Свобода

– Юр, закусывай, – Дарен подвинул к доску с нарезанными маринованными огурцами. – Или ты теперь голодаешь из принципа? – Да я не из принципа, просто не лезет... – Ешь давай, а то унесёт! – Кубанов, ты тоже ешь, – Руслан хмуро отодвинул полупустую бутылку с водкой подальше. – Хорош нас закармливать, о себе подумай! – Да что я! – Краснодар отмахнулся. – Я почти не пьянею! А у Юрки горе! – А может, не горе, а счастье! – Красноярск закатил глаза. – Да я, блядь, в рот ебал такое счастье! – Челябинск мучительно обхватил голову руками. – У тебя чувства вообще есть, Енисейский?! Поставь себя на моё место – представь, что ты со своим Сибиряковым расстался, хотя любишь!... – И представлять не надо, – жёстко оборвал его Руслан. – Я пробовал. Пришёл к выводу, что я конченый долбоёб. Потому что либо ты нахуй не всрался этому человеку и тогда харе себя жалеть, насильно мил не будешь, либо... либо, блядь, тебя любят и нехуй себе всякую хуйню придумывать! Пауза. – Вообще по фактам, – с тяжёлым вздохом признал Дарен. – Но... знаешь, тебе сильно повезло, что у тебя всё взаимно. А Юрасу не повезло. Что он, выбирал что ли, в кого влюбиться? Давай как-то погуманнее с ним, а? – Да нет, – Юра всем телом завалился на стол, спрятав лицо в локтях. – Он прав. Я долбоёб. Фу. Самому от себя тошно. Въебите мне хорошенько. Повисла тишина. – ... Татищев, огурцы, – Руслан тронул его за плечо. – Грибы. Хлеб. Тот не подавал признаков жизни. – Слушай, я, конечно, мудак бесчувственный, да, но ты хоть хозяина не обижай! Юра издал какой-то неопределённый звук и нехотя, не поднимая головы, потянулся за ломтиком огурца. – Чё ж так хуёво, а? – почти что сплюнул он в сторону. – Противно... – Давай-давай, ешь. Отпустит постепенно, – Руслан снова хлопнул его по плечу и поднял глаза. – Кубанов, ну ты-то что как пришибленный сидишь? Опять твои беспилотники? Дарен в самом деле был понурый. Он сидел, опустив плечи, глядя отсутствующим взглядом прямо перед собой. Юра покосился на него: – Я пригрузил, да?.. Кубанов дёрнул уголком губ и вдруг, мерно качнувшись в сторону, негромко, задумчиво запел: – Когда мы были на войне, Когда мы были на войне, Там каждый думал о своей любимой Или о жене, Там каждый думал о своей любимой Или о жене... Руслан и Юра замерли. Дарен, конечно, был самый музыкальный из них. Появлялось это в том, что на каждую фразу он мог тут же спеть музыкальную цитату в самый неожиданный момент, вызывая смех и разряжая обстановку. Но обычно это было что-то короткое и весёлое, часто современное. А тут он затянул вдруг грустную казачью песню. Акапелла она звучала совсем печально. – И я, конечно, думать мог, И я, конечно, думать мог, – продолжал Дарен, покачиваясь из стороны в сторону, – когда на трубочку глядел, На голубой её дымок, Когда на трубочку глядел, На голубой её дымок... Юра и Руслан опять переглянулись. Енисейский хмыкнул, выудил телефон и принялся что-то в нём набирать. Юра же весь превратился в слух, жадно ловя бодро-заунывные строчки. – ... как ты когда-то мне лгала, Как ты когда-то мне лгала, – с неожиданной злобой спел Кубанов, – что сердце девичье своё Давно другому отдала! – Что сердце девичье своё Давно другому отдала! Краснодар дёрнулся и изумлённо уставился на Красноярск. Челябинск ошарашенно моргал. Руслан ехидно улыбался. Последние две строчки он уверенно спел вместе с Дареном. Голос у него был повыше кубановского, но вполне чистый и мелодичный – они явно составляли неплохой дуэт. Дарен, наконец, тоже ухмыльнулся и, не отводя взгляда, затянул: – Но я не думал ни о чём... – Но я не думал ни о чём! – тут же подхватил Руслан. – Я только трубочку курил С турецким горьким табачком, Я только трубочку курил С турецким горьким табачком! – это они уже уверенно вдвоём. Юра неожиданно толкнул Руслана в бок и глазами показал на телефон с текстом. Енисейский положил гаджет на стол между собой и Татищевым. – Я только верной пули жду! – Дарен повернулся к ним полностью, всем корпусом. – Я только верной пули жду! – Юра тоже быстро попал в ноты и подстроился под Руслана. – Чтоб усмирить печаль свою И чтоб пресечь нашу вражду! Чтоб усмирить печаль свою И чтоб пресечь нашу вражду! На удивление, трио у них получилось отличное – они идеально попадали в злобно-отчаянную интонацию. Дарен быстро налил