Blood sweat tears

Пак стоял на балконе, облокотившись на перила, и смотрел на пустой двор. Солнце мягким светом отражалось от крыш соседних домов. Тишина утра окутывала его, словно прохладное одеяло, но внутри бушевала буря эмоций. Телефон продолжал звонить в комнате, его настойчивый рингтон эхом отдавался в голове, но он не мог заставить себя ответить. Тэхён… Друг, который всегда был рядом, но сейчас его звонки казались проклятием. Намджун наверняка уже разболтал всё, что видел в галерее. Этот поцелуй… Как он мог быть таким глупым? Воспоминания нахлынули новой волной. Галерея, толпа гостей, Ким с его язвительными замечаниями о том, что ему не место на выставке и о том, что пора думать о возвращении долга. Пак почувствовал, как кровь приливает к щекам снова. Вчера он хотел доказать, что не просто нищий, которому не место среди элиты, не сказочник и врун. Было противно, что парень друга о нём такого мнения. В мыслях опять всплывал тот поцелуй, страстный и приятный. Под вспышками камер и десятками людей. Но в тот момент было всё равно. Главным было утереть нос Намджуну, показать, что он такой же гость, как и остальные, что он муж одного из богатейших людей в Сеуле. Сейчас, глядя на тихий двор особняка, он думал о муже, который после вчерашнего вечера казался ему ещё более опасным. И это пугало не меньше его слов о том, что он просто увидел и захотел жениться. Какой нормальный человек так делает? Омега вспомнил, где и когда видел Чонгука: это был именно он, тот парень на дорогом спорткаре, который приехал в страховую компанию. И на которого Чимин тогда обратил внимание. Стало ещё хуже внутри от этого. Мимолётная встреча изменила его жизнь, перевернув привычный уклад. Вдобавок отец, этот старый дурак, согласился на сделку, чтобы избавиться от долгов. Пак сжал перила сильнее. Он был продан, как вещь, и теперь жил в этом огромном доме, где каждая комната напоминала тюрьму. Прислуга, идеальная чистота и порядок — всё по приказу Чона. Пак чувствовал только давление. Перепады настроения мужа пугали: то он был зверем, хватающим за лицо и запрещающим выходить из дома, то — улыбался, разговаривал о семье. Что это значит? Любовь? Или он просто считает его своей собственностью без прав? Но омега сказал правду: он не сможет полюбить его, даже несмотря на то, что он нравится мужу. И это признание тоже прозвучало странно. Разве с человеком, который нравится, так обращаются? Заставляют измениться, чтобы превратить в личную игрушку? Телефон умолк наконец-то. И парень обернулся. Видимо, друг наконец-то понял, что Чимин не хочет сейчас разговаривать. Потому что усталость всё ещё не проходила. Ему пришлось изображать любовь с альфой. Он вернулся обратно в спальню. После яркого солнца трудно было что-то разглядеть. Но, немного привыкнув, омега прошёл мимо незаправленной кровати в ванную, где снял бордовую пижаму. Посмотрев на своё отражение, почувствовал неприязнь к самому себе. Сняв с себя трусы и носки, он прошёл к дверям стеклянного душа, зашёл внутрь и включил холодную воду. Желая смыть с себя остатки вечера, все мерзкие прикосновения Чонгука. Дрожь захватывала тело лишь от одной мысли о муже. Он боялся его и даже не старался побороть в себе эти чувства. Какая может быть семья или любовь там, где тебя насильно держат? Альфа — этот странный, непредсказуемый парень, который стал его мужем, был как дьявол, державший его в своей власти, и Чимин не мог вырваться, несмотря на то, что очень этого хотел. Страх за безопасность младшего брата заставлял его делать вид, что всё нормально. Омега боялся, что Чон может навредить Джону, несмотря на то, что помог его спасти из лап бандитов. Замёрзнув под струями холодной воды, Пак добавил горячей и сел на корточки, обнимая себя руками. Ему было тяжело, и он старался справиться с собой. Он боялся за свою безопасность, за безопасность брата. Просто не зная, на что ещё способен Чонгук, какой фокус он выкинет сегодня? Что заставит сделать его в очередной раз? Чувство стыда снова появилось внутри; наверное, уже весь город знает о них. О том, что глава нефтяной компании женился на простом парне. И Чимин понимал, что вопросов станет лишь больше, и лишь надеялся, что они его не коснутся. Не хотелось никому ничего объяснять. Что уже произошло, то произошло. И нужно перестать об этом думать, иначе сойдёт с ума. А ему нужно оставаться в своём уме ради брата, которого он так любил. Понимал, что если брат увидит эти новости, ему они точно не понравятся. Ведь он врал ему о том, что нашёл хорошую работу, и не говорил, что ему пришлось стать мужем для Чона, просто не хотел, чтобы младший думал, что он бросил его ради новой семьи. Горячая вода немного расслабила напряжённые мышцы. Взяв шампунь, выдавил на руку, а затем нанёс на голову, смывая лак, который фиксировал причёску. Он вчера, когда вернулся, не смог себя заставить принять душ и умыться, просто не было сил. Тщательно взбил пену, смыл с волос. Взяв гель для душа, так же выдавил на руку, нанося на тело, отходя от струй воды. Лёгкий фруктовый запах не приносил спокойствия. Вернулся под душ и закрыл глаза, позволяя воде смыть всё и не только пену. Он не знал, сколько времени провёл под душем, но когда выбрался, кожа заметно покраснела. Взяв полотенце, намотал его на волосы. Завернувшись в мягкий махровый халат, он прошёл до раковины, снова посмотрел на своё отражение, взяв с полочки первый попавшийся гель для умывания, выдавил себе на руку и, добавив воды, принялся смывать макияж, который не делал его красивее, а показывал, что он — дешёвка, которая продалась богатому альфе. Из-за этого было противно на душе, и так хотелось от этого отмыться. Умывшись проточной водой, косметики на лице не осталось, но чище он себя не ощущал. Взяв свою зубную щётку и пасту, выдавил немного, смотря на своё отражение, медленно чистил зубы. Слышал, как в комнате снова ожил телефон звуками входящего звонка. Но не стал обращать на это внимания. Зная, что это друг, который хочет знать подробности его брака. Ведь интернет, наверное, уже пестрел статьями о вчерашнем вечере. Но проверять этого совсем не хотелось. Омега не хотел читать гадости о себе, зная, что журналисты иногда бывают отвратительными и не думают о чувствах других. И вчерашний вечер он бы предпочёл забыть, как страшный сон. Закончив с гигиеническими