Третий лишний

      Весна наступала стремительными шагами, теплых и солнечных дней становилось все больше, и вот в один такой погожий день Ло Цинъян вдруг осознала – их уже трое. Лань Ванцзи стал неотделимой частью их компании: вместе они шли на пары, вместе обедали, вместе занимались в библиотеке. Нет, она и Вэй Ин все также встречались, но по сравнению с тем, когда в основном говорила она, а Усянь слушал ее с мягкой улыбкой, теперь он не переставая рассказывал о новых проектах с Лань Ванцзи, о том, как они соревнуются на занятиях. Даже рассказывал, как проходят их вечера в общежитии. Лань Ванцзи, Лань Ванцзи… В их разговорах стало слишком много Лань Ванцзи.       – И представляешь, – тараторил Вэй Усянь, – на том моменте, когда появляется призрак, Лань Чжань так вздрогнул! Представляешь, он боится ужастиков!       – Ага, – вяло ответила Цинъян.       Лань Чжань. Это была еще одна особенность: оба парня обращались друг к другу детскими именами. В самом начале Вэй Усянь приложил усилия, чтобы узнать имя Ванцзи, и как только ему это удалось – Лань Чжань, и все. Какое-то время это ничего не значило для Цинъян, но однажды она услышала, как на громкое «Лань Чжань!» в ответ прозвучало уверенное «Вэй Ин».       Это было болезненным уколом в сердце Цинъян. Даже она, когда еще на заре знакомства попыталась обратиться к Усяню детским именем, получила вежливое, но вполне доходчивое предупреждение. И после становления парой девушка решались обращаться лишь по прозвищу «Сянь».       Как-то Ло Цинъян решила поговорить об этом с Лань Ванцзи.       – Ванцзи, послушай совет. Не нужно называть Сяня детским именем, ему это не нравится.       Лань Ванцзи задумался, и Цинъян уже было решила, что тот внял ее словам. Но юноша ответил:       – Вэй Ин сам предложил.       Цинъян тяжело вздохнула. Хорошо, это просто имя. В конце концов, Ванцзи прав, и только Вэй Ин вправе решать, кому и как можно его называть. Просто они с Ванцзи соседи и учатся вместе. Если Усянь поставит запрет, то это создаст неловкость между парнями, и им будет неудобно находиться вместе в комнате.       Но на этом разочарования Цинъян не закончились. Следующий раз случился в ее любимой пиццерии. Однажды девушка решила не дожидаться Усяня и Ванцзи с пар, а пошла одна, чтобы посидеть в тишине и насладиться любимой едой. Каково же было ее удивление, когда в окно она увидела, как за одним столиком сидят те, кто должен был быть сейчас на паре. Через стекло Цинъян видела, как весело смеется Усянь, как он активно что-то показывает жестами и улыбается. Очевидно, он вел себя куда свободнее, чем когда обедал вместе с Мянь-Мянь.       Так Цинъян стояла у окна, не осмеливаясь войти внутрь. Вдруг взгляд Лань Цанзи скользнул в сторону, а потом вернулся к Усяню. Сам же парень не изменил выражения лица, просто продолжал слушать, что рассказывает Вэй Ин.       Щеки Цинъян обожгло румянцем гнева. Он же ее увидел! Узнал! Почему отреагировал так, будто посмотрел на пустое место?       Гнев тут же перерос в обиду. Слезы навернулись на глаза, и Цинъян, решительно развернувшись, пошла прочь.       Когда она уже прошла несколько десятков метров, ее телефон зазвонил. Увидев надпись «Сянь», девушка подняла трубку и невесело ответила:       – Алло.       – Мянь-Мянь, – голос Усяня был легким и беззаботным, – а ты сейчас случайно не проходила мимо пиццерии? Лань Чжань сказал, что видел кого-то похожего на тебя.       Цинъян была уже расстроена, обида брала ее все сильнее.       – Нет, я не проходила.       Похоже, Усянь услышал неправильность в голосе девушки и спросил с беспокойством:       – Мянь-Мянь, все в порядке? Нам прийти к тебе?       – Нет! – выпалила Цинъян. Уж кого, а Ванцзи ей видеть совершенно не хотелось. – Со мной все нормально, просто живот болит.       – О, – протянул Усянь. – Хочешь, схожу куплю куриный бульон бабушки Чэнь? Я принесу тебе в общежитие.       – Хочу, – ответила Цинъян, но на этом слове ее голос все-таки сорвался, и слезы потекли по щекам.       Вэй Усянь услышал это и стал успокаивать девушку:       – Очень болит?       – Да!       – Ты далеко от общежития?       – Нет!..       – Хорошо, – терпеливо отвечал Усянь. – Поднимайте в свою комнату, я скоро приду и принесу бульон.       – Угу, – кивнула Цинъян.       Она положила трубку. Стоя посреди улицы, девушка посмотрела на светофор, на котором мигал зеленый человечек – и сменился красным.       Было больно, но болел вовсе не живот.              Этот инцидент на какое-то время дал Вэй Усяню и Ло Цинъян пространство. К некоторому удивлению девушки, Лань Ванцзи сам понемногу отстранился и стал проводить меньше времени в их компании. Но взамен Вэй Ин стал ненадолго «зависать», глядя на пустое пространство рядом. Он ничего не говорил, но Цинъян поняла, что Усянь привык к Лань Ванцзи. Даже не так – присутствие Ванцзи стало необходимостью для Вэй Усяня. Юноша все так же рассказывал забавные истории, которые с ним приключились, делился впечатлениями от просмотра фильмов или от новых десертов в кафетерии. Но Ло Цинъян порой замечала, что улыбка не всегда касалась глаз Усяня. Достаточно было вспомнить, как Вэй Ин смотрел на Ванцзи – и сравнение становится очевидным.       Мянь-Мянь думала, что Вэй Ин просто увлекся, скоро все вернется на круги своя, нужно только немного времени.       Прошло несколько недель, весна была в самом разгаре. Компания собралась в библиотеке в прежнем составе – Усянь, Ванцзи и Мянь-Мянь. Каждый занимался своим домашним заданием, за столом была занятая тишина. В какой-то момент Цинъян решила оторваться от учебника и размять шею. И тогда она заметила, что Лань Ванцзи украдкой смотрит на Усяня. Длинные ресницы отбрасывали тень на золотые глаза, но взгляд был направлен на юношу напротив, а не ни книгу. И Цинъян узнала этот взгляд – точно такой же она видела в зеркале, когда думала об отношениях в Вэй Усянем.       После этого, когда они были втроем, Цинъян намеренно искала этот взгляд. И каждый раз находила. Все так же, украдкой, полный тоски и грусти. И каждый раз Цинъян было больно осознавать это.              Так дотянулось до начала мая. Вэй Усянь предложил Цинъян пройтись вечером по парку. Был выходной, а через три недели начнется пора экзаменов и зачетов, будет совсем не до прогулок.       И вот они вдвоем идут по парковой аллее. Цинъян не очень обращала внимание на цветущие клумбы, больше смотрела себе под ноги. Вэй Усянь же пытался поддержать разговор:       – Лань Чжань рассказывал, что его дом рядом с Сучжоу. У нас уже жарко, а там в это время года в горах только начинается настоящее тепло. Даже летом вода в ручьях остается очень холодной. Думаю, было бы хорошо съездить туда летом. Лань Чжань мог бы показать нам окрестности…       Цинъян остановилась, она сжимала в руках ремешок от сумочки и смотрела себе под ноги. Вэй Усянь заметил, что идет один, смолк на полуслове и обернулся:       – Мянь-Мянь, все хорошо?       – Давай расстанемся.       Цинъян подняла голову и грустно улыбнулась.       – Подожди, – Вэй Ин растерянно подошел ближе. – Почему ты вдруг заговорила об этом? Я что-то сделал не так?       Мянь-Мянь покачала головой. В своем сердце она убедилась в своем решении.       – Я не хочу быть третьей лишней, – мягко сказала она. – Сянь, я же не дурочка, и вижу, что тебе нравится Ванцзи. И ты ему тоже очень, очень нравишься, – на этих словах она запнулась, а потом в ее голосе появилась грусть: – Давай останемся друзьями, хорошо?       Вэй Усянь растерянно всматривался в лицо девушки, будто мог найти там ответ.       – Мянь-Мянь…       – Не нужно, – успокаивающе ответила Цинъян. – Я в полном порядке. Разойдемся здесь.       Вэй Ин тяжело вздохнул.       – Давай хотя бы провожу тебя. Расстанемся, когда я доведу тебя до общежития.       Цинъян сейчас не хотела находиться рядом с Усянем, но больше ей хотелось вернуться обратно, потому она беспомощно согласилась:       – Хорошо.       Так они вдвоем повернули назад. Весь их путь был в абсолютном молчании. Цинъян все так же смотрела себе под ноги, считая плиточку и плиточкой.       Наконец, они добрались до общежития. Цинъян посмотрела на входную дверь, набралась смелости и посмотрела на Вэй Усяня.       – Спасибо, что проводил, Сянь, – Цинъян мягко улыбнулась. – Не переживай так, мы все еще друзья, – она сжала руку в кулак и легонько ударила им о грудь Усяня: – Давай, наберись мужества и признайся ему. Если не сделаешь этого, то будешь должен оплачивать мой обед до самого конца семестра.       – Понял, – кивнул Усянь.       – Учти, – Цинъян вздернула подбородок, – я буду заказывать на такие неприличные суммы, что ты обанкротишься.       С губ Усяня невольно сорвался смешок:       – И как ты собираешься все съесть?       – Увидишь, – Цинъян отвернулась и махнула рукой, – ты же знаешь: я не поправляюсь!       – Конечно, я помню, – снисходительно улыбнулся Усянь.       В это время Цинъян уже подошла к двери. Она снова обернулась и сказала уже спокойнее:       – Ну, до понедельника.       – До понедельника, – повторил Усянь.       Цинъян еще раз улыбнулась и, наконец, вошла в здание общежития. Там привычным жестом она у отсканировала студенческий, и у охранника на мониторе высветилась ее информация. Пожилой мужчина кивнул, Цинъян привычно улыбнулась ему.       Лифт приехал быстро. Цинъян вошла одна и нажала на кнопку своего этажа, не обращая внимания на то, что цифры немного размываются. Когда лифт наконец остановился и выпустил ее, коридор встретил темнотой. Цинъян подошла к стене и начала на выключатель. По щелчку лампы окутали коридор теплым желтым светом. Теперь единственным присутствием был стук каблуком Цинъян.       Добравшись до комнаты, она открыла дверь. Ее соседка уехала на выходные домой, поэтому в комнате тоже было темно. Включив свет, Цинъян сняла туфли и босиком прошла до кровати. Там она положила сумочку на столик, и села на постель.       Часы тихо отбивали секунды, когда в комнате прозвучал первый всхлип. Цинъян вытерла слезы, но они продолжали катиться из глаз. Ее пальцы дрожали, она пыталась сдержать комок в горле, пока не стало больно. Цинъян взяла плюшевого кролика, который сидел у изголовья кровати. Крепко обняв игрушку, девушка отпустила себя и позволила слезам утонуть в мягком плюше.