь зубы. — Он ценен только для Суовэя. Кому могло понадобиться разводить такую таинственность вокруг его покупки, если домом даже не пользовались?! Вернее, пользовались, но фиктивные покупатели, а не настоящий? Мелькает безумная мысль, что это мог быть Ван Шо, пожелавший досадить Чи Чэну с Суовэем ещё и таким образом: первый будет обязан ему своей свободой, второму придётся соглашаться на любые условия, чтобы вернуть дорогое сердцу место… Чи Чэн отгоняет эту мысль. Во-первых, отношения с братьями Ван перестали быть враждебными ещё с той «водной битвы» в день его освобождения. Во-вторых, даже если бы — особенно если бы — Ван Шо действительно хотел досадить им таким образом, он бы уже давно пришёл, лопаясь от самодовольства, и рассказал, что дом принадлежит ему, поставив условия для выкупа. Устраивать Ган-цзы в агентство Чи Чэн, конечно, не собирается. Вместо этого он поручает установить наблюдение за домом: возможно, истинный хозяин всё-таки объявится там. И, как всегда в случае неразрешимой проблемы, идёт к Чэнъюю — напиться, выговориться и послушать совет. У того отлично получается разложить всё по полочкам. — Не понимаю проблемы, — заявляет тот. — Оформи у Суовэя доверенность на покупку, приди в агентство и выкупи этот дурацкий дом, раз уж тебе так нужно сделать всё самому и тайно! — Как будто при оформлении доверенности Суовэй не поймёт, зачем она мне! — Ты, — Чэнъюй опрокидывает в себя очередную порцию виски и, тряхнув головой, возмущённо смотрит на Чи Чэна. — Тебя жизнь совсем ничему не учит? Забыл, как попал в тюрьму? Подписал не глядя… — Моя подпись была не особо важна, махинации начались задолго… ты предлагаешь подсунуть ему документы и отвлечь, чтобы он не понял, что именно подписывает? — Чи Чэн качает головой. — Бесполезно. Суовэй всегда тщательно читает принесённые ему на подпись бумаги. — Даже если их приносишь ты? — Особенно если приношу я. Чтобы не допустить повторения случившегося. — Молодец, — ухмыляется Чэнъюй. — Хоть у кого-то из вас мозги должны быть на месте! — Ты не помогаешь, — огрызается Чи Чэн. Чэнъюй лишь пожимает плечами: — Я предложил вариант. То, что он тебе не подходит — не моя проблема…

***

На следующее утро Чи Чэна, добравшегося от Чэнъюя в никакущем состоянии стараниями всё того же верного Ган-цзы, встречает на кухне мрачный Суовэй. — Что случилось? Ты злишься из-за моей вчерашней пьянки с Чэнъюем? — Нет, — качает головой Суовэй. — Просто только что звонил наш сосед. Новые жильцы съехали, ничего не объяснив. И никто не знает, где их теперь искать. Я надеялся выкупить дом через несколько лет, пусть даже цена вырастет, а теперь… Он просто будет стоять заброшенный, пока не развалится окончательно. Это хороший дом, — он поднимает на Чи Чэна полные слёз глаза. — Если их не устраивали мои условия, то зачем они вообще его купили? Чтобы бросить? — Возможно, они просто уехали навестить родственников, — Чи Чэн размышляет, следует ли рассказать Суовэю, что те люди вовсе не покупатели. И решает, что не надо. Это ведь сразу выдаст его интерес к новым жильцам. — Но они забрали все вещи! — Может, решили купить всё новое. Или в доме поселятся их дети, родители, братья-сёстры, тёти-дяди… — Ну да, — Суовэй вытирает глаза. — Продать его они всё равно смогут только мне. Любая другая сделка будет недействительна. — Отличное условие, — улыбается Чи Чэн, продолжая притворяться ничего не знающим. И в этот момент у него звонит телефон. — Босс, — тараторит Ган-цзы. — Я тут кое-что нашёл в документах агентства… — Ты что, всё-таки влез туда? — шипит Чи Чэн. — Нет, нет, всё абсолютно законно, — заверяет подчинённый. — Я решил арендовать домик, познакомился с милой девушкой, посетовал, что уже приглядел один, а с хозяевами не знаю, как связаться… Имя-то она мне выдать не может, это тайна, к тому же, сделкой занималась не она, но телефончик за определённую плату мне раздобыла. — Сколько? — Не говорить, откуда информация, и пойти с ней на свидание. Свидание я беру на себя, — добавляет он, и Чи Чэн даже через телефон чувствует, как Ган-цзы расплывается в улыбке. — Диктуй, — требует он. — И… желаю хорошо провести время, — добавляет он, всё ещё слегка ошарашенный тем, что Ган-цзы ухитрился использовать поручение для налаживания личной жизни. — Спасибо, босс! — Ган-цзы отсоединяется, и Чи Чэн тут же набирает наспех записанный на салфетке номер. Трубку берут после третьего гудка. — Здравствуйте, приёмная компании… — раздаётся мелодичный женский голос, и Чи Чэн сбрасывает звонок. Название звенит в ушах эхом, а головоломка, пусть и сложившаяся в мгновение ока, не даёт ответа на вопрос «зачем». — Я скоро вернусь, — бросает он Суовэю. — Появились срочные дела… дома, — потому что ни говорить правду, ни лгать о работе в их общей компании он не собирается. — Что-то серьёзное? С Доудоу всё в порядке? — обеспокоенно кричит ему вслед Суовэй. — С ним всё прекрасно!.. — договаривает Чи Чэн уже за порогом квартиры.

