Побег шиповника

Элтыр Дар проснулся с рассветом. Тело полнилось приятной истомой. Он праздно понежился в постели какое-то время, сжимая молодое тело принца, что забылся в беспокойном сне, и думал, было, присунуть ещё, пока он спит, но желание справить нужду оказалось сильнее. «Мальчишка пускай восстановится к вечеру», — решил Элтыр, находясь в смутном предвкушении. У принца волосы были невероятного, почти мистического для глаза имперца цвета. Он бы сравнил его с цветом жёлтых осенних листьев. Или цветом рассветного солнца. Или с пшеничным полем... Красивый цвет. Редкий даже для здешних мест. Королева Риддии — племянница Императора, дочь предыдущего правителя их земель, чистокровная нирами, и имеет чёрный волос. Если восьмой принц так светел, значит, велика вероятность того, что он — внебрачный сын, бастард. А значит, есть шанс, что королю он не особо и интересен (что уж говорить о королеве), и Элтыр может оставить желтоволосую игрушку себе. Генерал усмехнулся. От мыслей о том, что он сможет пользовать это тело долгое-долгое время, становилось почти что жарко. Мальчишка был идеален. Сильный, гибкий, чувствительный и приятный глазу. Если приучить его к себе, чтобы даже и не думал куда-то от него бежать, научить всему… Элтыр нахмурился, сел на кровати, спустив ноги на холодный пол. Эта реакция — жаркое, жадное, тёмное — желание сделать своим, заклеймить, присвоить и одновременно причинить боль, втоптать в грязь, унизить, заставить есть из своих рук... не то, чтобы оно было ему несвойственно. Не то чтобы он никогда не насиловал. Не то чтобы он делал это без удовольствия, особенно после битвы, когда кровь кипит, когда своей мужского силой можно ломать дрова и забивать гвозди. Он развлекался в захваченных городах наравне со своими бойцами, а когда был молод, то иногда и похлеще многих товарищей по мечу. Но принц не был добычей, не был безродным мясом, он был ценной монетой. Нелогичная, лишённая расчёта, жажда Элтыр Дара не была подкреплена местью, пылом битвы или давней враждой, личной неприязнью, и потому могла быть объяснена лишь тем, что в его народе называли стрелой Гонсара — страстью, возникающей из ниоткуда, по велению грозного бога молний, и, как и молния, любовь, посланная Гонсаром, прожигала до костей. Ночью он брал принца сзади, игнорируя тихий, болезненный скулёж, наслаждаясь видом крепкой задницы и раскрасневшейся девственной дырки. Брал долго, пока мальчишка под ним совсем не затих, а сам он не ощутил близость разрядки. Тогда Элтыр Дар перевернул принца на спину, давая себе перерыв. Хотелось не кончать как можно дольше, хотелось расшевелить мальчишку. Тот посмотрел на него красными глазами, но посмотрел так, что Элтыр невольно ухмыльнулся. Этот мальчишка, изнеженный аристократ, который в битве-то за свои годы не побывал ни разу, выросший в Риддии, где честь, особенно мужская, ценится превыше всего… Этот мальчишка, после того, как Элтыр пытал его, а затем сделал своей подстилкой, посмотрел ему прямо в глаза с вселенской усталостью и праздным интересом на лице, словно вопрошая: «сколько мне ещё тебя терпеть?». Элтыр не знал, что он чувствует: гнев или восхищение, уважение или ненависть, или всё вместе взятое. Из-за этого непонятного смешения чувств, член стоял, как после любовного корня. В голове то и дело мелькали сладкие до дрожи картины того, как можно было бы попробовать сломать чужеземного принца. Но, несмотря на всё, что творилось у него на душе, калечить это красивое тело не хотелось. У Элтыра на него были планы. Для исполнения этих планов принц должен был быть здоровым и выносливым. — Больно? — поинтересовался Элтыр с улыбкой, поглаживая крепкие бёдра. Всё тело мальчика было увито сухими тонкими мышцами. Набеганными в полях, натруженными на тренировочной площадке мышцами королевского сынка. Он взглянул на Элтыр Дара недовольно, но всё же пробормотал в ответ: — Давай поменяемся местами, и ты мне скажешь, больно или нет. Элтыр благодушно рассмеялся. Славный мальчишка. Красивый. Это его равнодушие перед лицом угрозы в тот миг показалось чертой не раздражающей, а удивительной, очаровательной даже. Вспышка нежности, которую он испытал, глядя на измученного, уставшего юношу заставила его попридержать коней. «Во мне словно два разных человека: один хочет растоптать и уничтожить, а второй — обласкать и уберечь». Элтыр вынул из мальчишки член и размазал по длине ещё прозрачной мази.  «Если доставить ему удовольствие… если заставить просить о большем, унижаться ради большего… это его проймёт?» Он засадил принцу снова, положив его лодыжки себе на плечи, уже плавнее, чуть поддаваясь бёдрами вверх, так, чтобы задеть необходимое место. Но принц ему удовольствия своими стонами в эту ночь так и не доставил. Принц лишь продолжал слабо морщиться, то сжимаясь так, что ни вздохнуть, ни выдохнуть, то наоборот, внезапно расслабляясь, и лениво разглядывал Элтыра, словно бы любовался, словно бы не Элтыра одного Гонсар ударил молнией в макушку. Поэтому Элтыр бросил свои попытки доставить удовольствие и просто дотрахал мальчишку, как сам хотел, сгибая и разгибая послушное тело, а затем со стоном спустил, умиротворённый и одновременно разочарованный. Но то был всего лишь их первый раз. Потом он будет терпелив. И сейчас, разомлённый пьянящей ночью, Элтыр с вожделением оглядел измученного мальчика и вышел из шатра, давая указания прислуге. Генерала ждало его ремесло. *** Изабель столкнулась с любовником у выхода, но не отскочила, а нежно прижалась к широкой груди. Изабель родилась на месяц раньше срока и всю жизнь недоедала, а потому была маленькой даже по меркам имперских женщин, и ей очень нравилось так жаться к Элтыру. Рядом с ним, таким крепким и уверенным, Изабель чувствовала себя под защитой. За те несколько месяцев, полных лишений и трудностей, что она провела в дороге рядом с генералом, она, несмотря на отсутствие многих привычных удобств, расцветала. Её мягко отстранили за плечи. — Некогда, — сказал Элтыр, окидывая её усталым взглядом. — Пойди и позаботься о принце. — Хорошо. — Изабель кивнула, пресекая лёгкую ревность. Пока она не напрягает генерала, генерал не напрягает её. Да и на мальчика очень хотелось поглядеть. Говорили, что он красив. Она было направилась к шатру генерала, но он остановил её, схватив за плечо. — Будешь зариться на мою подстилку — выпорю, — предупредил Элтыр. Изабель прищурилась. — И не собиралась. Он же ещё совсем юный. — Элтыр заметил шпильку в свой адрес, но не разозлился, лишь ухмыльнулся невесело, и Изабель улыбнулась в ответ. — Где мне разместить принца? — Хочу, чтобы он остался в моём шатре. Поэтому притащи ему чего-нибудь, чтобы не скучал. — Я всё сделаю в лучшем виде, генерал. Изабель зашла в шатёр и не стала занавешивать вход. Внутри было душно и пахло мужским потом. Она позвала прислужниц и наказала им принести книг и заварить тонизирующий отвар, а сама направилась к топчану, где угадывался силуэт спящего человека. С волнением она заглянула под покров. Не каждый день удаётся встретить настоящего принца. Изабель ожидала увидеть полубожественное, женоподобное создание. В её воображении образ принца сиял. Но принц оказался простым человеком. Он спал, слегка нахмурив брови и натянув одеяло по шею. На висках собралась испарина, а кожа, хоть и чистая, но была болезненно-бледной, синеватой. Это был обычный мальчик. Симпатичный, но не более того. Изабель коснулась лба юноши. Небольшой жар присутствовал, но, судя по иссохшим губам и цвету лица, Изабель бы сказала, что принц просто физически истощён. Неудивительно: его подвергли пыткам, а потом ещё и трахнули в довесок. Изабель посмотрела на принца с состраданием. Когда вернулась одна из прислужниц, она попросила ту принести похлёбку с хлебом.  «Ну что за зверь вселился в Элтыр Дара? — подумала она, поглаживая юношу по взмокшему виску. — Такое чувство, будто принц чем-то насолил ему в прошлой жизни». Мальчик от прикосновений заворчал и проснулся. На Изабель уставились красивые серые глаза. — Привет. — Она мягко улыбнулась ему. — Как ты себя чувствуешь? Мальчик потёр глаза кулаками, сел в постели, обнажая сильную белую грудь с розовыми сосками. Огляделся, словно припоминая все события последних часов, а затем вновь посмотрел на Изабель. — Нормально... — ответил недоверчиво, приподняв светлую бровь. — Ты... служанка? — Наложница. Хочешь есть? Принц улыбнулся, и Изабель ощутила, как краснеет. Он был обаятелен. А ещё слишком спокоен для риддийца, чью задницу впервые пользовал другой мужчина ещё несколько часов назад. — Хочу. Я не ел больше суток. — Сейчас принесут еду. Меня зовут Изабель. — Она протянула ладонь для рукопожатия. Принц взял её обветренную маленькую ручку, но не пожал, а поднёс к губам. Изабель невольно скосила глаза в то место пониже пояса, которое было прикрыто тонким одеялом, но с потрохами выдавало утреннюю эрекцию. Принц заметил её взгляд, однако не смутился. — Меня зовут Джулиан. Судя по говору, ты из Чиммы? — Верно. — Изабель поспешно отобрала свою ладонь. Такие взглядами её не удостаивал даже генерал. Служанка внесла поднос с похлёбкой и отвар в чашке, а другая сгрузила на пол стопку книг. — Прибери здесь и принеси таз воды, — приказала Изабель. — Выпей сначала отвар, — обратилась она к принцу. — Что в нём? — Укрепляющие травы. Принц выпил отвар и взялся за похлёбку. Пока он ел, Изабель помогла служанке прибраться, вымести пыль и согнала Джулиана с постели, чтобы поменять простыни. Он обернул одну из старых простыней вокруг бёдер и допил бульон, опрокидывая в себя миску, однако Изабель отметила, что двигается Джулиан довольно неловко. Поэтому, когда он обтёрся водой из таза, попросила лечь на живот. — Зачем? — нахмурился он. — Я тебя осмотрю. — Что ты там осматривать собралась? Изабель закатила глаза. — Не будь дитём, — сказала она. — Это ведь был твой первый раз с мужчиной, верно? — Джулиан покраснел и кивнул. — Я же вижу, что тебе больно. Так что дай мне тебе помочь. Вдруг он и сегодня захочет с тобой развлечься? Аргумент на принца подействовал. Он стянул с себя простынь и лёг на живот, не переставая краснеть. Изабель ухмыльнулась незаметно. И куда только подевался обольститель с утренним стояком? — Не дёргайся. Изабель развела в стороны поджарые мышцы, разглядывая больше из интереса и удовольствия, нежели нужды, затем ввела внутрь палец. — Больно? — Нет, — ответил принц тяжело, хотя губы его поджались. — Поздравляю, твоё высочество, ты в порядке, — изрекла Изабель. — Лучше бы было несколько дней восстановиться, но тут уже решать не нам. Я принесу тебе мазь. — Мазь? — спросил Джулиан, переворачиваясь и натягивая одежду. — Я дочка лекаря, — пояснила Изабель, замечая, что от смущения парня не осталось и следа. Удивительно, как быстро он справляется с ситуацией. — Составить тебе компанию на сегодня? — Ладно. *** — Что делать, если он снова ко мне полезет? — спросил принц, оторвавшись от сказки о царевне-оборотне, которую читал едва ли грамотной Изабель вслух. Та подняла брови. — Можно попробовать ртом, — ответила она задумчиво. — Но я бы на твоём месте особо не обольщалась. — Ртом? — переспросил принц. После умывания, завтрака и проветривания он выглядел не в пример лучше и здоровее. Лицо порозовело, глаза заблестели. Каждый раз, как Джулиан убирал за ухо прядь растрёпанных волос, Изабель восхищённо вздыхала. Ей бы такие волосы! — Девушки никогда не брали твой стержень на язык? Он сморщился. — Ты мне что... предлагаешь облизывать... — Он сделал неопределённый жест в воздухе. Изабель рассмеялась. — Ну да. А что, лучше подставлять зад? Джулиан смерил девушку высокомерным взглядом. — Даже не знаю, что лучше... — пробормотал он после секундного молчания и отложил книгу в сторону. Изабель проводила её грустными глазами. Ей очень хотелось узнать, что же стало с царевной-оборотнем. — И часто ты... это... Изабель хмыкнула. Возникло желание принцу показать, что да как, но, помня предупреждение Элтыр Дара, она отмела эту идею. — Довольно часто. Многие мужчины это любят. Им нравится смотреть, нравится, что ты встаёшь перед ними на колени и плачешь, но терпишь. Ещё это безопасно. Ты глотаешь их семя, и нет риска заиметь бастарда… — Ты хорошо в этом разбираешься, — отметил принц тихо. — Я была проституткой, — с вызовом заявила Изабель. — Дочь лекаря и проститутка? Неужели тебя продали в рабство? — Именно так. — И долго?.. — Два года. А потом я попала сюда. Элтыр взял меня, потому что за все время у меня было только трое мужчин. Это оттого что я талантлива. — В сосании члена? — усмехнулся Джулиан. — Тупоголовый, — огрызнулась она. — Скоро и ты будешь хорош в сосании члена. Если не хочешь, чтобы тебе задницу в лоскуты порвали. Улыбка принца не померкла. — Возможно, не придётся. Возможно, меня выкупят. — Возможно. — Изабель пожала плечами. — А возможно, нет. На лагерь уже опускались сумерки, и через открытый вход в шатёр было видно, как темнеет летнее небо. Воздух пах сиренью и цветением с болот. — Ты не ревнуешь? — внезапно спросил Джулиан. Изабель посмотрела на него удивлённо и даже снисходительно. — Нет. Я не люблю его. — Но ты кажешься всем довольной. Разве женщины не мечтают о любви? Изабель пожала плечами. — У меня есть кров над головой и красивая одежда. Я ем мясо каждый день. — Она посмотрела на Джулиана, лицо которого в свете сумерек казалось старше и серьёзнее. — У меня есть любовники. Не только он. У меня полная свобода. Захочу — уйду. Но, как видишь, я тут. — Ты тут. Мажешь мне жопу мазью. — Джулиан весело расхохотался, и Изабель не могла не улыбнуться в ответ.  «Вот бы встретиться с ним лет так через пять или десять. Когда он станет мужчиной. Хотя бы глазком взглянуть...» *** Джулиан проснулся глубокой ночью резко, словно от удара. Тело дёрнулось, глаза распахнулись, впиваясь в темноту. Его рука онемела: на плече мирно спала Изабель. Одна каштановая коса лежала на её груди, вторая — на его плече. Джулиан осторожно сместил Изабель с плеча, укладывая головой на подушку, отложил книгу сказок, лежавшую на коленях, и поднялся, разминая затёкшие мышцы. В груди ворочалась неясная тревога. Он огляделся вокруг. Стражники недавно сменили пост, кое-где горели факелы, но в шатре было темно и тихо. Джулиан снял с топчана одно из одеял и укрыл им наложницу. Он мог бы запросто поднять её и бережно уложить на топчан, однако предыдущая ночь и без того давала о себе знать неприятным покалыванием. Он метнул взгляд на незанавешенный вход в шатёр, отмечая про себя, что стражники не заглядывают внутрь, и тихим шагом обошёл весь шатёр по периметру, пытаясь приподнимать тяжёлую ткань, но она оказалась слишком хорошо вбитой в землю. Можно было попробовать отыскать нож или другой острый предмет, разрезать ткань, выбраться наружу и… затеряться в ночи? Вряд ли получится. Шатёр генерала (да ещё и с пленником внутри) хорошо охраняем. Чтобы сбежать, ему придётся дождаться правильного момента. Заварушки, паники… или чего-то ещё. Джулиан бы сейчас многое отдал, чтобы просто выглянуть наружу и оценить обстановку. Есть ли заграждения? Сколько стражников охраняет периметр? В каком порядке? Где расположены факелы? В какой стороне риддийская крепость? Джулиан принялся шастать вокруг, аккуратно заглядывая в шкафчики и сундуки. Он искал оружие или то, чем оружие можно заменить. Искал что-то, что помогло бы ему выбраться из плена. Джулиан хорошо осознавал, что для отца он гроша ломаного не стоит. Если не вступится Эстебальд. А Эстебальд может быть мёртв. Или в плену, как и он. Присутствие хозяина шатра Джулиан не столько услышал, сколько почувствовал. Он замер в позе крысы, что повар застал за поеданием зерна, и лишь усилием воли не дал мышцам скрючить себя в дугу. Тело подчинилось, но, ещё помня прикосновения этого человека, с большим трудом. Элтыр Дар был зол. Не из-за Джулиана. На его одежде толстым слоем лежала грязь, от него пахло кровью… Но именно Джулиану, судя по всему, придётся отдуваться за плохое настроение имперского генерала. Не говоря ни слова, Элтыр Дар приблизился к принцу почти вплотную. Джулиан не сдвинулся с места. Ростом они были равны, и Джулиан мог созерцать гнев в чужих глазах так отчётливо, как если бы смотрелся в карманное зеркало. Джулиан смотрел на него, ловя малейшую реакцию тела врага, и знал точно, как знал, что солнце встаёт на востоке: генерал сегодня будет беспощаден, и не поможет ни послушание, ни флирт, ни просьбы. Однако страха не было. Джулиан ощущал спокойствие, словно всего лишь одна ночь лёгких пыток и насилия закалили его, как стальной меч, сделав бесстрастным орудием для бесконечного, терпеливого ожидания. — Как твоя дырка, принц Джулиан? — спросил Элтыр Дар, выдав ему злой, нарочито-весёлый оскал. — Не болит? — А как твоя дырка, генерал? Кажется, Нарчка её знатно потрепала сегодня. — Джулиан вернул генералу ухмылку. Внезапная боль обожгла лицо, и Джулиан попятился назад, едва устояв на ногах. Удар Элтыр Дара сложно было сравнить с ударами случайных партнёров по спаррингу или ударами ревнивых аристократов. Это был тот Удар, от которого в глазах заплясали звёзды, а сознание на мгновение помутилось. Джулиан открыл и закрыл рот, проверяя, не сломана ли челюсть, проверил языком ряд верхних зубов. Болело нещадно, но, кажется, все кости целы. Он поднял глаза на Элтыр Дара и снова выпрямился. Генерал наблюдал за ним с восхищением. Восхищением, которое ни капли не умаляло гнева. Настоящий безумец. Неужели все гении такие? — Твой папаша и козы за тебя не даст, ты знаешь это? — Элтыр приблизился, вплёл пальцы Джулиану в волосы и потянул, заставляя запрокинуть голову. — Нашёл, чем пугать бастарда, — выдохнул Джулиан, не отводя глаз. — Зато наследный принц за меня тебя живьём сожрёт. Элтыр Дар только усмехнулся криво. Они с минуту смотрели друг на друга молча, застыв в этой странной позе, и Джулиан видел вожделение в глазах противника так же отчётливо, как ощущал своё собственное, такое неуместное и глупое желание. — За что ты меня так возненавидел, генерал? — спросил он внезапно даже для самого себя. — За то, что я знатный человек? За то, что риддиец? Джулиан пристально следил за выражением лица имперца, но не мог распознать его эмоций. Элтыр Дар слушал его внимательно, с интересом. Кажется, даже его гнев утих. Но разве можно что-то утверждать, когда дело касается этого безумца? Генерал в очередной раз не ответил. Что-то мелькнуло в его глазах, а затем вернулась злость, перекосив скуластое лицо. — Заткни рот и снимай штаны. — Элтыр Дар отпустил его волосы. Джулиан вздрогнул. — Здесь Изабель… — Я сказал, заткнись, — генерал говорил тихо, но голос его странно рокотал, словно был не голосом мужчины, а рычанием дикого зверя. Джулиан подчинился. Он стянул с себя одежду, оставаясь в одной нижней рубахе, постарался занять уверенную позу, но в этот раз не получилось. Мешал холод, напряжение и стоящий член. Элтыр Дар гадко усмехнулся, разглядывая его желание. Кажется, даже настроение его от вида ответной реакции смягчилось. — На колени, — сказал он всё тем же рокочущим голосом, от которого тряслись поджилки, и хотелось подставить шею, как подставляют собаки своему вожаку. Джулиан опустился на колени и поднял голову, чтобы видеть врага. Элтыр Дар подошёл ближе, взял его за подбородок, впился злым взглядом. — Как думаешь, что будет, если трахнуть тебя насухую? — спросил он обманчиво-спокойным тоном. — Что? — буркнул Джулиан. — Кровь. Заражение. Возможно даже смерть, если хорошо расстараться. В лучшем случае не сможешь облегчаться с неделю, — поведал Элтыр Дар так, словно они обсуждали подачу блюд на ужин. Джулиан ощутил липкий страх. — И чего ты хочешь? — спросил он, глядя выжидающе исподлобья и не сопротивляясь нежному касанию ладони, что так странно контрастировало с угрозой, прозвучавшей в словах генерала. Элтыр Дар улыбнулся. А затем приспустил штаны. Толстый член коснулся щеки Джулиана, и он лишь усилием воли заставил себя остаться на месте и не отпрянуть в ужасе. — Забудь, что у тебя есть зубы, — холодно сказал Элтыр Дар, — и открой рот. Будешь паинькой — так и быть, приласкаю тебя сзади, как следует. Джулиан не смог сдержать своего отвращения. Губы скривились, нахмурились брови. Он сражался со своим мучителем взглядами несколько мгновений, а затем пересилил себя и раскрыл рот. — Вот так, — похвалил Элтыр Дар, поглаживая его по макушке. — Втяни щёки. И двигай головой. Джулиан исполнил указания. Он насаживал себя на солоноватый мужской член, думая о том, почему, несмотря на весь гнев и беспомощность, что испытывает сейчас, он так возбуждён. Почему ненависть не пересиливает вожделения к этому человеку? Элтыр Дар молча смотрел на него сверху вниз, мягко направляя движения головы Джулиана рукой, и в какой-то момент отстранил его, оттянув за волосы. Посмотрел в лицо жадно, провёл большим пальцем по щеке, стирая горячую влагу. Только тогда Джулиан осознал, что плачет. Он не отвёл взгляда, ожидая дальнейших указаний, и они не заставили себя ждать. — Животом на тот сундук, — скомандовал Элтыр тихим, неожиданно мягким тоном и указал рукой на высокий сундук, в котором хранились одежды. Джулиан молча лёг на деревянную поверхность и стал ждать. Он видел, как генерал взял в руки одну из банок у кровати, снял керамическую крышку и приблизился к нему сзади. Отверстия коснулось холодное, и Джулиан вздрогнул. Пальцы легко проникли в него, не вызывая дискомфорта — заживляющая мазь Изабель, смазка и неторопливость движений делали своё дело. К своему стыду принц испытал удовольствие. На то, чтобы переварить новое состояние, ушло несколько мгновений. Он был влюблён в этого человека заочно. Он возжелал его, когда встретил вживую. Желать знаменитого имперского генерала ему не помешали ни их вражда, ни непонятная ненависть со стороны последнего. Его властность и сила будоражила. А ещё Джулиану нравилось. Нравилось быть беспомощным. Нравилось стоять перед этим мужчиной на коленях... Нравились пальцы в заднице. Джулиан прикрыл глаза, осознавая причудливую ловушку, в которую его завела жизнь. Медленное движение внутри, растягивающее неприятно и туго, щедро хлюпающая прохладная мазь. Элтыр Дар трахал его пальцами так долго, что Джулиан, было уже, собирался сказать что-то язвительное, но не смог. В какой-то момент Элтыр Дар задел в нём что-то. Задел, и Джулиан издал невольный вздох, и осознал — он уже не испытывает боли. Ему хорошо. Пальцы внутри замерли, быть может, даже вздрогнули, а затем их стало больше. Элтыр Дар продолжил сношать его ещё медленнее, ещё ласковее проходясь по тому самому месту, которое заставляло Джулиана подрагивать и течь с конца... и Джулиан уже не видел смысла ломать комедию. Он выстанывал своё удовольствие, слегка подаваясь назад, кусал губы и впивался пальцами в край сундука. Отдавался, как течная сука отдаётся кобелю, безоговорочно и честно. В какой-то момент пальцы Элтыра выскользнули из него, возвращая к холодной реальности, давая передышку. Но уже вскоре их сменил щедро смазанный член. Элтыр Дар входил очень медленно, не торопясь. Выходил, не дойдя до конца, добавлял мази, а затем также мучительно медленно снова вводил себя внутрь его тела. Джулиан молча привыкал, уже зная: это может быть хорошо, и время от времени он начинал чувствовать тягостное удовольствие, почти выстраданное, неправильное. Наконец соприкоснувшись с ним бёдрами, Элтыр Дар остановился, то ли давая привыкнуть, то ли наслаждаясь сам, и это дало Джулиану небольшую передышку в омуте странного, неизведанного удовольствия. Он устало лёг щекой на прохладное дерево, пытаясь отдышаться. Член гудел, требовал разрядки, и Джулиан потянулся рукой вниз, однако Элтыр Дар взял его за запястье, завёл одну руку за спину, потом вторую.  Джулиан не стал сопротивляться. — Она смотрит на нас, — раздался дрожащий голос над ним. Медленное, плавное движение возобновилось, а Джулиан метнул взгляд в ту сторону, где оставил спящую Изабель. Он натолкнулся на большие голубые глаза на застывшем лице. — И стража всё слышит. — Тихий смешок Элтыра прошёлся мурашками от копчика и до макушки. — Да что там… весь лагерь слышал, как их генерал покрывает принца. — Что б тебя, — выдохнул Джулиан, ощущающий вовсе не стыд, но удовлетворение. — Дам тебе кончить, — жарко зашептал Элтыр Дар на ухо, прижавшись к его спине, — если расскажешь мне, как тебе нравится, когда я тебя имею. Он отстранился и начал размеренно двигаться, вырывая из уст Джулиана всё более громкие и разнузданные стоны. Джулиан забылся в Элтыр Даре, в ощущениях, в растягивающей изнутри теплоте и силе, в невозможности разрядки, в подчинении чужой воле, в осознании: за ними наблюдают, смотрят во все глаза, видят его таким. Таким открытым, доступным, сломленным. Желание его стало острым, как бритва, как имперский клинок, как боль. — Мне… мне нравится, когда ты имеешь меня, — прошептал Джулиан. — Нравится. Запах твой, глаза твои, твоя ярость… Элтыр Дар вцепился зубами ему в плечо, принялся вбиваться сильно, сжимая пальцы, но Джулиан словно не ощущал боли. — Ты будешь моим? — Я… я… — Джулиан не успел ответить. Он вдруг задохнулся от ощущений, выгнулся, сжался внутри, напряг бёдра и живот, а с его члена упругими струями начало стекать семя. Он застонал протяжно. *** Элтыр поначалу ничего не понял. Он был весь — пламя, что даже зверь внутри поднял голову, принюхиваясь, словно к новому члену стаи, к мальчишке, который замер, напрягшийся каждой мышцей, будто бы всё тело его охватили судороги. А потом принц резко расслабился, и даже его дырка перестала сжимать Элтыра, как в тисках. Кончил, понял Элтыр. Кончил на его члене, от его ласк, от его страсти. Он хотел заставить принца выпрашивать, хотел приручить к себе, подчинить себе, и, думая об этом, испытывал злорадство. Но сейчас, исполнив все вышеперечисленное, да ещё и так просто, Элтыр ощутил лишь растерянность и страх. С первого стона принца, которым тот одарил своего мучителя, Элтыр проникался этим страхом. Он подступал медленно, исподволь, появляясь, но быстро исчезая под давлением удовольствия и нежности, а теперь расцвёл во всей красе. Элтыр хотел подчинить мальчишку. И он это сделал. Вот только победителем он себя не чувствует. — Вы оба просто конченые безумцы, — произнесла Изабель, о которой он уже и думать забыл. Элтыр посмотрел на неё пустыми глазами. Он чувствовал, как волосы липнут к вискам и ко лбу, как пот скользит по груди. Он чувствовал тепло молодого тела под собой, его тугую мягкость, сокращение его внутренних мышц. — Просто безумцы, — повторила наложница, порываясь выбежать из шатра, но голос Элтыр Дара остановил её. — Принеси воду и мыло. Элтыр вышел из тела принца, и тот тяжело сел на пол. Светлые волосы налипли на раскрасневшееся лицо. Он слегка подрагивал. До смерти хотелось кончить. До смерти хотелось успокоить мальчика. «Он сказал, что будет моим», — Элтыр прикусил губу. От этой мысли в груди стало тесно. Гнев ушёл, и теперь Элтыр не понимал, что ему делать. Он коснулся своего члена как-то растерянно и позвал принца. — Иди сюда, — прозвучало хрипло. Принц поднял голову, за мгновение взяв себя в руки, поглядел на генерала с нечитаемым выражением на лице. Элтыр провёл пальцами по мягким розовым губам, уже проник внутрь, лаская подушечкой шершавый язык. Он знал, что принц даст ему в рот. Отсосёт его член после того, как тот побывал у него в заднице. Ему просто некуда деваться. От этого стояло только крепче, но Элтыр понимал заранее, что не поступит таким образом. Не станет пытаться сломать. «Я уже и сам сломан», — подумал он с тихим спокойствием на сердце, привлекая мальчишку к себе. Они были одного роста, но тело принца, ещё совсем сухое, жилистое, ощущалось почти что хрупким в руках взрослого мужчины. Элтыр гладил горячую кожу руками, целовал мокрое от пота плечо и вдыхал запах чужого тела. Они встретились взглядами. Уверенность в чужих глазах теперь не разозлила. Элтыр пил её, как вино. Не разрывая зрительного контакта, он лёг на постель и усадил принца сверху. Джулиан… он был так красив в темноте, пока двигался на нём. Он мог бы стать хорошим воином с таким телом. Он мог бы быть ловким, сильным и тихим, как тень, если его научить. Но берсерком ему никогда не стать. Элтыр, его зверь, чувствовал нечто иное, нечто чужеродное своей природе в том месте, где у обычных людей — просто седрце, а у будущих берсерков — разрушительная и яростная сила. Когда Элтыр закончил, они свалились на постель, сплетаясь руками и ногами. Джулиан положил свой подбородок ему на макушку. Элтыр заснул с мыслями о том, что, так или иначе, заберёт его с собой. Оставит в столице дожидаться своего возвращения, или же будет всегда держать при себе и вырастит ещё одного воина, достойного сражаться с ним плечом к плечу. Джулиан решит сам, кем он хочет быть, уж это во власти Элтыр Дара: дать ему такой выбор. *** Джулиан проснулся со своем семенем на груди и животе, и с чужим — противно стекающим по бёдрам. «Словно бы обгадился», — поморщился он. В остальном он чувствовал себя хорошо. Тело было полно энергии и очень хотелось есть. Джулиан нашёл у кровати большой таз воды и душистое мыло и, как мог, освежился. Затем выглянул из шатра. Судя по положению солнца, время ещё не подошло к полудню, однако уже было довольно жарко, на небе ни облачка. Стражники тут же, не сговариваясь, скрестили перед ним копья. — Сиди в шатре, яшын, — сказал один из них, красивый молодой имперец, ненамного старше Джулиана. — Мне нужно наружу, — не оробел принц, отодвигая копья плечом. — Нам придётся тебя связать, яшын, — сказал второй стражник, постарше, с грозными чёрными глазами и густой короткой бородой. — Если не хочешь этого, вернись на место. Джулиан поморщился. Видимо, привилегии генеральской дырки доберутся до него ещё не скоро. Элтыр Дар не доверяет ему. «И правильно делает», — подумал Джулиан, возвращаясь в шатёр. Очень хотелось есть, пить и размяться. Желательно с мечом. На одном из столиков Джулиан отыскал кувшин с водой и попил прямо из горла, а поесть ему вскоре принесла Изабель. Она была гораздо менее радушна, чем вчера, но всё же предложила Джулиану остаться с ним и скоротать время вместе. — Если я развлекаю тебя, Элтыр разрешает мне не работать, — заявила она, не глядя Джулиану в глаза. — А ещё у тебя красивый голос, так что почитай мне ещё. Про ту царевну. Джулиан рассмеялся. — Разве это не ты меня должна развлекать? Она не ответила. Вообще ничего не говорила, пока Джулиан ел, и пока они не уселись на подушках рядом с книгами, и только тогда Изабель подняла на него свои светлые глаза и поинтересовалась его состоянием. — Я устал здесь сидеть. Страсть как хочу побегать да подраться на мечах, — пожаловался Джулиан. Изабель улыбнулась ему по-заговорщически. — Скоро начнутся переговоры, — сказала она, — с твоими. Джулиан встрепенулся. Он взял Изабель за плечи и заглянул ей в глаза. — Расскажи, что ты об этом знаешь. Пожалуйста, — добавил он, видя, что Изабель сомневается. — Это же моя семья… мой отец, хоть и не любит меня, но я к нему привязан. Ещё в крепости было двое моих братьев, и я до сих пор не знаю, что с ними… Изабель... Она ответила ему понимающим взглядом. Посмотрела куда-то в сторону и тяжело вздохнула. Затем достала из-под юбок маленький кортик и подала Джулиану. — Резать будешь там, — она показала в сторону топчана. — Я выйду первая и проведу тебя к месту переговоров. Если что-то пойдёт не так… — …я отобрал нож, пока ты спала и сам всё продумал. Изабель кивнула. — Пошли. Джулиан на короткое мгновение притормозил. Кто знает, что у Изабель на уме. Не собирается ли она его подставить? Если Элтыр Дар застанет его за побегом, проблем не оберёшься, но это не такая страшная цена за маленький шанс выбраться из плена. Жажда свободы победила сомнения. Джулиан воткнул кортик в плотную ткань шатра в указанном месте, но добротная, толстая, даже такому острому лезвию она поддавалась неохотно. Пришлось лезть наружу через узкий лаз. Изабель встретила Джулиана за шатром. — Я постараюсь провести тебя там, где никого нет, — шепнула она. — Но если нас увидят… делай вид, что так и надо. — Понял, — Джулиан кивнул. Изабель пошла вперёд, а он отметил, какие свободные и длинные у неё одежды. Настолько свободные, что их мог бы обернуть вокруг себя мужчина. Настолько длинные, что ей приходилось приподнимать свои юбки при ходьбе, чтобы они не волочились по грязи. Они довольно долго плутали между шатров, пока Изабель не указала на один, особо большой. — Это шатёр советника Императора. В том, что рядом, проходят переговоры. Видишь? Джулиан кивнул и обнял её со спины. — Спасибо, дорогая, — прошептал он ей в шею, с удовлетворением ощущая, как по телу её пробежали мурашки. — Надеюсь, ты простишь меня за это. Прежде чем Изабель успела закричать, Джулиан одной рукой крепко прижал её к себе, а другой надавил на шею, чтобы она не смогла ничего произнести, кроме тихого хрипа, и нащупал пальцем сонную артерию. Изабель дёргалась в его руках, словно выловленный в озере сомик, хрипела и царапала ногтями его руки.  «Она могла бы выцарапать мне глаза, если бы не впала в панику, — думал Джулиан, сдавливая Изабель в своих руках. — А я мог бы свернуть её нежную шейку». Наконец, она затихла, упала в обморок. Джулиан ещё с мгновение зажимал артерию, а потом мягко опустил Изабель на землю. Они как раз прятались за мешками с рисом. «Надеюсь, я не передавил, — отстранённо размышлял Джулиан, раздевая побледневшую Изабель. — Если всё в порядке, у меня есть несколько минут, пока она не очнулась». Её тело под всеми цветастыми тряпками оказалось полным, округлым, сочным. Бедра были сильными, крепкими и мягкими одновременно, груди налитыми, но не слишком большими. Косы разметались по земле. — Ты уж прости меня, — пробормотал он ещё раз, словно она могла услышать, и принялся надевать чужие одежды. Его собственное облачение было очень простым: штаны и рубаха из тонкой светлой ткани, и на них свободное платье Изабель легло даже свободно. Похожее на халат, его нужно было обернуть вокруг себя и завязать на пояс. Платье не стесняло его движений, длиной почти не касалось земли, и рукава не свисали ниже запястий, как на Изабель. Одним из декоративных поясов принц связал наложнице руки. Можно было ещё найти ткани на кляп и на верёвку для ног, но время утекало сквозь пальцы, и Джулиан решил, что нужно выдвигаться. К шатру он шёл не скрываясь. Даже принял жеманный вид. Стража либо пропустит его внутрь, приняв за прислугу, либо остановит, и тогда Джулиан создаст шум, привлекая внимание риддийской стороны. Джулиан робко улыбнулся одному из стражников на входе и опустил взгляд. Стражник хмыкнул ему в спину, незаметно прикасаясь тыльной стороной ладони к бедру. Принц не снял стеснительной улыбки с лица, хотя сердце громко колотилось в груди, и хотелось то ли безумно оскалиться, то ли бежать в ужасе прочь. До него доносились звуки мужских голосов, они говорили на имперском наречии, которое Джулиан не знал в совершенстве, но зато он смог распознать знакомый голос. Сердце забилось громко, быстро. Эстебальд был жив.