процедурами, Пак выплюнул остатки пены и сполоснул рот. Снял полотенце с головы и отбросил его в корзину для белья. Взгляд его упал на отражение в зеркале – бледное лицо с тёмными тенями под глазами, влажные, растрёпанные волосы. Он выглядел измученным и потерянным. Ощущение загнанности преследовало его, лишая покоя. Чимину хотелось кричать, выть от бессилия, но вместо этого он лишь беззвучно открыл рот, словно рыба, выброшенная на берег. Омега выдохнул, взял фен и принялся сушить волосы, придавая им объём. Всё же сегодня Пак не планировал оставаться в доме, муж сам обещал, что контролировать его не будет. Поэтому он собирался поехать к брату и встретиться заодно с другом, чтобы вернуть им долг. Про который так удачно вчера напомнил Намджун. Выключив фен, снова посмотрел на своё отражение, думая, стоит ли ему выглядеть красивым или можно обойтись настоящим собой. С одной стороны, омега понимал, что после вчерашнего всё изменилось, а с другой — совершенно не хотел меняться и изображать из себя того, кем не является. Но Чон хотел, чтобы он поддерживал статус его мужа, поэтому придётся выглядеть лучше. Он вернулся в спальню, где телефон всё ещё надрывно звонил. В этот раз он всё же решился ответить. Бросив взгляд на экран, увидел множество пропущенных вызовов от Кима. Тяжело вздохнув, понимая, что придётся говорить о том, что ему не нравится. Только хотел перезвонить, как друг опять начал названивать. — Да, Тэхён, привет! — спокойно сказал Пак, поднося телефон к уху. — Ты почему трубку не берёшь? Я тебе, наверное, раз сто позвонил, а ты… — Я не видел твоих звонков, телефон был на беззвучном режиме, — перебил парень, решив соврать, он присел на пуфик в ногах своей кровати. — Ну, ты как всегда… Чимин, это правда? Ты действительно вышел замуж? Прости, что не поверил тогда, просто это всё так неожиданно, — тараторил в трубку Ким, кажется, даже забыв о том, что нужно дышать. — Мог бы хоть на свадьбу пригласить, — добавил он с явным упрёком в голосе. — Мы тихо расписались, не хотели лишнего шума, — выдохнув, ответил Пак. Он не мог рассказать правду, ведь ему запрещено говорить о том, что происходит в доме Чона, поэтому приходится врать и изворачиваться от неудобных вопросов. — Понятно. Может, встретимся сегодня, поговорим? — предложил Тэхён. — Давай, я тебе чуть позже перезвоню и скажу, смогу я сегодня или нет, — ответил Чимин, пальцами зачёсывая волосы. Ему нужно было завершить свои дела, что не давали покоя. Но перед этим нужно поговорить с мужем, обсудить некоторые вопросы. — Хорошо, но обязательно позвони. Буду ждать, — голос друга прозвучал бодро и с лёгкой надеждой.

***

Парень в своем кабинете с утра просматривал новостную ленту, где было множество статей о вчерашнем вечере. Многие писали в положительном ключе, но были и выскочки, что пытались унизить Чонгука. Журналисты писали о том, что Чимин с ним из жалости, из-за денег, но никак не из-за любви. Хотя большинство писали о том, что они красивая пара. Чон отложил телефон, разъяренный тем, что вчера произошло. Он бросил взгляд на зеркало на своем столе, внимательно рассматривая свое отражение. — Выходи немедленно! — строго сказал альфа, глядя в свои же глаза. Отражение изменилось, и он увидел себя, но другого, более спокойного. — Вы что устроили? Что за поцелуи? Я же попросил тебя помочь мне, а не устраивать представление! — с злостью говорил он, глядя в глаза своему второму "я". — "Я и помог тебе. Что за претензии? Подумаешь, поцеловались…" — Подумаешь, поцеловались? — перебил и повторил Чон, и от злости ударил ладонью по столу. — А что ты ему говорил о том, что хочешь, чтобы мы стали семьей? — добавил он. — "Нам нужно заполучить его доверие, дурак," — спокойно сказал Гук. — "И что ты нагнетаешь? Всё прошло отлично. Все поверили в ваши искренние чувства, что у вас действительно любовь," — добавил он, явно не чувствуя себя виноватым. — Да? А как мне сегодня с ним общаться после… — "Так, успокойся," — перебил в этот раз Гук. — "Ничего страшного не произошло. Выставка была посвящена людям с ограниченными возможностями. Все увидели, что один из их числа счастлив в браке. Ты показал всем, что даже несмотря на кресло, можно быть счастливым и успешным," — спокойно и рассудительно говорил он. Чонгук почувствовал, как злость отходит. Ведь его вторая личность была права. Он действительно показал всем, что, несмотря на то, что тоже инвалид, он счастлив с омегой, и в этом ему помог Гук, который подменял его вчера. Просто парень знал, что сам не справится, поэтому позволил ему занять тело и провести вечер с мужем. Это было важно для всех, поэтому альфа не стал рисковать. — Это ничего не меняет. Я не дам тебе больше контроль над моим телом, — спокойнее ответил альфа. — А то не успею моргнуть, ты его в постель затащишь. Ты слишком любвеобильный, — добавил он, посмотрев в окно. — "А ты черствый, как сухарь," — парировало отражение из зеркала. Чон отвернулся к окну, чувствуя, как раздражение снова подступает. Спорить с альтер-эго было бессмысленно: тот всегда находил способ вывернуть ситуацию в свою пользу. Альфа потер переносицу, пытаясь собраться с мыслями. День обещал быть долгим, и меньше всего ему хотелось думать о вчерашнем вечере и его последствиях. Он должен был сосредоточиться на работе, на том, что действительно важно. Стук в дверь отвлек его, и парень посмотрел на второй экран компьютера, заметив Сокджина возле двери в его кабинет. Негромкий стук повторился. — Войдите, — сказал холодно Чон, нажав на кнопку под столом. — Чонгук, извини, что отвлекаю. Но твой муж хочет с тобой поговорить, — войдя, сказал управляющий с легкой, но виноватой улыбкой. — Позови его сюда, — ответил альфа, не желая выбираться из кабинета. — Хорошо, сейчас, — ответил Ким и развернулся, чтобы выйти. Чон снова нажал на кнопку и выпустил парня. Снова перевел взгляд на зеркало, где все еще был Гук. Отражение ничего не сказало, но в голове пронеслась мысль, посланная второй личностью, чтобы он был мягче, ведь омега им нужен. Он перевел взгляд на монитор, видя, как муж приблизился к его кабинету, видел, как парень постучал. Нажав на кнопку, он запустил мужа в свои владения, в которые до этого момента запрещал заходить. — Здравствуйте! Господин Чон, — поклонился Чимин, войдя в кабинет и мельком осмотрелся. — Мы, кажется, договорились обращаться друг к другу по имени? — произнес Чон, сам понимая, что прозвучал строже, чем хотел. — Извини, — снова поклонился Пак. — Чонгук, я хотел бы извиниться за вчерашний поцелуй, это было неправильно, — добавил он со смущением в глазах. — Наоборот, этим поцелуем ты доказал, что у нас искренние чувства, и мы смогли провести всех, кто был на выставке, — спокойно ответил альфа, отклоняясь на невысокую спинку кресла. — Ты новости читал вообще? — поинтересовался он, внимательно смотря на мужа, который снова был зажат, сцепив руки в замок перед собой. — Нет, не хочу читать про себя гадости, — тихо ответил парень, опустив взгляд. — Чонгук, можно мне уехать ненадолго? — спросил он, решаясь посмотреть на альфу за столом. — Я сказал тебе, что если на выставке все пройдет хорошо, то не буду больше тебя контролировать, — сказал спокойно Чон, чувствуя легкое раздражение внутри, но старался не показывать его. Общаться с мужем он не особо хотел, но должен это делать ради своей же выгоды. — Да, я помню, — кивнул Пак. — Я хотел бы попросить сто миллионов вон, мне нужно вернуть долг другу… — У тебя на счету есть деньги. Сокджин должен был об этом сказать, — перебил Чонгук, подавшись немного вперед, складывая руки в замок на столе. — Считай, что это оплата за твою роль моего мужа. И эти деньги ты имеешь право тратить так, как захочешь, — добавил он. — Спасибо, — поклонился омега снова. — Не опоздай к ужину, — спокойно сказал Чон. — Спасибо, я пойду, — быстро бросил Чимин и развернулся, но обернулся обратно на мужа. — У меня еще один вопрос. Я собираюсь встретиться с другом. Он уже все знает. Что мне ему отвечать? — поинтересовался он, но выглядел уже более расслабленно, будто груз свалился с его плеч. — Придумай что-нибудь. Всё что угодно, кроме правды, — ответил спокойно Чонгук, нажал на кнопку, дверь позади парня отъехала в сторону. — Хорошо, — кивнул Пак и вышел прочь из кабинета, оставляя парня одного. Он посмотрел ему вслед, понимая, что омега не собирается открываться. Вчерашний вечер прошел отлично, даже несмотря на поцелуй и их разговор на крыльце галереи. Чон помнил его слова о том, что они никогда не будут семьей, и не знал, что предпринять, чтобы Пак начал ему верить. Но, как сказал альтер-эго, он им нужен, и поэтому стоит постараться. Хотя сам бы альфа и пальца об палец не ударил ради этого. Ему не нравился Чимин ни внешне, ни характером. Глаз на него положил Гук в тот день, возле страховой компании. Он тогда был главным в их теле, и мыслями жил сам Чонгук, которому не нравились проявления симпатии у его альтер-эго. Откинулся на спинку кресла, устремив взгляд во двор, замечая, как Бам носится с мячом по двору. Переместил взгляд и на камере заметил Юнги, что играл с его псом сейчас. Постарался избавиться от всех мыслей, его ждала работа, которую не стоит откладывать. Все же время — это деньги, а его время стоит очень дорого. Не стоит его тратить на ерунду. Взяв первую папку из стопки, погрузился в отчет и графики. Ему необходимо было разобраться с этим к вечеру, больше не думая о проблемах и муже. Пусть делает, что хочет. Главное — не создавал бы проблем, это единственное, что интересовало Чона в данный момент.

***

Чёрный Порш мягко катил по знакомой, местами разбитой улице. Чимин смотрел в окно, и сердце сжималось от ностальгической боли. Вот он, этот старый район, с его покосившимися каменными заборами и обшарпанными воротами. И тот самый дом, где он прожил столько лет, где когда-то был по-настоящему счастлив, несмотря на бедность. Теперь он казался ему не убогим сараем, а потерянным раем. Автомобиль остановился на обочине. Но он не стал выходить. Не смог. Боялся, что запах старого дерева, пыли и воспоминаний окончательно добьёт его. Когда-то Пак был уверен, что вся роскошь мира будет у его ног. И вот она, эта роскошь — холодный кожаный салон, дорогие часы на руке, но не было самого главного. Не было счастья. Лишь иллюзия счастливой жизни, где он должен был показать всем, что счастлив. Но он бы всё отдал, чтобы избавиться от этой иллюзии и вернуться назад. Его мысли прервало движение у калитки. Джону выскочил из-за забора, захлопнул её с привычным грохотом и, заметив машину брата, помчался к ней, спотыкаясь на неровном асфальте. Водитель и его безмолвный страж вышли и обошли автомобиль, чтобы открыть брату дверь. Как бы омега не хотел, он не мог отказаться от машины и личного водителя, поэтому приходилось делать вид, что его всё устраивает. — Здравствуйте! Спасибо! — Джону, запыхавшийся, на ходу склонил голову в быстром поклоне и забрался на заднее сиденье. Его лицо светилось безудержной радостью. — Привет, хён! Я так рад, что ты смог приехать! — добавил он и бросился обнимать Чимина, и тот на мгновение забыл обо всех своих проблемах, ощутив тепло и искренность этого объятия. — Привет, ну как я мог не приехать к тебе? — сказал омега. Он потрепал младшего по волосам, с трудом сдерживая накатившие слёзы в глазах. Хёну занял своё место, и мягкий звук двигателя заполнил салон. Машина тронулась, направляясь в известное водителю место — уютное кафе, где омега планировал встретиться с другом. — Пристегни ремень, — мягко, но настойчиво сказал Пак, указывая брату на ремень безопасности. Джону послушно щёлкнул замком, но его взгляд, полный ещё детского любопытства, не отрывался от старшего брата. — Хён, я видел фотографии в интернете… Почему ты соврал мне? Этот парень, он не просто твой начальник, он твой муж? — спросил мальчишка, слегка застенчиво, как будто вторгаясь в запретную территорию. — Извини, я не хотел тебя расстраивать. Да, он мой муж. Его зовут Чон Чонгук, — Чимин кивнул. Губы его тронула слабая, безрадостная улыбка. Ему было стыдно за то, что он сразу не сказал правду. Имя прозвучало в пространстве салона как приговор. Он не хотел обсуждать альфу, не хотел лгать брату, но выбора не было. Весь мир уже знал об их браке, и единственным утешением было то, что в стерильных стенах особняка хотя бы не задают лишних вопросов. Джону на секунду задумался, перерабатывая информацию. — Почему ты уехал к нему? Почему не взял меня с собой? — возмутился подросток, смотря прямо в глаза старшего. — Прости, я не могу тебя взять к себе. Чонгук — он сложный человек, и с ним не просто жить вместе, — ответил парень виноватым голосом. — Но я обещаю, что буду помогать тебе, чтобы у тебя было всё, — добавил он, желая хоть немного подбодрить брата. — Хён, а почему твой муж в коляске? Он не может ходить? — выпалил новый вопрос младший Пак, прямой и бесхитростный, ему просто было интересно. — Нет, не может. У него… проблемы со спиной, поэтому… — Ты его любишь? — перебил Джону, его взгляд был полон неподдельного интереса и потребности понять этот взрослый, сложный мир. Вопрос повис в воздухе, на который не хотелось отвечать. Сердце омеги сжалось. Он видел перед собой того, ради кого он пожертвовал всем. Ради этой свободы, этого света в глазах, ради того, чтобы этот мальчишка никогда не узнал, какой ценой оплачена его беззаботная жизнь. Это была его ноша, и он понесёт её до конца, один. — Да, люблю, — ответил негромко Пак и положил руку на плечо брата, сказав твёрдо, с наигранной убеждённостью, которая должна была звучать правдоподобно. Он заставил свои губы растянуться в самой нежной улыбке, какую только мог изобразить. Это была самая горькая ложь в его жизни. Но, глядя на сияющее, доверчивое лицо Джону, он знал — это была единственная правда, которую его брат должен был услышать. Подросток кивнул и улыбнулся, видимо, прощая его за эту ложь. — Мы сейчас поедем в кафе. Можешь там заказать всё, что хочешь, — с тёплой улыбкой сказал Чимин, стараясь не думать больше о муже. Сейчас его волновал только брат и их время вместе. А всё остальное было неинтересно. Весь день был в его распоряжении, главное — не опоздать опять на ужин. — Всё, всё? — спросил с интересом Джону, посмотрев на старшего. — Да, — кивнул Пак, видя эти тёмные глаза, чёрные как уголь волосы, и ощущал, что ему не хватает младшего брата рядом. Он бы всё отдал за возможность не уходить от него никогда. Но это невозможно. Он должен вернуться в свою тюрьму и жить в ней, несмотря на свои желания. — Отец вчера опять напился, — тихо сказал брат и изменился в лице, приятной доброй улыбки больше не было. — Джону, мне очень жаль, что тебе приходится с этим сталкиваться, — ответил Пак и взял подростка за руку, слегка сжимая её. — Всё нормально. Но он сказал, чтобы ты дал денег, — тихо ответил брат. — Я не дам ему денег. Содержать его я больше не буду, можешь так и передать, — резко ответил Чимин, понимая, что отца ненадолго хватило. Всего несколько дней — и он вернулся к привычному аморальному образу жизни. — Извини, — тихо сказал Джону и опустил взгляд на свои колени. — Не извиняйся за него. Просто потерпи немного, я что-нибудь придумаю, — ответил Пак, не отпустив руки брата. Ему было больно из-за действий отца, и он понимал чувства маленького альфы. — Как у тебя дела? В школе всё хорошо, никто не обижает? — поинтересовался он. — Всё нормально — кивнул мальчишка — Нет, не обижают — добавил он и улыбнулся. Видимо говоря правду. Омега тоже улыбнулся, но мысли были о том. Как помочь младшему? Может, ему удастся найти хорошую школу с проживанием, где младший будет проводить большую часть времени. Всё лучше, чем с пьющим отцом в одном доме. Но помогать ему омега действительно больше не собирается. Брату — да, но не ему. Он продал его и больше пусть не рассчитывает на помощь. Было противно от того, что отец использует ребёнка в своих целях. А самое страшное было то, что сейчас Чимин не может его защитить. И неизвестно, чем в этот раз закончится этот цирк. Родитель окончательно потерял свой человеческий облик, попытался вернуться к жизни, но снова сорвался. От этого было противно, омега понимал, что этого человека ничего не спасёт. И друг был прав. Он не несёт за него ответственность, а только за себя и Джонгу. Пусть делает теперь, что хочет, Пак вмешиваться больше не будет, и он не будет платить его долги. Сам теперь будет разбираться, убьют — значит, пусть так. Но это его жизнь и его ответственность. У Чимина только одна задача — оградить брата и защитить его. На всё остальное плевать.

***

Специальный механический подъемник, разработанный для него, позволял ему опуститься в бассейн, несмотря на парализованные ноги. На его лице читалась спокойная концентрация — он знал, что эта процедура не только полезна для здоровья, но и необходима в его режиме дня. Время для заботы о себе было ценностью, которую он ценил так же высоко, как и работу в своей империи. Вода в бассейне была тёплой и мягкой, обволакивала его, словно мягкое одеяло — идеальный способ расслабиться после насыщенного дня за отчётами и переписками с людьми, которые работали на него. Когда Чонгук погрузился по грудь, он сам оттолкнулся от сиденья и аккуратно опустился в воду, не спеша разводя руками. Плавание — его личный ритуал, способ сохранить здоровье и душевное равновесие. Он погрузил лицо в воду и медленно начал делать плавательные движения, подавляя внутреннее желание поскорее закончить — он знал, что если будет торопиться или устанет, польза от этого уменьшится. Все советовали занятия в бассейне как хорошую нагрузку на спину и для повреждённого позвоночника, это было лучшее лекарство, которое, конечно, не поставит его на ноги, но неприятные ощущения точно уменьшит. По всей территории были металлические крепления — часть его специальной системы, необходимой для удержания его на месте, чтобы не уйти под воду. Проплыв до конца своего лазурного бассейна, он остановился, удерживаясь за трубу обеими руками, чтобы передохнуть и не уйти на дно. Одной рукой он убрал мокрые пряди с лица. Всё это — под пристальным взглядом управляющего, который следил за ним и помогал, управляя подъёмником. Сокджин шёл рядом по краю бассейна, внимательно наблюдая за своим начальником. В его глазах читалась не только забота, но и понимание всей важности этой процедуры для альфы. — Всё хорошо, Чонгук? — спросил Ким тихо, не желая делать лишнего, чтобы не нарушить спокойствие. Он остановился около парня. — Да, всё нормально, — ответил Чон, приподняв голову на управляющего. Он знал, что забота о своём теле — это его инвестиция в будущее, даже если тело иногда подводит. Вода подчёркивала его решимость. Альфа не собирался позволить ограничениям стать преградой для жизни. Плавание давало ему ощущение свободы — даже в замкнутом пространстве, даже с парализованными ногами. Пока он плавал, мысли о делах отступали на задний план. В этом моменте он почувствовал спокойствие, которого так не хватало в повседневной суете. Иногда он задумывался о том, как важно уметь остановиться вовремя, ценить здоровье и не забывать о себе — ведь только так можно сохранять силу для борьбы в делах и жизни. Вода смывала усталость, и он чувствовал, как в нём пробуждается свежесть, бодрость, которая так необходима ему. Собравшись с силами, он оттолкнулся рукой от стенки бассейна и поплыл обратно, иногда погружая лицо в воду. Он знал, что Сокджин наблюдает за ним и идёт рядом, но был уверен, что справится сам. Как-то же справлялся все эти долгие годы? Чонгук не любил свою ограниченную жизнь, часто вспоминая о том, каким был свободным раньше. Когда на него не давила ответственность за компанию, когда он мог пойти куда хотел своими ногами, а не сидя в кресле. Альфа ненавидел тех, кто пытался его пожалеть из-за инвалидности. Да, она есть, но не как проблема, а как продолжение его самого, с которым он живёт и старается справиться. Жалеть себя времени не было. Лишь иногда на него накатывала апатия, с которой он старался бороться. Он справился с собой ещё пять лет назад, когда понял, что помощи ждать неоткуда. Когда рядом был только Сокджин, который когда-то был близким другом, но сейчас… Сейчас он не был им. Да, он руководил всем в его доме, но не более того. В этом мире не стоило доверять кому-то, и Чонгук это хорошо знал. Подплыв к противоположному краю бассейна, Чонгук жестом показал Киму, что готов к подъёму. Сам схватился за ручки, которые были в воде, зная, что вода поможет ему сесть на сиденье, когда Ким начнет его поднимать. Механизм плавно заработал, поднимая его тело из воды. Холодный воздух коснулся влажной кожи, заставив его поежиться. Повернув парня к себе, управляющий тут же накинул на плечи альфы большое махровое полотенце. Он сам пересел в инвалидное кресло, которое уже ждало его рядом с подъёмником, руками ставя ноги на подставку. — Может, стоит увеличить температуру воды? — заботливо предложил Ким, убирая прядь мокрых волос с лица Чона. — Ты выглядишь немного замерзшим, — добавил он. — Всё в порядке. Я просто немного устал. Сегодня был тяжёлый день, — ответил Чонгук, качнув головой в отрицании. Он направил кресло к дверям, ведущим в спортзал. Ким следовал за ним, сохраняя почтительное расстояние. Альфа чувствовал его взгляд на себе, полный заботы и беспокойства. Иногда Чонгук ловил себя на мысли, что Сокджин знает его лучше, чем он сам. Но он старался не думать об этом. Близость с кем-либо была для него непозволительной роскошью, и он старательно держал дистанцию со всеми в этом доме. — Чонгук, я видел фотографии из галереи. Вы прекрасно осматривались вместе, — сказал Ким, как только парень притормозил, чтобы одеться. Взяв полотенце, он присел на корточки, протирая ноги начальника от лишней воды. — Знаю, — бросил безразлично альфа, ему не хотелось думать о муже сейчас и тем более о вчерашнем посещении выставки. Он сам вытер волосы, накинутым на него темным полотенцем. — Много положительных отзывов. Кажется, все действительно поверили в ваш брак, — спокойно продолжал управляющий, поднимаясь выше. — Ты правильно поступил, дав ему свободу снова. Я уверен, что Чимин оценит это, — добавил он. — Сокджин, ты думаешь, я не знаю, что ты позавчера пытался его споить? — строго спросил Чон, видя, как парень поднял на него голову. — Я закрываю глаза на то, что ты пьёшь каждый вечер, но на это не буду. Ещё раз узнаю — ты вылетишь отсюда, — добавил он строже. — Я просто хотел ему помочь расслабиться, — встав на ноги, виновато ответил Ким. — Мне всё равно, — бросил холодно альфа. — Свободен, дальше без тебя справлюсь, — добавил он и рукой указал на дверь, больше не желая общаться с Сокджином. Ему не интересны были его мотивы, но пьющий муж ему точно не нужен. Ким поклонился и направился к выходу из личного спортзала. Выйдя, он оставил двери открытыми, просто зная, что Чону самому будет проблематично их открыть. Парень бросил взгляд в сторону и посмотрел на своё отражение. Он чувствовал неприятное ощущение внутри и знал, что это Гук, который опять пытается что-то сказать, но, быстро отведя взгляд от зеркала, взял в руки свою рубашку, откидывая полотенце на скамейку рядом. Он сейчас никого не хотел слышать. Даже своё альтер эго.

***

Колокольчик над дверью едва успел смолкнуть, как в кафе воцарилась напряженная тишина, нарушаемая лишь тихой музыкой и шипением кофемашины. Омега, пропустивший Джонгука вперед, почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Воздух, только что пахнувший корицей и свежей выпечкой, теперь казался густым и тяжелым. Его взгляд, скользнув по улыбающемуся Тэхёну, наткнулся на его парня за столиком в углу. — Чимин! — Голос Тэхёна громко, слишком громко для уютного пространства, разрезал тишину. Он вскочил со своего места, его движения были быстрыми и шумными. — Друг, ты выглядишь шикарно! Это что? Сумка Валентино? — подойдя ближе, сказал он, рассматривая парня. Пак машинально посмотрел на небольшую черную сумку с короткими ручками, которую он держал в руке. Он и правда не придал ей значения — просто взял первую, что попалась ему на глаза в гардеробной, торопясь на встречу. — Привет! Понятия не имею, если честно, — ответил омега, пожимая плечами. Его внимание было приковано к сидящему в глубине Намджуну. С ним он не хотел разговаривать после вчерашнего. — Блин, повезло тебе! Их всего пятьдесят штук в продаже в Корее было! Офигеть! — Тэхён, чьи глаза горели неподдельным восторгом знатока, смотрел на аксессуар, будто на редчайшую археологическую находку. Для него мир моды был языком, на котором он говорил свободно. Для Чимина — непонятной азбукой, на изучение которой никогда не было ни времени, ни лишних денег. Парень промолчал, лишь кивнул в ответ на восторги Тэхёна, и сделал несколько шагов к столику. Каждый шаг отдавался гулким стуком в висках. Он готовился к колкости, к насмешливому взгляду, к очередной порции яда. Но вместо этого парень, заметив его приближение, резко встал. И… поклонился. Это было настолько неожиданно и не вписывалось в образ самоуверенного альфы, что Чимин на мгновение опешил. Джону поклонился парням и с широкой улыбкой тут же устроился на свободном стуле, уткнувшись в меню с видом полного счастья. Брат же обещал взять всё, что он захочет. А это не могло ни радовать маленького альфу. Намджун выпрямился. Его обычно надменное лицо было серьезным, а в глазах читалась неподдельная неловкость. — Чимин, извини за вчерашнее, — произнёс Ким, и его голос звучал непривычно тихо, почти сдавленно. — Я не должен был ничего говорить. Просто… просто не смог поверить, что ты действительно его муж, — добавил он. Снова, чуть менее низко, но всё же заметно, склонил голову. Пак молчал, чувствуя, как внутри него борются два противоположных чувства. С одной стороны, обида и горечь за те унизительные слова, что прозвучали вчера. Они впились в самое сердце, задев все его старые комплексы и неуверенность. Он почувствовал себя голым и жалким под оценивающим взглядом альфы вчера. Но была и другая сторона. Резкий, властный поцелуй, его внезапная инициатива, к которой его подтолкнул Тэхён. Который убедил всех, что они любящая пара. Он укрепил их брак в глазах общества. Пару секунд омега просто смотрел на склонившего перед ним голову альфу, оценивая искренность его извинений. Гнев медленно отступал, уступая место странному, холодному спокойствию. — Ладно, — наконец сказал омега, и его собственный голос прозвучал ровно и тихо. — Забудем об этом, — с лёгкой улыбкой добавил он. Сел рядом с братом, который уже вовсю делился с Тэхёном своими гастрономическими планами. Инцидент был исчерпан. Но в душе Чимина остался осадок и понимание: иногда самые неприятные слова могут привести к неожиданным последствиям. И, возможно, даже к чему-то хорошему. Благодаря этому, он сейчас был здесь, а не сидел запертым в особняке. — Что ты хочешь? — обратившись к Пак младшему, спросил парень, смотря на мальчишку. — Всё! — улыбнулся Джону. — А, ты не лопнешь? — поинтересовался Чимин с улыбкой, снова потрепав брата по волосам. — Давай сначала начнём с чего-нибудь лёгкого, а потом ещё закажем? — добавил он, мягко и тепло. — Что желаете? — в этот момент подошла официантка с приятной улыбкой и милой внешностью. — Латте, сок яблочный. И два чизкейка, — ответил Пак, посмотрев на девушку. — Нам тоже самое, только без сока. И две порции, — вставил Тэхён, улыбаясь своей квадратной улыбкой. — Хорошо, ожидайте, — ответила официантка, записав заказ, она пошла к кассе. — Чимин, а где вы познакомились? — спросил Намджун, смотря на омегу так, будто изучал его. Парень внимательно посмотрел на друга, не сразу сообразил, что ответить альфе. Но вспомнил о том, что они с мужем обсуждали по дороге в галерею. — В больнице полгода назад. Я же там работал санитаром, а Чонгук приезжал на осмотр, — ответил спокойно Пак. — Он зацепился креслом за диван и чуть не свалился, а я успел вовремя и подхватил его, — добавил он спокойно, решая придумать свою историю, но основываясь на словах мужа. — Просто странно, что Чон Чонгук женился. Он же волк-одиночка… — В каком смысле? — спросил Тэхён, внимательно посмотрев на своего парня. — Вокруг него ходят легенды, и никто не знает правды… Официантка вернулась с заказом, чем прервала рассказ Намджуна. Он замолчал и наблюдал, как девушка ставит перед всеми тарелки с чизкейком и кофе, а для Джонгука — сок. Она улыбнулась, поклонилась и снова отошла от стола. — Джун, — с возмущением в голосе сказал Тэхён, который явно хотел знать больше о муже друга. — Около пяти лет назад. Его родители пропали. А он неожиданно занял место главы компании, — спокойно продолжил Ким. — Позже, конечно, обнаружили их могилы на кладбище… Но никто не знает, что произошло. Единственное, что известно: что перед тем, как официально занять место президента компании, Чон год прожил в буддийском храме в Тибете, а когда вернулся, был уже в коляске, — добавил он, посмотрев на обоих омег за столом. Пак молча слушал, теперь понимая, откуда у мужа тяга к тибетской кухне. Он ничего не знал о том, что Чонгук жил в монастыре. Но, видимо, тогда ему это было нужно. Теперь больше понимая, что рассказ Сокджина обретает смысл. Смерть родителей, подробности которой Чонгук, видимо, хотел скрыть, его травма позвоночника и скрытность от всех. — И что было на самом деле? — спросил с интересом друг. — Никто не знает. Президент Чон за эти четыре года не дал ни одного интервью и редко покидает свой дом, — спокойно ответил Намджун, отпив кофе. — Для любого журналиста его интервью стало бы вершиной карьеры. Но он никому не даёт такого шанса, — добавил он с мягкой улыбкой. — Что же он такой скрытный? Чимин, ты как с ним живешь? — спросил с лёгким раздражением Тэхён, посмотрев на омегу. — У нас всё прекрасно. Он, конечно, много работает, но мы каждый день с ним проводим время вместе, — Пак кротко улыбнулся. Он не должен был рассказывать правду, да и не сильно хотел делиться подробностями своей жизни. Чонгук действительно редко покидал дом, обычно всё время проводя в своём кабинете. Так же характер у него был ужасный, что не давало им шанса сблизиться. Да и вряд ли муж будет говорить о личном с ним. Всё, что он знал, — лишь со слов Сокджина. — Это он тебя заставил сменить стиль? — спросил Тэхён, рассматривая друга как экспонат в музее. — Нет, я сам так решил, — ответил Чимин и пальцем поправил чёлку. — Всё же я не могу быть как попугай рядом с таким парнем, — добавил он с мягкой улыбкой. — А цвет волос… — Это Чонгук уговорил. Он увидел моё детское фото из школы, — перебил омега. — Просто умолял меня покраситься обратно в чёрный. Обещал исполнить любую мою прихоть за это, поэтому я решил перекраситься, — добавил он, откровенно вруня всем за этим столом. Ему необходимо было это делать, чтобы показать, что счастлив в браке. Не хотелось злить мужа. — Повезло тебе, — кивнул Тэхён и улыбнулся своей квадратной улыбкой. — Такого парня отхватил. Он тебя явно любит. Держись за него, — добавил он, ободряюще улыбнувшись, этим поддерживая друга. — Чимин, может, поговоришь с президентом Чоном? Для меня его интервью было бы… — Нет, — резко перебил омега. — Вы меня для этого позвали? Чтобы вытянуть информацию о Чонгуке? Спасибо, но я пас, — встав, добавил он, достав из сумки пятидесятитысячную купюру, кладя её рядом со своим кофе. — Ты не так всё… — Джону, пойдём, поедим в другом месте, — снова перебил Чимин, достав из сумки деньги, завёрнутые в пакет, и бросил их на стол. — Здесь всё, что я вам должен. Надеюсь, мы в расчёте? — добавил он, взяв брата за руку и направившись в сторону выхода, больше не желая общаться с теми, кто хочет лишь своей выгоды от этой встречи. Ему стало неприятно от такого отношения к себе.

***

Ужин проходил тихо. Муж не опоздал в этот раз, но ничего не говорил, просто молча сидел, смотря в свою тарелку. Чонгук смотрел на него через весь стол, но не знал, что сказать. Помнил слова Гука о том, что нужно расположить к себе омегу, только как? Легкий стук в висках напомнил ему, что нужно действовать и что-то сказать. Судорожно пытался вспомнить, о чём говорил ему омега днём, когда просил денег. Вроде бы ему кому-то нужно было вернуть долг, но говорить об этом было нельзя. Не стоит напоминать о том, как Пак попал к нему в дом, ведь тоже за долги отца, которые альфа оплатил. — Почему ты не ешь? Тебе что-то не нравится? Или ты решил объявить мне голодовку? — сказал Чонгук, тон его был ровным, но в голосе проскользнула легкая насмешка. Чимин поднял голову и посмотрел на парня напротив. Его взгляд был пустым и даже отстранённым. И парню это не нравилось. Омега был зажат, и это трудно было не заметить. Он снова опустил взгляд на тарелку перед собой. — Я просто не голоден, — тихо ответил Пак. — Разреши мне уйти? — спросил Пак, но головы не поднял. — Останься, — скомандовал альфа. — Нам нужно поговорить, — добавил он и сжал кулаки под столом. Чувствовал, как внутри него нарастает гнев, но ему не хотелось выплескивать его на мужа. Чон сделал большой глоток вина, чувствуя, как терпкая жидкость обжигает горло. Ему нужно было успокоиться. Разговор с Чимином не должен был превратиться в допрос или, тем более, в ссору. Он взял нож и вилку и принялся неспешно резать стейк, делая вид, что полностью поглощен едой. На самом деле, он наблюдал за омегой, стараясь понять его настроение и мотивы. — Хорошо, допустим, ты не голоден, — наконец произнес Чонгук, откладывая столовые приборы. — Я понимаю, что тебе не нравится вся эта ситуация. Но я заплатил за тебя и имею право хотя бы на уважение с твоей стороны», — добавил он и чувствовал, как раздражение берёт над ним верх. Пак поднял голову и удивленно вскинул брови, словно не ожидал услышать подобного. Было видно, что он задумался и пристальнее посмотрел прямо в глаза парню напротив. Чон видел, как слова задели парня. Его взгляд, до этого отстраненный и почти безжизненный, оживился, наполнился какой-то искрой — не то злости, не то обиды. Что ж, хоть какая-то реакция. Пусть даже такая. Ему претило это смирённое молчание, эта покорность, граничащая с безразличием. Он заплатил за живого человека, а не за манекен. — Уважение? — переспросил Чимин. — Ты считаешь, что уважение можно купить? Спасибо, конечно, что спас моего брата. Но я не обязан тебя любить или уважать только за то, что мой отец продал меня тебе, — добавил он, его голос звучал твердо. В нем прорезались стальные нотки, которых Чонгук раньше не замечал. Альфа невольно залюбовался этой переменой. В этом хрупком омеге вдруг обнаружился стержень. Он залпом допил вино и поставил бокал на стол с легким стуком. Недолго думая, альфа снял кресло с тормозов и выехал из-за стола. У него тоже пропал аппетит. Но заметил, как изменилось выражение лица омеги с раздражения на удивление. Чонгук наблюдал за сменой эмоций на лице мужа, и едва заметная усмешка тронула его губы. Он не собирался объяснять омеге причины своего поступка, да и вообще оправдываться. Пак сам должен был понять, что его слова задели его. Хотя, возможно, именно этого парень и добивался. Просто подъехал ближе к омеге и посмотрел в его глаза, в которых было лёгкое удивление и смущение, будто ему стало стыдно за всё, что он сказал за несколько минут до этого момента. — Ты прав, уважение нельзя купить, — проговорил холодно Чон. — Его лишь можно заработать. Но, мне кажется, что я не мало для тебя сделал и небольшое право на уважение заслужил. И я не жду, что ты будешь меня любить. Мне достаточно того, чтобы ты соблюдал правила, установленные в этом доме, — добавил он чуть строже. Молчание снова повисло в столовой, но теперь оно было другим — напряженным, но уже не таким враждебным. Чонгук видел, как омега смотрит на него, будто изучает. Альфа не торопил его, давая время на размышления. Он знал, что рано или поздно муж примет его условия. У него просто не было другого выхода. И ему лучше было смириться, чем идти против него. Он еще не понял, что Чон не просто парень, который купил его. Он имел власть, имел силу и одним словом мог уничтожить кого угодно, невзирая на закон. — Извини, я не должен был этого говорить, — негромко сказал Пак и поклонился головой. — Может, ты хочешь что-то обсудить? Или попросить? — спокойно спросил Чон, решая сменить гнев на милость. Он просто хотел расположить к себе омегу, поэтому стоило быть сдержаннее. — Можно поставить на мою дверь замок, чтобы никто, кроме меня, не мог войти в комнату? — неуверенно поинтересовался Пак. — Да, вполне. Завтра скажу Сокджину, чтобы он этим занялся, — кивнул альфа. Это было вполне приемлемо, и это желание мужа можно было осуществить. Он всё равно к нему подняться не мог. Может, парню так будет спокойнее. — Спасибо, это для меня важно, — поклонился головой омега. Альфа вальяжно вернулся на место, будто никуда не торопился. Он наблюдал за тем, как парень отпил апельсинового сока из высокого бокала. Ему даже стало интересно наблюдать за своей «покупкой», которая начала проявлять характер, и это было что-то новое и даже необычное. Давно уже никто не решался его в чем-нибудь упрекнуть, а Пак, оказывается, не так и прост, как кажется на первый взгляд. Парень усмехнулся своим мыслям. Он снова взял в руки нож и вилку, вернувшись к недоеденной говядине. Ему вдруг захотелось довести этот ужин до конца, посмотреть, как поведет себя Пак дальше. Альфа чувствовал, как напряжение постепенно отступает, уступая место какому-то странному любопытству. Он словно открывал для себя новую книгу, страницы которой были еще не исписаны. И ему не терпелось узнать, что будет дальше. — Что ж, раз уж мы заговорили об этом, то и у меня есть что сказать, — произнес Чонгук, нарушая повисшую тишину. — Когда я обращаюсь к тебе, ты должен смотреть на меня. Это элементарное уважение. Я не люблю говорить в пустоту, — добавил он. Пак нахмурился, но послушно поднял голову и посмотрел альфе в глаза. В его взгляде все еще читалась настороженность, но уже не было той отстраненности, что раньше. Чонгук оценил эту маленькую победу и едва заметно кивнул. Он отпил вина, видя омегу будто в другом свете. Теперь даже больше понимая Гука, который говорил, что этот парень им поможет. Внутри него зародилась уверенность, что, возможно, этот омега действительно тот, кто им нужен. *** Тепло керамической чашки согревало руки, а насыщенный, бодрящий вкус кофе с добавлением виски волнами разливал по телу ощущение покоя. Чимин расслабленно откинулся на спинку плетеного кресла, устремив взгляд в бездонное, усыпанное звездами ночное небо. Вокруг царила почти абсолютная тишина, которую изредка нарушал легкий шелест листвы, колыхаемой едва ощутимым вечерним теплом. Мягкий свет фонарей деликатно подсвечивал тропинки и цветочные клумбы, создавая впечатление сказочного мира. Но мысли омеги были далеки от этого умиротворения. Он думал о родном доме, который ему пришлось покинуть. Об отце, вновь пристрастившемся к алкоголю. Эта мысль порождала уже знакомое, гнетущее чувство беспомощности. Пак не мог просто забыть о младшем брате. Отец снова требовал от него денег, прекрасно зная, что теперь они у него есть, ведь он супруг одного нефтяного бизнесмена. Эта наглость, это бесконечное вымогательство вызывали острую вспышку раздражения. Чимин сделал еще глоток кофе, чувствуя, как алкоголь смягчает остроту тревоги. Он всерьез обдумывал возможность попросить мужа выделить пару его грозных телохранителей, чтобы те «популярно объяснили» отцу, что подобное поведение недопустимо. Эта мысль была мстительной и по-детски жестокой, но от этого не менее соблазнительной. Взгляд его невольно скользнул к белой мраморной статуе, спрятанной в нише. Сегодня он получил неожиданный подарок – разрешение установить замок на своей двери. Небольшой островок личного пространства в этом огромном, незнакомом доме. Это была маленькая, но значимая победа. В первый раз муж услышал его, даже пошел ему навстречу. Но он всё ещё пугал его своим поведением. Опять эти перепады настроения. Вчера альфа был куда обходительнее, чем сегодня. И Пак не понимал, что происходит с этим парнем. Почему он из доброго человека превращается в дьявола и наоборот. Чимин допил кофе, решая больше не думать об этом. Чувствуя, как внутри него зарождается новая решимость. Впервые за долгое время будущее не казалось ему абсолютно беспросветным. Вспоминая слова мужа, он постепенно приходил к осознанию, что альфа прав. Он заслуживает уважения. Ведь протянул руку помощи его семье, вызволил брата из плена. Погасил огромный долг их отца. Этот поступок много говорил о его характере. О его великодушии, о его силе, о его способности нести ответственность. Неожиданно из тени возник доберман, который направился прямо к нему, двигаясь уверенно и спокойно. Пак застыл в кресле, лишённый дара речи, охваченный сильным страхом перед собаками. Он не знал, что предпринять и как себя вести. Пес, тем временем, приближался, внимательно изучая свою жертву. Чимин боялся, что он набросится и искусает его, а, возможно, и разорвёт. Этот панический ужас не отступал ни на мгновение. Он не заметил, как ослабил хватку, и чашка выскользнула из рук, упав на плитку под ногами. Звук разбитой посуды моментально привлек внимание Бама, который подошел и обнюхал осколки, начиная громко лаять на парня. Сердце Чимина бешено колотилось в груди. Громкий лай Бама казался оглушительным, проникающим в самую глубину души. Он замер, парализованный страхом, словно малейшее движение могло спровоцировать ярость пса. В голове вихрем проносились отрывочные воспоминания о болезненных укусах и всепоглощающем ужасе, которые он испытал в детстве. Он знал, что эта собака – питомец Чонгука, и по идее должна быть обучена и послушна. Но иррациональный страх оказался сильнее разума. — Бам! Ко мне! — властно скомандовал Чонгук из гостиной, но не появился на улице. Пес мгновенно замолк и, виновато прижав уши, покорно вернулся к хозяину. Чимин встал, осознавая, что опасность миновала, и увидел мужа в гостиной. Альфа спокойно гладил своего пса. Подняв взгляд, он заметил парня, но лишь внимательно посмотрел. — Ты в порядке? — тихо поинтересовался Чон, его голос звучал нейтрально. Парень смог лишь слабо кивнуть, не в силах произнести ни слова. Он все еще чувствовал сильную дрожь в руках, а ноги словно приросли к земле. Видел собаку и не мог ничего с собой сделать, даже ответить. — Бам не тронет тебя. Он просто почувствовал твой страх, — пояснил муж спокойным тоном. — Я боюсь собак, — наконец-то выдавил из себя Пак, чувствуя, как страх постепенно отступает, уступая место удивлению и смутному чувству благодарности. — Я знаю, — кивнул спокойно муж. — Бам, место! — громко добавил он и, развернув свое кресло, направился в коридор, ведущий к его кабинету и спальне. Пёс покорно следовал за ним, будто ничего и не произошло. Омега, все еще тяжело дыша, вернулся на террасу, чтобы собрать осколки разбитой чашки, продолжая ощущать дрожь в руках. Он был напуган внезапным появлением добермана и, если бы не муж, вероятно, потерял бы сознание от страха. Острые осколки неприятно кололи пальцы, но Пак старался не обращать на это внимания, сосредоточившись на дыхании, пытаясь справиться с дрожью. Он понимал, что Чонгук знал о его страхе. И он знает о нём всё. Эта мысль заставила его поежиться. Было жутковато сознавать, что его изучают, словно подопытного кролика. Но одновременно с этим возникло странное чувство… облегчения? Чонгук не проигнорировал его слабость, не посмеялся над ней. Он просто отозвал своего пса, как сделал и вчера, чтобы они поговорили. Пак решил, что с него достаточно прогулок на сегодня, вошел в дом и направился в сторону кухни, чтобы выбросить осколки. Наверное, одна разбитая чашка – незначительная проблема для его мужа. Усмехнувшись при этой мысли, он увидел, как Сокджин проходит мимо дверей, закрывая их и ставя дом на сигнализацию. Но парень, выкинув мусор, направился к лестнице, медленно поднимаясь на второй этаж. Он думал, что сегодня устроил Намджун, он готов душу продать за интервью с его мужем. И это было смешно, учитывая, что Чимин знал о жизни альфы много, но говорить никому ничего не собирался, да и не мог из-за правил дома. Необъяснимое чувство умиротворения постепенно наполняло его душу. Слова Чонгука о том, что он знает о его страхе, продолжали звучать в голове. Это знание одновременно пугало и… успокаивало. В этом было что-то от всеобъемлющей власти альфы, но и что-то заботливое, внимательное. Пак ощущал себя заблудившимся в лабиринте противоречивых чувств. Он вспомнил их первую встречу. Чонгук казался тогда неприступной скалой, человеком из другого мира. Он спас его брата, и Чимин знал, что обязан ему всем. Но муж пугал его. Вчера он был заботливым и говорил о том, что хочет сделать всё для него, а сегодня снова холодный, как мраморная скульптура во дворе. Это было странно и казалось, что альфа играет с ним, сам устанавливает правила и сам же нарушает. Добравшись до своей спальни, он заперся внутри, думая лишь о том, что завтра ему установят замок, и он будет чувствовать себя хоть немного защищеннее. Эта щедрость со стороны Чона тоже немного удивила, и Пак не знал, что будет дальше, каким будет его муж завтра. Но он решил больше не думать об этом, в этом не было никакого смысла. Он все равно никак не сможет повлиять на ситуацию, всё зависит только от альфы.