Свобода

1795 год, Таманский полуостров Дарен стоял на берегу Керченского пролива и глазел на невысокую смуглую девочку примерно своего возраста, закутанную в платок на татарский манер. Лёша стоял рядом с ним и прикрывал брата рукой, подозрительно разглядывая незнакомку. Хотя он точно знал, что весь Таманский полуостров был казачьим, жизнь уже приучила его во всём искать подвох. Тем более что у девочки были по-кавказски тёмные глаза... – Чего зенки выпялили? – неприязненно фыркнула девчушка. – Шо я вам, лабаста какая? Али вы блевак тута выглядываете? Дак я не он, за меня до него ещё по кущерям телёпать ого-го сколько! Дарен рассмеялся от неожиданности. Лёша опустил руку и улыбнулся. Девочка г'экала и шокала как настоящая казачка. Выучиться так ладно гутарить к её возрасту было бы невозможно, не будь она своей. – Не серчай, дивчина! – Дарен, сияя улыбкой, выпрыгнул из-за Лёши (ему и так уже до смерти надоело, что тот с ним как с писаной торбой носится). – Енто мы так, исключительно для безопасности! – и он тут же протянул ей руку. – Я Дарен! Кубанов! А это, – он небрежно мотнул головой в сторону брата, – брательник мой, Лёшка Донской! Лёша закатил глаза. Хлещущее через край дружелюбие Дарена его даже пугало иногда. К тому же ну кто девушке и руку протягивает? А поклониться, а глаза долу?.. а ежели обидится за непочтение? Вопреки ожиданиям, девочка не то что не обиделась – она просияла и, прыснув со смеху, крепко схватила Даренову ладонь: – Шо ж за имя такое, Дарен? А иначе как – Дашкой тебя величать? – Обнакновенное имя! – почти обиделся Кубанов, впрочем, довольный тем, что рукопожатие вышло крепкое. – Сама ты Дашка – Дареном и величай! – Да не серчай ты! – карие глаза смуглянки смеялись. – Уж и пошутить нельзя... а я – Тома! Тмутараканская! – Тома? – Дарен издевательски приподнял густую тёмную бровь, не обратив внимания на фамилию. – Шо ты, цуценя шо ль? – Я тоби дам цуценя! – Тома показала ему небольшой кулачок. – Тамара я! Но все Томкой кличут! – Цуценя и есть! – А вот как дам тебе, Дашка!.. – Тамара Тмутараканская? – вдруг перебил их до сих пор молчавший и давившийся смехом Лёша. – Ты шо ль Тамань? Девочка удивлённо подняла на него глаза, словно только вспомнила, что с ними стоял ещё один мальчик. – Да, Тамань, – кивнула она, разом посерьёзнев. – А ты откуда знаешь? Чи тоже из городов будешь? Лёша едва удержался, чтобы снова не закатить глаза. А что, все мелкие нынче такие бесцеремонные? Вот он таким при основании не был! А Дарен и эта пигалица явно одного поля ягоды... или это потому, что оба, можно сказать, на кордонной линии, им наглыми быть от рождения положено? – А то как же! – фыркнул Донской, скрестив руки на груди. – Я вот – Ростов-на-Дону! А этот бис, – он кивнул на Дарена, – Екатеринодар! Кубанов аж надулся от важности, что Донской его назвал не по-дурацки, а аж бисом. А вот Тмутараканская вытаращила глаза (казалось, они у неё заняли добрую половину лица) и с чувством выдала: – От те здрасьте! Нэ було у бабы хлопот – та купыла порося! Дарен согнулся пополам и, схватившись за живот, звонко, на всё побережье, захохотал. Лёша пытался сдерживаться (старший же!), но не выдержал и через пару секунд присоединился к брату.

***

2025 год, Краснодар – Тамара Антоновна?! – Юра чуть бутылку не опрокинул – хорошо её вовремя Руслан придержал. – Да ладно, бля! Ахуеть! Дарен смотрел куда-то в пол. Щёки у него были цвета перезрелого помидора. – Да уж, и правда, роковая женщина, – хмыкнул Енисейский, качнув головой. – Ну, и что – ты в неё, разумеется, немедленно начал влюбляться? – Да куда там! – Кубанов нервно передёрнул плечами.

***

1795 год, Таманский полуостров – Так, море, – деловито заявил Дарен, уперев руки в боки. – Ага. Хорошенькое дельце. Тамара, вертевшаяся рядом, с любопытством заглянула ему в лицо. – А ты раньше море видел? – полюбопытствовала она. Екатеринодар замялся. С одной стороны, хотелось казаться важным и степенным – то есть, сказать, что он таких морей тыщу штук перевидал, его каким-то Таманским заливчиком при Чёрном да Азовском морях не удивить. С другой, ему нравилась Тома – кажется, она понимала его куда лучше Лёши, и с ней хотелось быть честным. Глядишь, не засмеёт? – Честно? Не видал, – честность победила, и Дарен непритворно вздохнул. – У меня токма Кубань есть. Она река большущая, бурная, но не море... а море – это здорово! – он оживился. – Батька Антон говорит, что у тебя тут казачий флот будет – правда? – А то как же! – Тмутараканская тоже подбоченилась. – Во-она там он будет! – Хде? – Да там... ну хочешь – побежали, покажу? За час обернёмся! – Не могу, – Дарен погрустнел, – Лёшка наказал тут ждать... – он насупился. – Тьфу, командир нашёлся! Тома сочувственно кивнула. – Давай тогда просто посидим, на море посмотрим? – предложила она. – Я люблю иногда его тихонько послушать... только спустимся к пирсу? – Давай! – легко согласился Дарен. – Веди! Тамара тут же сорвалась с места. Дарен, рассмеявшись, за ней. Уже через несколько минут они сидели на грубом деревянном настиле, уходящем вглубь залива. Дарен обхватил колени и притих. Тома расшнуровала лёгкие ботиночки, сняла их и опустила ноги в воду. Они молчали. Над их головами расстилалось нежно-голубое кубанское небо. Солнце ласково грело макушки и спины детей, но не обжигало – стоял поздний сентябрь. С моря дул свежий, но приятный ветер. По зеленовато-синей воде, пахнущей чем-то горько-солёным, бежали мелкие барашки. Дарен, вообще очень чуткий к природным богатствам вверенной ему территории, жадно впитывал глазами (и лёгкими) всё, что его окружало, и всем сердцем привязывался к этой части Родины. – А ты умеешь плавать? – вдруг спросила Тамань. – Не-а, ещё нет, – признался Екатеринодар прежде, чем успел сообразить, что это несолидно. А едва сообразил – тут же испуганно обернулся. – ... а ты умеешь, да? Тома лукаво улыбалась. – А то как же! – фыркнула она. – А ты – шо ты за казак, раз не умеешь? Вот скинет тебя абрек в реку, не будет твово Лёшки рядом, и шо? И всё, поминайте, людыны, як Дашку звали? – Да я просто не успел ещё! – нахохлился задетый Дарен. – Я вообще, шоб ты знала, везде езжу, изучаю тутошние места! Чем смеяться – лучше возьми да научи! – он отвернулся и буркнул: – Цуцэня и есть. В карих глазах Тамары мелькнул опасный огонёк. – Плавать тебя научить? – переспросила она. – А научи! – Дарен повернулся обратно к ней. – Шо, чи сама не умеешь на самом деле? – Ой, та шо там уметь! – Тома невинно развела руками. – Плюх – да поплыл! Кубанов глазом не успел моргнуть, как его неожиданно сильным толчком спихнули с пирса в воду – прямо в черкеске, с газырями и ножичком за поясом... – Томка-а-а! – заорал Дарен, бултыхаясь в волнах и то и дело глотая солёную воду. – Дура! Оружие... – он снова хватанул воды и закашлялся. – Я ж потону, дурная!.. – А ты не тони! – хохоча, крикнула Тома, улёгшись животом на настил и свесив к нему голову. – Плыви, казак, бо атаманом будешь! Дарен издал нечленораздельное бульканье – волна накрыла его с головой. Песка под ногами он не чувствовал, его захлёстывала паника. Перед глазами плыло, над головой из-под темнеющей толщи воды доносились Томины смех и крики. «Шо, и всё? – отчаянно подумал он, пиная ногами воду (черкеска давила, тянула вниз). – Курятам на смех, ей-боже, дивчина утопила, тьфу... а Лёшка?!» Он со злости с силой пнул обеими ногами под собой и вдруг с удивлением осознал, что вода вокруг стала светлее, а тело обрело вертикальное положение. Он повторил манёвр и оттолкнул воду руками. Снова сработало. Ага, так вон оно как! Ещё толчок – и вот он уже полной грудью вдохнул воздух. И тут же получил кулаком по голове. – Ай! – Не айкай, дурень! – крикнула Тамара. – Хватайся давай! Дарен изумлённо уставился на неё снизу вверх. Это была не та весёлая самоуверенная Тома, которая столкнула его в воду. Эта была испуганная, растерянная. Платок сбился ей на плечи, чёрные волосы, заплетённые в косу, растрепались, щёки пошли пятнами. Глаза были мокрые, перепуганные, огромные – правда что на пол-лица. Но самое важное было в том, что она, по-прежнему свешиваясь с пирса, протягивала Дарену обе руки. – Та хватайся, бис, чушка, шоб тэбэ шавкуны зашпыняли!

***

2025 год, Краснодар – И тогда ты влюбился?! – перебил Дарена Юра с горящими глазами. – Да шо ты доебался, влюбился, влюбился! – Кубанов в сердцах хлопнул по столу. – У меня, в отличие от тебя, стокгольмского синдрома нет! Если меня баба утопить пытается, моё дело выплыть, а не влюбиться! Тем более я дурында малолетний был, какая любовь?! От заладил, далась она тебе! – Ну так он же влюбился как раз будучи малолетним дурындой! – коротко рассмеялся Руслан. – Вот теперь везде тоже вековые страдания выглядывает... – Енисейский, блядь! – Да завали уже, Юр, дай человеку рассказать! – Руслан отмахнулся. – Дарен, скажи, что ты её тоже в воду скинул! – Во-от! – Дарен потянулся к нему рюмкой с настойкой, и они чокнулись. – Вот ты меня понимаешь! Ровно так и сделал! – Красавчик! – жизнерадостно резюмировал Руслан, опрокинув стопку в себя и зажевав её пучком укропа с огорода Дарена. – Так, и чё дальше было? – Та шо, шо... – Кубанов хихикнул. – Ну, побултыхались вместе, поржали, она меня реально по-разному плавать научила, а то сам я только по-собачьи придумал... потом нам обоим страшно влетело от Лёхи, он на нас наорал, отвесил по подзатыльнику, рассадил по разным лавкам в избе, сушиться, потом мне полвечера нотацию читал, всё допытаться пытался, сам я додумался или Томка топила... но я ж своих не выдаю! Огрёб от него ещё нагайкой и был таков! – Ну а Тамара-то? – неподдельно взвыл Юра, которому на его растерзанную душу всё хотелось послушать про любовь. – А Тамара... – Дарен как-то просветлённо улыбнулся. – А с Тамарой мы с тех пор крепко подружились. – И только? – Ох, Юрас, иная дружба любой любви стоит, знал бы ты, что бывало...