Blood sweat tears

— Господин Пак, я принёс ваш завтрак, — произнёс Хосок с лучезарной улыбкой, входя в ванную с подносом в руках. Аромат свежесваренного кофе переплетался с запахом омлета с рисом, наполняя комнату. — Спасибо, но я не хочу, — ответил Чимин, устроившись в своей светлой ванной комнате. Он подстелил мягкое одеяло для удобства и принёс подушки с кровати. Омега наслаждался утренней тишиной и покоем. Он решил сегодня не покидать пределы спальни, а для того, чтобы избежать пристального внимания, он укрылся в ванной. Здесь отсутствовали камеры, что позволяло ему чувствовать себя в относительной безопасности. Из-за глупого опоздания Чон наказал его и запретил покидать дом, даже не выслушав. На душе было обидно и больно. Чимин не так боялся наказания, как того, что не сможет больше видеться с братом. Накануне он и Джонгук прекрасно провели время в парке, развлекаясь на аттракционах и посетив ресторан. Паку доставляло удовольствие радовать младшего брата. Хоть какой-то глоток свежего воздуха в этом безумии. Воспоминания о вчерашнем дне приятно грели душу и придавали сил. Брат увлечённо ел, его глаза загорались от разнообразия вкусных блюд. Он хорошо помнил это, так как сам присутствовал рядом, наблюдая за мальчиком. — Господин Пак, вам необходимо позавтракать, — настаивал Хосок, всё ещё стоя в дверях с подносом. — Неприлично проводить столько времени в… — Господин Чон, я не хочу. Спасибо за вашу заботу, но прошу, оставьте меня в покое, — прервал Пак, не желая выслушивать нравоучения. Он захватил с собой несколько увлекательных книг и телефон, чтобы не заскучать. — Кофе оставьте, пожалуйста, — добавил он. — Я доложу господину Киму о вашем поведении, — произнёс Хосок, выдохнув, подошёл ближе, оставляя чашку с блюдцем на широкий край ванны и повернулся, чтобы уйти. — Да, хоть самому Папе Римскому, — безразлично ответил омега, проследив за ним. Ему было плевать на мнение мужа. Он хотел спокойно провести время, осознавая, что за ним никто не наблюдает. Повар удалился, не проронив больше ни слова. Чимин наконец-то облегчённо вздохнул. Было бы идеально запереть дверь, чтобы никто не мешал, но, к сожалению, замки легко открывались с внешней стороны. Омега поморщился и попытался устроиться удобнее в просторной ванне, собираясь открыть первую книгу. Однако его мысли против воли возвращались ко вчерашнему дню. Он вспоминал, как Джону рассказывал, что отец перестал злоупотреблять алкоголем и азартными играми, устроился на работу и каждый день приносил ему что-то вкусное. Это казалось странным. Неужели отец наконец осознал неправильность своего прошлого и захотел исправить ошибки? Или он просто понял, что больше никто не будет обеспечивать семью, и ему необходимо работать? Пак подозревал, что за этим кроется что-то иное. Возможно, он осознал, что разрушил всё, и теперь пытается завоевать расположение младшего сына, ведь они остались вдвоём. И всё же он не мог забыть, что родитель предал его, продав за долги под предлогом спасения Джону. Внутри ещё жила обида, и омега знал, что не простит этого никогда. Телефон, лежавший рядом, неожиданно завибрировал, привлекая его внимание. Омега посмотрел на экран и увидел видеозвонок от брата. Не раздумывая, он ответил на него. Его сердце забилось быстрее, приятное предвкушение возможности увидеть и услышать младшего мгновенно подняло настроение. И парень был рад, что принял вчера верное решение и подарил младшему телефон. Они хотя бы смогут оставаться на связи, если лично увидеться не могут. — Привет, хён! А, я в школу иду, — мальчик с широкой улыбкой появился на экране. — Во сколько ты сегодня приедешь? — спросил он, находясь где-то на улице. — Молодец, Джону. Прости, но сегодня я не смогу приехать… — Что-то случилось? — с тревогой спросил брат, заметно изменившись в лице. Он явно был расстроен из-за того, что старший брат не приедет. — Нет, всё в порядке. Просто работы много, — солгал Пак, не решаясь рассказать правду. Он не мог признаться, что муж наказал его за опоздание, запретив покидать дом без его разрешения. Ведь для