***

Чэнъюй открывает дверь сразу, будто стоял на пороге и ждал его прихода. — Скотина! — Чи Чэн впечатывает его в стену. — Зачем? — И это дружеская благодарность? — выдыхает тот, поморщившись. — Между прочим, у меня на эти деньги были совершенно иные планы! Чи Чэн отпускает его. — Почему не рассказал? — Хотел проверить, насколько хорошо я умею заметать следы. Если бы ты не нашёл меня за месяц, воспользовался бы очередным подставным лицом по доверенности и предложил Суовэю выкупить дом. Возможно даже, всё за ту же цену. — Ты продал змей, верно? — Я выставил их на продажу давно и с другой целью. И они стоили меньше нужной суммы. Часть денег у меня была, ещё немного взял у матери. — Почему просто не отдал Суовэю? Зачем этот цирк? — Он бы не взял. И дом бы мне напрямую не продал, понимая, что я именно передаю таким образом деньги для тебя. Ведь дом мне точно не нужен, свой есть, — усмехнувшись, Чэнъюй отходит от стены и спускается вниз, в «гостиную для своих». Чи Чэн идёт следом: — Я бы его уговорил… — И получили бы мы ещё несколько месяцев его терзаний на тему «а точно ли они просто друзья»? Или на тему «я никчёмный человек, не смог даже самостоятельно выручить своего парня»? Тебе бы этого правда хотелось? — СяоШуай знает? — Нет, разумеется. Так что — выкупаешь дом? Мне готовить доверенность? — Да. Семь миллионов, верно? — Пять… — Это за дом, но подставным жильцам ты тоже платил. — Кто их за язык тянул… — Я умею вытягивать информацию, — фыркает Чи Чэн. — С риэлтором у тебя не очень получилось, — отзеркаливает его усмешку Чэнъюй. — Ах, ты!.. — Чи Чэн опрокидывает его на диван, усевшись сверху и начав шутливо душить. Чэнъюй с хохотом отбивается. Совсем как в детстве. Беззаботно. Они слишком увлекаются и замирают, когда прямо над ними раздаётся недовольный голос: — Вы дерётесь и мне облить вас водой как котов или вы заняты чем-то другим и мне собирать вещи и возвращаться в свою прежнюю квартиру, уступив более удачливому сопернику? — ШуайШуай! — Чэнъюй отпихивает от себя Чи Чэна и, вскочив, целует хмурящегося СяоШуая в щёку. Судя по всему, тот вернулся со смены в больнице. — Прости, мы… увлеклись. — Вчера напились, сегодня увлеклись, — бурчит СяоШуай, тем не менее, позволяя Чэнъюю заключить себя в объятья. Чи Чэн с усмешкой наблюдает за ними, а потом лениво поднимается: — Мне пора, Суовэй, наверное, заждался… Я позвоню, — кивает он Чэнъюю. Тот кивает в ответ.