две стопки водки, подвинул их к Руслану и Юре, а сам встал и подошёл к друзьям со спины. – Когда мы будем на войне, Когда мы будем на войне, Навстречу пулям полечу На вороном своём коне! – он положил ладони им на плечи, пока Татищев и Енисейский опрокидывали в себя водку. – Навстречу пулям полечу На вороном своём коне! Но, видно, смерть не для меня... – Но, видно, смерть не для меня! – перебил его Юра, пока Руслан наливал третью стопку. Отобрав её у Енисейского, Татищев протянул водку Кубанову. Тот хмыкнул, зажмурился и залпом выпил. – И снова конь мой вороной Меня выносит из огня! – вполне себе насмешливо сам протянул Красноярск. – И снова конь мой вороной Меня выносит из огня! – тут же заголосили Краснодар и Челябинск. – И снова конь мой вороной Меня выносит Из огня! – доорали, наконец, они хором. В повисшей тишине все трое переглянулись. – Ай, молодцы, пацаны! – от души рассмеялся Дарен, быстро приобняв Юру и Руслана за плечи. – Ничего так ансамбль составился, если начальство бюджет будет жмотить, можем в переходах вместе петь! Енисейский, а ты вообще – ты где казачье распевать научился? – Здрасьте! – фыркнул тот, демонстративно приглаживая волосы. – У меня как бы тоже казаки были – енисейские! Так что я и не так умею ещё! – Ай, точно, это ж сибирские... – Дарен, садись, – перебил их любезный диалог Юра. – ... ась?.. – даже растерялся Кубанов. – Садись, – сурово повторил Татищев. – Разговор есть. Краснодар удивлённо пожал плечами, но обошёл стол и сел на своё место. – Какой ещё разговор, Юрас? Челябинск покосился на Красноярск. Красноярск кивнул. – Колись, Кубанов, – Юра решительно стукнул кулаком по столу, – по ком страдаешь?! Эффект был моментальный. – Я? – Дарен вздрогнул, резко покраснел, нервно хмыкнул, скрестив руки на груди. – Да ни по ком. С чего ты вообще взял, что я по ком-то страдаю? Вот те новости! – А что это сейчас было?! – не сдавался Юра. – Это? – глаза у Дарена встревоженно забегали. – Это... ансамбль моральной поддержки имени тебя! И всё! – Если бы так, ты б не грустную пел, а весёлую! – Да шо ты прикопался, а? Нет настроения на весёлую! Я сонный, пьяный, башка не варит, небо перекрыто, опять дрянь всякая летает! – пальцы Дарена, сжимавшие кофту на плечах, аж побелели от напряжения. – Руслан, ну хоть ты ему скажи! Вопреки ожиданиям Дарена, Руслан облокотился на стол и странно сощурился. – Слушай, Кубанов, чё ты телишься-то? – негромко спросил он. – Что за тайна за семью замками? Про татищевскую зазнобу и его идиотизм мы знаем. Про то, что я, выражаясь, опять-таки татищевскими словами, счастливый пидор, тоже знаем, – он помолчал. – А ты – ты чего стесняешься? Дарен весь сжался. – Да я... я не стесняюсь! – Ну так и расскажи, полегчает! – Что рассказать?! Что я беспросветный идиот, тупица и трус?! Юра присвистнул: – Ох ебать... кажется, тут нужна ещё бутылочка как минимум. У Дарена кровь отхлынула от лица. Он побледнел, поняв, что всё-таки спалился. – ... эй-эй! – Руслан поднял руки. – Если для тебя это такая пиздецкая тема, не надо! Ещё опять в обморок грохнешься! – Не грохнусь. Не пиздецкая. Расскажу, – Дарен сглотнул, опустив глаза. – Енисейский, в нижнем шкафу у холодильника стоит несколько бутылок настоек. Будь другом, притащи сливовую. Сладкого хочется, шо пиздец. Руслан поджал губы, но встал и отошёл к шкафу, у которого присел на корточки. – Юр, извини, – Дарен отвернулся. – Надо было тебе помочь с твоим расставанием. А теперь ты вместо этого... – Бро, расслабься, – Юра пихнул его в плечо. – Может, мне полегчает как раз от осознания, что тебе не менее хуёво. А то от Енисейского таким счастьем несёт, что аж тошнит. – Я всё слышу! – буркнул Руслан, выуживая на свет бутылку с длинным горлышком. Дарен только горько усмехнулся.

***

– Ну – и что за роковая женщина пленила товарища бравого атамана? – сипловато спросил Руслан после третьей рюмки настойки. – Енисейский! – шикнул на него Юра. – Да шо, он ничего, прав, в целом... – Дарен мутно смотрел на скатерть. – Только я себя таким придурком чувствую – вы бы знали. История-то давно началась. А приехали мы хуй знает куда. Юра и Руслан в очередной раз переглянулись и приготовились слушать. Все байки Кубанова обычно тянули на нечто среднее между анекдотом и триллером, и внимать им было безумно интересно.