брата была другая версия, в которой он не был мужем богатого хладнокровного альфы, а лишь работал на него. Чимин услышал вздох разочарования на другом конце провода. Он понимал, как сильно Джону ждал встречи, и его ложь причиняла ему боль. Слова застревали в горле, не давая ему объяснить ситуацию. Оставалось лишь надеяться, что брат поймет его. — Ладно, хён, тогда не буду мешать. Но позвони мне, как освободишься, хорошо? — мягкость прозвучала в голосе подростка. В его словах сквозила грусть, но он старался не показывать её. — Хорошо, обещаю, — ответил Пак, чувствуя себя виноватым. Он знал, что должен быть честным с братом, но страх перед реакцией ребёнка и нежелание подвергать Джону лишним переживаниям удерживали его от этого. Омега первым завершил вызов. Положил телефон на край ванны, ощущая тяжесть на душе. Разговор с братом усилил его чувство одиночества. Он жаждал быть рядом с ним, поддерживать и заботиться, но обстоятельства складывались так, что он мог только обманывать и отдаляться. Утренняя атмосфера свободы и покоя исчезла, оставив после себя лишь горький привкус безысходности. Он сам согласился на этот брак, и винить было некого. Ему предоставили выбор, и он самостоятельно решил выйти замуж за Чонгука, который не только не испытывал к нему симпатии, но, казалось, вообще ненавидел. Чимин отпил глоток кофе, пытаясь избавиться от неприятного послевкусия, оставшегося после телефонного разговора. В голове всплывали обрывки вчерашнего вечера: холодная улыбка, слегка сумасшедший и безразличный взгляд, скользнувший по нему, словно по пустому месту. Отложив книгу, парень посмотрел на белоснежный потолок. В душе он чувствовал вину за то, что поддался обстоятельствам. Но что он мог сделать? Бросить брата на произвол судьбы, оставить его бандитам? Это было выше его сил. Он был готов пожертвовать собой ради будущего Джону. Чимин закрыл глаза, пытаясь уловить исчезающее ощущение свободы, которое он недавно испытывал в полной мере. Тишина ванной комнаты давила, словно вакуум. Пак знал, что ему следовало бы попытаться найти какое-то занятие, чтобы отвлечься, но мысли настойчиво возвращались к Чонгуку. Он пытался понять, что движет его мужем. Зачем Чонгуку вообще этот брак? Неужели он не мог найти кого-то другого? Или что-то ещё скрыто за маской безразличия? Пак не понимал, что чувствует к Чонгуку. Страх? Обиду? Или что-то более сложное, запутанное. Но знал одно: он не позволит ему больше так с собой обращаться.

***

Ноющая головная боль не отступала с самого утра. Вроде ничего такого, но это ощущение изматывало. Парень сидел за своим столом, погруженный в тишину, нарушаемую лишь тихим гулом кондиционера. В его руках была чашка с кофе: заряд энергии не был лишним. Чон, с холодным выражением лица и в идеально сидевшем сером костюме, наблюдал за камерами в своём доме и видел, как к входной двери подъехал белый седан. Из которого вышел мужчина лет сорока в синем костюме. Он неуклюже поправил галстук и двинулся к входной двери, где его встретил Сокджин и проводил в дом. Взгляд упал на камеру в спальне мужа, которого он не видел с самого утра. Кровать была чиста: ни подушек, ни одеяла. Хотя он видел, как Хосок с подносом прошёл к ванной, но вскоре вышел обратно. Видимо, омега спрятался от него. Понимая, что Чон следит за ним, и судя по отказу от еды, он решил устроить ему бойкот. Вот только муж сам виноват в том, что вчера опоздал на ужин, и некого в этом винить. Тишину нарушил тихий, но четкий стук в дверь. — Войдите, — голос Чонгука был низким и спокойным, безразличным к суете, но полным ожидания. Он нажал на кнопку, впуская гостя. Дверь открылась, и в кабинет вошёл мужчина, приехавший буквально пару минут назад. Его костюм сидел безупречно, но лёгкая усталость вокруг глаз и плотная папка в его руках говорили о долгих часах работы. Он был человеком дела, одним из тех, кто возвёл его империю в её нынешнее состояние. Он приблизился к столу, сохраняя почтительную дистанцию. — Здравствуйте, президент Чон, — поклонился Джэхон, его голос был ровным и выверенным. — Я принёс отчёт за последний квартал, — добавил он, крепче сжав папку. — Я слушаю вас внимательно, — спокойно сказал Чонгук, отпил немного кофе и жестом пригласил его сесть на диван возле стола. Взгляд альфы был внимательным и проницательным, он изучал директора, прежде чем переключиться на работу. Ким подчинился и присел, открыл папку, извлекая стопку аккуратно подшитых документов с графиками и цифрами. Его движения были отточены и эффективны. — Начнём с добычи. Показатели на месторождениях в Северном море превысили плановые на семь процентов, — спокойно начал мужчина, смотря лишь на листы в своих руках. — Инженерам удалось оптимизировать процесс, снизив эксплуатационные расходы без потери в объёмах. Скважины вышли на полную мощность, хотя мы столкнулись с небольшими логистическими задержками из-за погодных условий. Это учтено в итоговых цифрах, — добавил он, докладывая так, будто служил в армии, а не был главой нефтяной компании. Парень молча кивнул, поднял глаза на директора, его пальцы медленно вращали кружку. Он не перебивал, позволяя директору излагать факты. Цифры были языком, на котором он говорил свободно; они рисовали в его сознании чёткую картину гигантского механизма, которым он управлял. — Перерабатывающие заводы в Юго-Восточной Азии показали рост эффективности на четыре процента, — продолжал Джэхон, переходя к следующему разделу. — Внедрение новой системы контроля качества практически свело к нулю брак на выходе. Однако сырьевая логистика из Африки… Здесь есть сложности, — добавил он с лёгкой уязвимостью в голосе. — Какие именно? — спросил Чон холодным голосом. Его выражение лица не изменилось, но в воздухе повисло невысказанное напряжение. — Политическая нестабильность в регионе. Повышение портовых сборов и… неожиданные конкуренты, — Ким перевернул страницу, чтобы показать диаграмму, где красная линия отклонялась от прогнозируемой зелёной. — Местные кланы, пытающиеся взимать свою долю. Наши люди уже на месте и работают над урегулированием этой ситуации, — добавил он, стараясь всё разложить по полочкам. — Предложения? — спросил Чонгук, его голос был тихим, но весомым, как свинец. Понимая, что есть нерешённые вопросы, как и всегда. С которыми стоит разобраться как можно скорее. — У нас есть два варианта. Первый — пересмотреть маршруты через Южную Америку, что увеличит сроки, но может быть безопаснее, — быстро говорил Ким, что говорило о том, что он волнуется. — Второй — усилить давление на местные власти через дипломатические каналы. Я склоняюсь ко второму, учитывая наши долгосрочные интересы в регионе, — добавил он. Чонгук откинулся на спинку инвалидного кресла, его взгляд устремился в окно, на статую своего папы, но в голове он видел потоки энергии, часть которых текли и по трубам его империи. Его разум уже анализировал риски, просчитывал ходы. Нужно было что-то делать, чтобы не потерять то, что принадлежит ему. — Подготовьте детальный анализ по обоим вариантам. Я хочу видеть финансовые модели на следующей неделе. Используйте все наши рычаги. Я не намерен терпеть вымогателей, — строго сказал альфа, пристальнее посмотрев на директора, отставил чашку на стол и чуть поддался вперёд. — Так точно, президент Чон, — Джэхон сделал пометку в своём блокноте. — Это пока всё по основным пунктам, — добавил он. — Господин Ким, мы строим не просто компанию. Мы строим организм, который питает всех, — парень откинулся на спинку кресла, стараясь сбавить градус напряжения. — Каждая цифра в вашем отчёте — это не просто прибыль или убыток. Это капля крови в его жилах. Не забывайте об этом, — добавил он, смотря в глаза директора, который был его помощником, его силой и тем, кто всегда был рядом. Ему он доверял и верил в него. — Спасибо, президент Чон. Я буду работать лучше и качественнее, — ответил Джэхон и встал, поклонился и направился на выход. Парень открыл ему дверь, больше ничего не говоря. Мужчина вышел из кабинета. Он проводил его взглядом, пока дверь за директором не закрылась. Тишина снова воцарилась в кабинете, нарушаемая лишь мерным гулом системы вентиляции. