Правда всегда становится явью или долгожданный отпуск

Весёлый шум заполнял ресторан. Официанты редко выходили из кухни: заглядывали в зал, чтобы ещё раз посмотреть на красивую именинницу, о которой будут все завтрашние статьи журналов и газет, или забрать редкий заказ. Близнецы подтрунивали над Гермионой каждый раз, когда оказывались рядом с ней. Девушка пила безумно вкусные безалкогольные коктейли с цветными зонтиками, сплетничала с Тонкс, с горящими глазами покручивая кудрявый локон. Джинни вытаскивала её танцевать, заставляя двигать плечами в такт мелодии. После полуалкогольной (по ее запросу) "Маргариты" Гермиона уже более охотно, но все ещё оставаясь на месте, подпевала слова песни, которую знала наизусть. — Я не очень вовремя, — произнёс вдруг Блейз, когда все были на своих местах, — но, думаю, ты несильно обидишься на меня. Забини достал из нагрудного кармана светлого пиджака, висящего на спинке стула, небольшой конвертик. — Конечно, многие не одобрят моего подарка, и на твоей должности такое неприемлемо, — довольно издалека начал мулат, растягивая губы в очаровательной ухмылке. — Но пока мой лучший знакомый в этой сфере работает в Италии, ты обязана воспользоваться тем, что здесь лежит. Блейз многообещающе подмигнул и передал конверт ожидающей напротив него гриффиндорке, глаза которой горели ярче любых звезд. Поправляя лямки платья, девушка аккуратно поддела печать. — "Дорогой Блейз! — читала она вслух, надеясь, что так можно было сделать. Поймала его одобрительный кивок. — Очень давно не получал от тебя вестей! Помню, как мы встречались с твоим другом в Лондоне около четырёх лет назад. Пока в Италии — любой каприз за твои деньги! Думаю, не забыл, где находится моя студия. Пусть твоя подруга приходит ко мне в любой день. Поздравь её от меня! Джек". До Гермионы не доходило, а Драко сразу понял, что провернул его лучший друг. Когда Грейнджер вытащила карточку — восторженно взвизгнула и бросилась Блейзу на шею, целуя в гладковыбритую щеку. Забини довольно улыбнулся и обнял её в ответ. — Ты серьёзно?! — она, заправляя кудри за уши, вчитывалась в позолоченные буквы, высеченные на сертификате в тату-салон. Гермиона возвращалась взглядом то к Блейзу, то к карточке в своих руках. — Конечно серьёзно. Я знаю, как давно ты хотела сделать татуировку. — Чуть помедлив, он добавил: — Теперь тебе даже никто не запретит её сделать. Никто рыжий, надоедливый и дотошный. Восторженная девушка опустилась на свое место. Поймала довольный взгляд Малфоя. Ну конечно, еще бы ему быть недовольным. — Ты серьёзно пойдёшь её делать? — Неверие Рона девушку позабавило. Парень приподнял рыжие брови и строго и недоверчиво, как в каждый из предыдущих разговоров, посмотрел на неё. Когда Гермиона впервые рассказала о своём желании Уизли, тот её осудил. Девушка, на такой должности, да ещё и с рисунками? Каждая вторая в краске. И она туда же? — А почему нет? — Гермиона усмехнулась, откладывая подарок на край стола. Она удобно устроилась на стуле, закидывая ногу на ногу. Носики каблуков сдавливали пальцы. — У меня уже есть пара эскизов... — Не думаю, что миссис Грейнджер... — начал было Уизли, но Джин его остановила: — Рон, дорогой, не надо возмущений. Она девочка взрослая, решит сама, — и сделала глоток белого полусладкого, глядя на постепенно заполняющегося краской Уизли. — Интересно, что в роду Блэков татуировки всегда порицались, — сказала Нарцисса. Драко и Сириус мгновенно встретились взглядами, будто вообще никакого отношения к этим словам не имеют. — Помню, как Цисса хотела набить змею, обвивающую лодыжку. — Андромеда улыбнулась воспоминаниям. — И Вальбурга, узнав об этом, обещала каждую из нас проклясть. Чтобы неповадно было. И проклятие было самым слабым наказанием. — А мне стало глубоко плевать. Меня уже выжгли с древа, хуже себе не сделал. Тем более, в Азкабане скучно. Из развлечений — сидеть, страдать, мерзнуть и выбирать эскизы. — Сириус пригубил вина, подмигивая разинувшему рот Нотту. У Теодора появился новый кумир. — Мои родители были ярыми католиками. Отец всегда говорил, что откажется от меня, если набью татуировку, — вспоминала Джин. — А мне всегда нравилось такое. В подростковый бунт что только не делала, — призналась она с улыбкой, на пару секунду окунаясь в неприятные, но ценные воспоминания. — А отец все продолжал. Что меня никто замуж не возьмёт, что порчу свою жизнь... И ничего. Веточка за ухом, — женщина показала удивлённой Нарциссе давний рисунок, отодвигая темные волосы. — Вышла замуж, родила дочь, открыла клинику. Никогда не считала это чем-то плохим. — Магловские рисунки меня никогда не привлекали, — фыркнула в тему Астория. Немного солгала. Покосилась на руки Малфоя. — Чистокровным волшебникам, по-моему, их вообще запрещено делать. Во многих старых книгах об этом написано. — А ещё им нельзя курить травку и спать с куртизанками, — будто между делом вставил Сириус, отчего по лицу Малфоя прошлась усмешка. — Я помню эти проповеди, Тори. Ты мне их читала, пока мы были вместе. Драко никогда не нравились эти причитания. Какая кому нахер разница? Те, кто мог его выпороть и лишить наследства, были либо мертвы, либо в заточении. Действительно интересовало, что сделал бы с ним Люциус, если бы лично все увидел. Гермиона слушала и мельком поглядывала на руки Драко, как делала это в любой подходящий момент все четыре года. Она признавала, что переплетающиеся линии действительно выглядели соблазнительно. Сейчас, когда Драко был напряжен больше обычного, с большим нажимом держал стакан с ледяной колой, вены выступали сильнее, увивая предплечья и тыльные стороны ладоней. Узелок желания затянулся внизу живота. Черт. — А мне они нравятся. Особенно на красивых мужчинах, — бросила в воздух Гермиона, а потом поняла, что сказала это вслух. Неяркий румянец вспыхнул на щеках. Закусила губу. — Снейп меня за них чуть не выпорол, кстати, — вспомнил Малфой между делом, пытаясь затмить этой незатейливой историей фразу Гермионы, которая, к слову, ему льстила. Разговор мог бы длиться бесконечно долго, но Гермиона поспешила выйти из-за стола. Нарцисса по-доброму, с незнакомой хитринкой и огнём в глазах смотрела на неё последнюю минуту, выжидая окончания рассказа Сириуса. На коленях бабушки устроился Тедди. Мальчик уткнулся в открытую зону декольте, пристроил носик чуть ниже её правой ключицы. — Ещё немного, и мама заговорила бы про внуков. Голос Малфоя раздался над ухом. Парень опалял кожу горячим дыханием. По телу побежали мурашки, будто кто-то провел по шее кубиком льда. Отодвинул её волосы в сторону. Мужские руки бесстыдно опустились на бедра, а губы оказались на открытом плече. Драко показалось, что до него дошёл еле слышный женский стон. — Что ты творишь?! — Гермиона вспыхнула, но не могла сказать, что ей не нравились эти ласки. Повернулась в его руках, сталкиваясь с довольным лицом Драко. Очередная игра. Взгляд блестел, как в то утро на кухне. — Просто ты сидишь слишком близко, в этом ахеренном открытом платье, поправляешь свои блядские локоны, покусываешь губы, а я не могу ничего сделать. Она ответила на его объятия, расплываясь в улыбке. Серые глаза с поволокой возбуждения. Прекрасно. Именно то, что нужно. — Да? — растянула слово, прижимаясь к нему ещё сильнее. Так, что Драко мог глубже нырнуть в её декольте. Облизнул сухие губы, на секунду, не сдержавшись, скользнув глазами вниз. — А что ты хочешь? — Кошка. Настоящая кошка. Лисица. Сверкнула глазками. Подняла на него невинный взгляд, проходясь пальцами по пуговицам рубашки. — Тебя. Аккуратно запустил ладонь, скользнувшую за её шеей, в немного растрепавшийся шёлк каштановых волос. Гермиона прикрыла глаза. Черт. Хотелось наплевать на всех, кто находился в этом зале. Притянуть Драко к себе и показать, как сильно соскучилась по его губам. Сдаться в этом поединке, оставаясь с ним беззащитной и хрупкой. — Я бы хотел разбудить тебя сегодня завтраком в постель. Голос Малфоя немного сел из-за копившегося внутри весь этот вечер возбуждения. А сейчас, когда она была в его руках податливым воском, прикрывала глаза и размыкала блядски красивые яркие губы, Драко готов был сорваться. Хотелось подсадить Грейнджер под бедра, раздвигая все подарки, лежащие на столе, в стороны, оказаться между её ног и касаться руками там, где позволит. Обжигать поцелуями те места, которые захочет он. Гермиона будто читала мысли. — Ты уверен, что мы дотянем до конца праздника? — После того, как я отдам тебе подарок, вряд ли. Пальцы перестали перебирать волосы. Драко немного наклонился над столом и откуда-то достал небольшую тёмную коробочку, чем-то смахивающую на ювелирную. — Если это опять дорогое украшение, то я заставлю тебя его съесть, — произнесла Гермиона, с вопросом во взгляде изучая внешний облик этого "сундучка" с сокровищами. — Откроешь — узнаешь. Малфой знал, что ей понравится. Знал, что не поверит глазам. Знал, что не захочет принимать этот подарок. Много чего знал, но ему, честно говоря, было плевать. Наблюдал за тем, как она аккуратно поддевает застежку ноготком, как приподнимает крышку. Видел, как округлились её глаза. Ладонью прикрыла рот. В немом вопросе остановилась на его лице. Драко заметил, как подергиваются в неосознанной дрожи женские руки. Ресницы почти доставали до бровей. Драко забавляла реакция Гермионы. — Ты с ума сошёл?! — воскликнула полушепотом, будто боялась, что их услышат. Не меняла положение тела, рук, головы. Просто застыла статуей, все ещё бегая глазами по его лицу. — Просто тебе очень понравилась моя машина, и я решил... — Скажи, что это дубликат твоих ключей, — мольба пробивалась выше других ноток в её голосе. Надежда зародилась в глазах. Но Малфой улыбнулся и отрицательно покачал головой. С наслаждением засунул руки в карманы, ожидая. В карих глазах рухнула пирамида мольбы. — Нет, Грейнджер. Это ключи от твоей новой машины. Она стоит у меня в гараже, — как только увидел, что девушка хочет ему возразить, немедля добавил: — Возврату и обмену не подлежит. — Гермиона начала дышать чаще, что-то сдавливало грудь. К горлу подступал комок. Непонятное волнение. Восторг. Восхищение. Да она даже не знала, что на самом деле чувствует, держа в руках эти ключи. От машины, которая стоит слишком дорого для подарка. Как несколько квартир. — Это очень дорого. — Гермиона как котенок, которого давно не кормили, смотрела на Малфоя, как на миску молока. Нотки слез проскользили в её голосе. — Зачем? — Потому что ты давно хотела. И мне не важно, сколько она стоит. Сам подошёл к Гермионе ближе, положил ладонь на загорелое плечо и приподнял двумя пальцами голову девушки за подбородок, чтобы она смотрела ему в глаза. Заметил пелену слез и тихо рассмеялся, наклоняясь вперёд. Горячая слеза обожгла его палец. — Я тебя люблю, Гермиона, — искренне, тихо, с улыбкой прошептал он ей в губы, через пару секунд накрывая их своими. Драко было наплевать, что их сейчас все могут увидеть. Главное, что Грейнджер отвечает на поцелуй. Ставит на стол коробочку и тянется к его шее сама. Прижимается ближе, словно изголодавшая пума. Путается в его волосах и в этом поцелуе растворяет все свои вопросы. Забывает, что она стойкая и сильная. Сквозь поцелуй улыбается, когда он сковывает талию в своих руках. Поднимается выше, ладонями путешествуя по спине. От него вкусно пахнет. Язык обжигает вкус колы и выпитого виски. Плечи напряжены, твердая грудь часто вздымается, пальцы уже на её скуле. — Я тоже тебя люблю, — произнесла Гермиона ему в шею, крепко обнимая. — Знаю. Если бы не любила, не позволила бы прилюдно врываться в твой рот. Гермиона, прикидывая, как лучше отомстить за эти слова, несильно куснула его за ключицу. — Грейнджер, ты меня должна благодарить, а не кусать. — А ты должен меня обнимать за талию, а не шарить руками по моим бёдрами. Если это увидит Тедди, мы не отделаемся от него. — А что делать, если я уже раздел тебя в своей голове? — усмехнулся он, сверля её уверенным возбужденным взглядом. — Я это сделала в самом начале вечера, Малфой. — Игриво подмигнула ему и выпуталась из рук, не без сожаления покидая тёплые объятия. Наколдовала небольшое зеркальце: привела в порядок волосы и подправила границы помады, которая немного смазалась от чужих властных губ. Черт. По ней видно, что думает о том, о чем не следует думать. — Я бы очень хотела побывать в Будапеште! — вырвалась из контекста фраза Лаванды. Девушка щекой прижималась к плечу Рональда. Тот обвел Гермиону и Драко недовольным взглядом и вернулся к виду участливого слушателя. Возможно, мыслями Уизли уже плутал по Римской Империи, кто его знает. Или же вспоминал, какие изгибы скрываются за красным платьем. — У тебя на скуле след от её помады, дорогой. Шёпот сбоку. Миссис Грейнджер заботливо протянула ему свернутую в треугольник салфетку. Драко тихо хохотнул, спешно убирая следы их маленького преступления. — Спасибо. Драко слегка сжал в знак благодарности лежащую тыльной стороной вверх ладонь Джин. Надеялся, что никто, кроме этой потрясающей женщины, ничего не увидел. — А что тебе подарил Малфой? — внезапно спросил Рон. Уизли чувствовал себя очень неуютно. Можно сказать, уязвимо. Эти бесконечные переглядки его бесили. Не сходящая с губ улыбка, чистый смех. Искренний. Она давно так много не смеялась. Внутренний голос подсказывал, что... — Я обязательно должна это озвучивать? — Гриффиндорка смущённо поджала губы, оглядывая ожидающих ответа близких. — Я подарил ей Мерседес. Малфой это сказал просто. Будто говорил о купленной в жару бутылке воды. Таким будничным тоном говорят лишь о погоде, котах и детях. Или о наскучившей семейной жизни. Парень, как ни в чем не бывало, сделал глоток уже потеплевшей колы. О, Мерлин! Какое же наслаждение приносил ему злой взгляд напротив. Уизли не ожидал услышать эти слова. Он думал, что Малфой, как обычно, подарит дорогую побрякушку или редкую книгу. Или обойдётся этим букетом роз, который так запал в душу Лаванды, нахваливающей поступок этого белокурого ублюдка. Внутри что-то закипало. Ярость. Ревность. — Не слишком дорого? — Я не думал о сумме, когда прикладывал карточку к терминалу, — усмехнулся блондин, не отрывая довольного взгляда от Уизли. — Тем более, она давно хотела машину. Ты так и не порадовал невесту, теперь её могу порадовать я. Хотя зарплата у меня, кажется, иногда поменьше твоей, Уизел. Его унизили на глазах у всех. Все знали, как Рон относится к своему авто. И все могли прикинуть, какая у него зарплата. И то, что Рональд будет сидеть красный как рак, сжимая челюсти и кулаки, — вполне ожидаемо. На его лице заходили желваки. — Из всех твоих парней, дочка, этот — мой фаворит. — Мистер Грейнджер протянул Малфою руку за спинкой кресла жены, и тот охотно ответил на рукопожатие. — Я всегда говорил, что... — Папа, не надо! "Я всегда говорил, что твой Рон — жмот". Знаю я, что ты хочешь сказать. — А я бы послушал, — протянул самодовольно Малфой, наслаждаясь моментом. Интересно, какой у них с Уизли уже был счёт? Тысяча:десять? Сириус, Андромеда и Нарцисса отсалютовали ему бокалами. Миссис Малфой светилась гордостью. — Теперь ты сможешь заезжать к нам ещё чаще, — обрадовалась миссис Грейнджер. Одобрительная, счастливая улыбка осела на её губах. Рон чувствовал, что позже его ждёт серьёзный разговор с Лавандой. И от этого становилось ещё более горько. Ему накидали за шиворот целую дюжину ху... — Хуже этой зеленой штуки на свете ничего нет! — послышался звонкий голос Тедди. Мальчик уже со всех ног несся к Малфою. — Драко, мама меня заставляет есть эту зелёную гадость! Малфой рассмеялся, позволяя ребёнку расположиться на своих коленях. Маленький пиджачок уже не сковывал его движения. Бабочка, очевидно, валялась там же, где был оставлен верх. — Крутые волшебники едят брокколи, — пытался убедить его Драко, хотя… кого он обманывает. Малфой сам ненавидел брокколи. Гермиона посмотрела на парня с укором. — Ты же хочешь научиться колдовать так же хорошо, как мама с папой? — Мальчик кивнул. Немного помолчали. Видимо, шестеренки в маленькой голове крутились в поисках очередного вопроса. Тедди размышлял. А потом выдал то, от чего минимум двое за этим столом подавились. — А я видел, как ты целовал Гелмиону! Грейнджер подавилась соком. У Уизли чуть носом не пошла минералка. Гарри, задыхаясь от смеха, хлопал друзей по спине, наблюдая за стушевавшимся Малфоем и за Тедди, который невинными глазами, с довольной улыбкой оглядывал притихших от его громкого голоса волшебников. — Поттер, я нашёл тебе в Аврорат замечательного разведчика. Он не злился на ребёнка. Возможно, только на себя. Немножко. Встретился взглядом с Гермионой. Та с видом "А я же говорила" смотрела на него в ответ, не скрывая довольной улыбки. Почему-то казалось, что Гермиона начнёт все отрицать и скрывать. Видимо, ей это абсолютно надоело. — Ланьше Лон так её целовал, — продолжал мальчик, явно получая наслаждения от того, что причина повисшей неловкости была именно в нем. — Я, пожалуй, схожу к бару. Кому что взять? — Гермиона быстро поднялась со своего места, оставляя Драко и Рона практически наедине с этой проблемой. — А... — Ты затеял это все, я просто шла относить подарок, — посмеиваясь, ответила она. Виляя бёдрами, Грейнджер уносила оттуда ноги, попутно запоминая, что будут Сириус, Джинни и Андромеда. Чувствовала спиной кучу удивлённых взглядов. Что ж... Его Гермиона за несчастные три недели завела роман с Малфоем. После их развода. Крутила с белобрысым выродком прямо у него на глазах. Уизли старался скрыть свою ненависть к этому ехидному хорьку хотя бы ради Тедди, который все также невинно хлопал глазками, сжимая рубашку Малфоя в кулачках. — Это значит, что вы больше не будете пловодить со мной влемя на выходных? — Драко заметил, что в уголках глаз ребёнка, принявших цвет грозового неба, скопилась влага. Бровки его дергались. Малфой не знал, что делать в таких ситуациях. Слезы всегда вводили его в ступор. — Мы не будем ходить в кафе, есть волшебные пелья втлоем? — Конечно будете, — Драко взял себя в руки, вспоминая, что когда-то он станет отцом. А свои плачут почти всегда. И громко. И наблюдать за этим будет ещё больнее. — Эй, ну ты чего раскис? — Драко вытер уже намокшие щёчки мальчика и ободряюще ему улыбнулся. — Просто... — Малыш, мы с Гермионой расстались, — произнёс Рон нежно и заботливо. Если бы Малфой не вывел его из себя пару минут назад, то подумал бы, что тот — святой. — Но будем проводить с тобой время почти так же часто. — А что значит слово "ластались"? — Малфой готов был ударить Уизли. Мальчик, возможно, и знал значение этого слова, но сейчас оно показалось ему очень необычным. Драко решил: если попытается все растолковать этот рыжий ушлепок, придётся до утра объяснять значения новых неизвестных слов. — Понимаешь, взрослые люди часто любят так, как любят друг друга твои мама и папа, — начал объяснять Драко, принимая из рук миссис Грейнджер салфетки, чтобы промокнуть маленькие щёчки. — А бывает, что они любят друг друга, но потом у кого-то из них в жизни появляется человек, которого начинают любить больше. Рон, — чуть в очередной раз не передернуло от того, что произнес это имя вслух, — и Гермиона любили друг друга. Но потом Лаванду он полюбил больше, чем её, и они расстались. Это не значит, что они перестали тебя любить, милый. — А Гелмиона... — шмыгая носом, начал он, заикаясь от подступивших рыданий... — А Гелмиона не обижается на него? За то, что он любит Лаванду? — Ей тяжело, малыш, — Малфой гладил мальчика по волосам. В один момент он зло и презрительно, как на первых курсах, зыркнул на Уизли. Рыжий идиот. — И, возможно, она обижается. Это больно, когда тебя не любят. — А ты её любишь? Блять, сегодня отличный день для казино. — Конечно люблю, — улыбнулся Драко, поглаживая маленькую спинку просветлевшего от этих слов мальчика. Не видел лица мистера Грейнджер, но чувствовал улыбку мужчины. Статус "Любимый почётный зять" у него в кармане. Самое интересное, по мнению Драко, ждало пришедшую Гермиону. Она не отвертится от вопросов этого маленького шпиона-тихушника. По походке Малфой заметил, что она напряжена. Прилично напряжена. Несет виски со льдом, очевидно, для Уизли, сидевшего с пустым стаканом, и очередной безалкогольный коктейль для себя. — Из твоих рук хоть яд, — сказал Рон, одаривая её благодарной улыбкой. — Был бы это яд, я бы улыбнулась тебе шире, — будто между делом бросила она, складывая губы в подобие усмешки. Можно сказать так: девушке крупно повезло, что стаканы опустились на стол раньше, чем заговорил Тедди. — Гелмиона, а ты любишь Драко? Она замерла напротив мальчишки, приподняв от удивления брови. — Что я пропустила? — поинтересовалась Грейнджер, прежде чем ответить на этот вопрос. — Малфой объяснял Тедди, что значит слово "расставание", — пояснил Гарри, получая истинное удовольствие от этой ситуации. После того, что видел на протяжении всего этого времени, его душа требовала публичного признания. — Люблю, Тедди, — ответила она, особо не думая над ответом. Гермиона придвинула свой стул к стулу Драко, чтобы помочь успокоить хныкавшего мальчика. — И то, что мы с Роном расстались, никак на тебе не скажется, я тебе обещаю. — Протянула мизинчик, как делала это Тонкс, когда о чем-то договаривалась с Тедди. — Точно? — Гермиона кивнула. И только тогда протянул маленький мизинчик в ответ. А потом захныкал ещё сильнее. — Какой идиот произнес слово "расставание"? — Гермиона закрыла ушки Тедди, чтобы он не нахватался новых интересных слов, но все равно говорила тихо. — А что я должен был сказать? — Уизли развёл руками. Почему-то Гермиона не сомневалась, что это его рук дело. — Ты бы ещё попросил меня принести коктейль "Секс на пляже"! — Все, конечно, поняли, к чему ведёт девушка. Объяснять это слово намного тяжелее, чем слово "расставание". — Он ребёнок, и ему тяжело воспринимать такие новости. — А надо меньше было ласкаться с этим хорьком, чтобы у Тедди не было вопросов. Гермиона закатила глаза. Тяжело вздохнула. Мерлин, почему нельзя избегать этих громких фраз? — Драко, а ты будешь приходить ко мне с Гелмионой? — Мальчик нарушил перебранку, успокаиваясь. Кажется, никто и никогда так не был рад татуировкам, как сейчас. Водя по линиям, Тедди перестал хныкать. — Буду. И играть мы с тобой будем! — Драко чувствовал, как сидящая рядом Гермиона начинает закипать. Свободной рукой он провел по её спине, заставляя вдохнуть глубже и расслабиться. Дети отнимают много сил. Рыжие и взрослые дети тоже. Мальчик заставил Драко нагнуть голову чуть ниже. Оставил на его щеке след от маленьких губ и обнял за шею. — Магический кризис четырёх лет, — произнесла Тонкс, наблюдавшая за этим, находясь в совершенном спокойствии. — Пару дней назад он разгромил свою комнату неожиданным всплеском магии. Если бы он не умотался сегодня, то здесь бы уже все было перевернуто. — Вы очень хорошо справляетесь с приступами тревоги и плача. — Римусу было приятно, что за его сыном здесь надзор строже, чем дома. Он хотел сказать, что они будут хорошими родителями, но промолчал. — В министерстве их иногда боится Кингсли, — послышался голос Симуса, — а тут Малфой успокаивает ребёнка. — Финниган, даже ребёнок понимает меня с полуслова, а на тебя нужно постоянно орать. Делай выводы, — огрызнулся Драко. Уизли, сидящий напротив, выводил его из себя. — Мы все были маленькими и неспособными контролировать свою энергию, — Нарцисса аккуратно поднялась со своего места и подошла к сыну, чтобы забрать малыша. — Ты обязательно всему научишься. — Коснулась пальцем его маленького носа. Тедди потянулся к бабушке. Драко без особых усилий спустил малыша с колен и проконтролировал, чтобы тот не оступился. — Пойдём умоемся? Тедди и Нарцисса скрылись за дверью, ведущей в туалет. Драко кинул усталый взгляд на Гермиону, которая ждала. И Малфой даже знал, чего. — Я была права, — она расплылась в улыбке, будто ничего серьёзного Уизли не сказал. Эта фраза все четыре года убивала Драко. А самое главное, он почти признавал, что это было правдой. — В том, что Тедди может увидеть? Ты говорила немного о другом, — парировал он. Но Гермиона не отступала. — Ты знаешь, что я права, но не хочешь этого признавать. К ней подошла Джинни, уже делающая музыку громче. Ей показалось, что необходимо сменить обстановку, атмосфера была немного не такой, какая должна быть на празднике. Гермиона с радостью поднялась со своего места, демонстративно задвигая стул в стол. Малфой со смехом в глазах улыбался. — Я всегда права, признай уже! — Грейнджер подмигнула парню и хотела уже уйти, но тот начал что-то говорить. — Я тебя не слышу, дорогой, — и так же демонстративно сделала музыку ещё громче. Воздух рассекла мелодия песни Шакиры. Свет погас. Осталась лишь россыпь гирлянд, сплетающаяся в паутину над танцполом и овивающая каркас из деревянных балок. Гермиона, поправляя волосы и виляя бёдрами, ушла с девочками танцевать, громко подпевая. Малфой проводил её спину взглядом. Очаровательная язва. Что ж, теперь все знают. Всё знают. Знают об их близости. Об их чувствах. Обо всем. Близнецы уже бросают ему ловкие шутки. Но Драко не обижается. Ему все равно. Смотрит, как двигается в полутьме Гермиона; изучает изгибы её тела, с которыми и так знаком. Волосы девушки разметались по плечам. Грейнджер не щадила ног — так и не сняла высокие каблуки. Как же Малфоя привлекали её движения. Он жадно ловил взглядом каждое. А она, не стесняясь, активно двигала бёдрами в такт, как делала это зажигалка Джинни. Паркинсон, в которой уже было, по меньшей мере, три бокала красного вина, тоже не отставала. Она всегда шла за компанию, но теперь, кажется, решила не думать ни о чем, просто отдаваясь музыке. Последний раз Драко замечал такое за подругой на последнем курсе, когда был день рождения Гермионы. Прошло ровно четыре года. — Вы поплыли, ребята, — послышался сзади смешок Симуса. Тео, Блейз, Гарри, Драко и Рон переглянулись. Они и правда не сводили глаз с девушек, даже не отвлекались на свои стаканы. Рону было безразлично, что делает Лаванда. В его мыслях — Гермиона. Лишь Гермиона. Красивая, не скованная рабочей обстановкой, расслабленная и выпившая. Хотелось прикоснуться к ней. Или это говорило виски в его крови? Расстегнул ещё одну пуговицу на рубашке, чувствуя жар. Душно. Пожалуй, на сегодня алкоголя хватит. В один момент, к удивлению Драко, он поднялся с места и отправился прямо к девушкам, которые немного сбавили темп, когда началась более медленная мелодия. Малфой помнил эту песню. Под нее Рон и Гермиона танцевали каждый праздник. Грейнджер перевела на рыжего удивлённый взгляд. Что-то ей сказал, склоняясь к уху. Вопрос читался в глазах, обращенных к Драко. Парень без всяких претензий одобрительно улыбнулся. Зачем вообще спрашивает? Не будет же он что-то ей запрещать. Ничего не почувствовал, когда рыжий коснулся её талии, притягивая к себе ближе. Драко знал, что в этой игре он Уизелу не уступит. Ничего. Лишь злость прокатилась по телу, накрывая прибрежной прохладной волной. Либо он пытается что-то исправить, либо думает, что можно все вернуть, либо не понимает, сколько боли ей причинил. Гермиону ненадолго охватила тревога, когда до боли знакомое прикосновение прошлось по талии. Не понимала, зачем согласилась на этот танец. Было больно смотреть в его глаза. Потемневшие под этим освещением. Черты лица все те же. Веснушки, которые так любила в подростковом возрасте, немного поблекли, но все также притягивали её взгляд. Изучала. Как нового человека, которого встретила не так давно. Уизли действительно казался чужим. Но с родным голосом, со знакомыми фразами, с незабываемым запахом. Грудь сдавила холодная тоска. — Я скучал по тебе, — признался он, заправляя каштановые пряди за ушки, как делал из раза в раз. Улыбка сама собой появилась на её лице. Руки опустились на широкие плечи. — Я не могу ответить тем же. — Гермиона, мы почти не говорили сегодня. Я все ещё не могу поверить, что ты... — Рон, давай просто потанцуем? — перебила. Немного помедлив, положила подбородок на его плечо, как делала давным-давно. Почувствовала, как быстро от тревоги бьётся сердце. Раньше с ним было до безумия спокойно. Она ловила каждый момент, чтобы побыть рядом. Чтобы прижаться к нему сильнее, не оставляя живого места от поцелуев. Мужские руки так же крепко прижимали к себе. Он сейчас так же оставлял на виске поцелуи, как делал это тогда. Даже в эти полтора года заставляла себя думать, что все будет хорошо. Любила его приливы нежности, пыталась что-то исправить. — Ты сегодня невероятно красивая, — сказал Рон ей на ухо. От него пахло виски. Улыбнулась. — Вспомнил, что я люблю комплименты? — Сказала резко, едко, не без укора. Песня подходила к концу. Гермиона отстранилась. — Спасибо. — Мы можем потом поговорить? — внезапно спросил он, ловя боковым зрением движущуюся фигуру Малфоя. — Да, но точно не сегодня, — улыбнулась шире, когда заметила Драко. Рон отпустил её и, не сдержавшись, кинул презрительный взгляд на спокойного Драко. Ушёл, оставляя их вдвоём. Начиналась песня с ритмом танго. Они ничего друг другу не сказали. Одними губами Гермиона произнесла заклинание, сделала свет ярче. Вложила свою ладонь в его, а вторую положила на плечо. Мерлин, как же она любила танго. Но не была уверена, что сможет танцевать на таких шпильках. Боль уже покалывала ноги. — Если что, я тебя поймаю, — успокоил её Драко, зная, вокруг чего крутятся мысли девушки. Уверенно начал вести в танце. Глаза в глаза. Лицо к лицу. Гермиону забавляло, что Малфой, обычно отказывающийся от танцев, сейчас без стеснения показывал свои навыки. Грейнджер даже не напрягалась. Она не раз танцевала этот танец с Гарри. И, признаться, Поттер вёл немного хуже. Они слышали, как посторонний шум затих. Все смотрели на них. — Ради Мерлина, не крути ногами, твоё платье этого не позволяет, — произнёс Малфой, когда её лицо оказалось ещё ближе. Глаза Грейнджер сверкали. — Я и не собиралась. После последнего такого раза я не могла встать на каблуки около месяца. — Отвернули головы друг от друга. Она чувствовала, как начинают переполнять эмоции. Становилось жарко. И не только от чётких движений, которые тело помнило. От близости Драко. От его улыбки. От его уверенности. Она сгорала в этом танце дотла. Рона внезапно накрыла мучительная хмурая тоска. Не отводил от Гермионы взгляда, все сильнее сжимая в руке стакан виски со льдом. Уизли смотрел на них со злостью, со жгучей ревностью, кипящей в крови, но понимал отчасти, почему Гермиона танцует не с ним. Почему на её талии лежат руки Малфоя, почему она прижимается к его груди. Почему так широко улыбается, хотя раньше такие улыбки были посвящены только ему. Она, словно грациозная кошка, с особым наслаждением прижимается к горячему телу Малфоя, тянется к бледному лицу, но не оставляет на нем поцелуев. И ещё раз. И ещё. Дразнит Драко. Всегда любила так делать, а сам Рон отмахивался. Понимал, что хочет сделать ему больно. Отомстить за что-то. Не может же просто так изображать страсть. Его не хватало на Гермиону после появления Лаванды — весёлой, взрывной, слишком активной и не менее горячей девушки. Как раньше. Как на шестом курсе. Тогда это было глупо, потому что сердце продолжало стучать при виде Гермионы в общей гостиной. Теперь... В начале — способ отвлечься. После всех тяжёлых событий, которые пришлось перенести в том году, он внепланово написал письмо Симусу, приглашая его в бар. С ними увязалась Лаванда. В тот вечер все произошло спонтанно, нетрезво и аморально. Участившиеся вечера. Тяжёлая работа. Загруженная Гермиона. Спасительные ласки блондинки пришлись очень кстати. Потом все закрутилось. Не знал, от чего уставал сильнее: от мысли о такой длительной измене, от активного отдыха с Лавандой, от жаркого секса, после которого не хватало даже на ужин с Гермионой, или от выводящей из себя невесты. В тот день перед свадьбой он это хотел прекратить. Вызвал Лаванду на разговор, пообещал Гарри, что все закончит. Но темно-синее кружево свело с ума. После стало стыдно. Стыдно, что отказывал Гермионе, что оправдывался. Чувствовал себя моральным уродом. А потом... Слишком оскорбленным. Наговорил гадостей. И сейчас держался, чтобы не высказать все пьяные мысли, которые крутились на языке магловской каруселью. Почему она никогда не была такой с ним? Горячие ласки взглядом, нежные прикосновения, страсть… Танец, который буквально кричал об их "любви"... Драко держался, как мог. Чувствовал, как вздымается её грудь от быстрых движений, как пламенем разгорается пожар внутри, язычками подпаливая возбуждение. Отпускал и прижимал обратно к себе. Когда прозвучали последние ноты, притянул как можно ближе и наклонил, поддерживая за талию, сжимая бедро. — Делай со мной, что хочешь, — тяжело дыша, сказал Драко и заглянул в лицо выдохшейся гриффиндорки, которая держалась за его шею. Чувствовала, как длинные пальцы сжимают её голую ногу. Неожиданно притянула к себе, и Малфой, не теряя возможности, впился в красные губы глубоким, настойчивым (даже жадным) поцелуем, который в любом случае не получился бы долгим. Она ответила. Не стала отталкивать, вопить от возмущения. Терять было нечего. Все и так знали, что между ними. Зачем тогда притворяться, что после такого танца ей не хочется ощутить тепло его губ? Вообще, хотелось снять с него рубашку, но это уже не для лишних глаз. Когда они оторвались друг от друга, послышались аплодисменты. Горячие, жаркие, настойчивые. Гермиона пыталась отдышаться, поправляя волосы. Хотелось сесть. Ноги ужасно гудели. Лучше бы физическая боль тушила тот пожар, который устроил Малфой, стирающий со своих губ её помаду. — Я в восторге! — рассмеялась Андромеда, как только они, уставшие от танцев, подошли к столу. Она отлевитировала им графин с водой и чистые стаканы. — Сразу вспомнила, как Люциус и Нарцисса танцевали на своей свадьбе. — Это было очень хорошо! — воодушевленно поддержала её Джинни. — Я успела это снять, Гермиона. Вы должны увидеть, как это было на самом деле. — Я не чувствую ног. Грейнджер устало опустилась на свое место, вытягивая их во всю длину под столом. Все ещё было тяжело дышать. Драко заботливо протянул стакан обжигающе-ледяной воды и следом налил себе. Этот эликсир жизни приятными иголками прокатился по горлу. Чертовски сильно захотелось курить. Драко, пересиливая себя, не сел на мягкий удобный стул. Обошёл стол со стороны Гермионы, не забывая оставить на её щеке прохладный отпечаток. — И все же я веду лучше тебя, Поттер. — Драко усмехнулся, хлопая его по плечу. Ночная прохлада отрезвляюще обжигала. Прошёлся по саду, оглядываясь кругом. На территории было достаточно светло. Дошёл до беседки, которая была ближе к огораживающему обрыв забору. Море простиралось впереди тёмным, покачивающимся полотном. Мокрую от пота спину холодил лёгкий ветер. Как же хорошо. Послышались шаги. Драко не ожидал боковым зрением увидеть рядом с собой Уизли, который, постояв минуту с руками в карманах, достал пачку магловских ядрено-ментоловых сигарет и закурил. Драко достал мягкий табак. Не мог курить гадость, которую только что взял в рот Рон. Курили молча, окутанные сигаретным дымом. Тишина тяготила, хотя они никогда и не были охотниками до разговоров. Было тяжело. Ветер шелестел в листьях. В последних криках разлетелись чайки. За надвигающимися на небо грозовыми облаками слышался стремительный пересвист невидимых в темени крыльев. Серебряный свет полного месяца оставлял отпечаток на воде. — Не могу поверить, что ты это сделал, — наконец вымолвил поддатый Уизли. Не отрывал взгляда от моря, которое стало для него символом очередной неудачи. — Напомню — ты ей изменил, — парировал Малфой. Табак едко проходился по горлу. С завтрашнего дня точно бросит. Пообещает Гермионе и бросит. — И месяца не прошло! — Рон процедил сквозь зубы. — Я не виноват, что ты идиот. От таких девушек никогда нельзя отказываться. Драко не хотел продолжать этот разговор. Затушил сигарету о пепельницу, благородно оставленную здесь кем-то. В ней начал медленно дотлевать окурок. Послышалось цоканье шпилек. "Грейнджер", — подумал Драко. И оказался прав. В нос сквозь табачный дым пробились её духи. Провела ладонью по его спине. — Пойдём? Она отрицательно покачала головой и покосилась на стоящего рядом Рона. Тот даже бровью не повёл, когда Гермиона приблизилась к ним. Драко понял девушку без слов. Он безмолвно оставил на её макушке поцелуй и направился к ресторану, рассматривая под ногами незатейливые узоры из каменной кладки. Был абсолютно спокоен. Им нужен этот разговор. Не знал, насколько он необходим Уизли, но Гермионе точно. Ветер начал бушевать сильнее. Подумал, что Грейнджер может замерзнуть, но решил прийти к ней потом. Внутри негромко играла недурная мелодия магической группы. Драко опустился рядом с Забини и притянул свой стакан. Наполнил его виски и наколдовал лед. Напротив Тонкс и Римус рассказывали что-то заинтересованному Тедди. Гарри, Сириус и Теодор присоединились через пару минут. Послышался звон ударяющихся друг о друга граней.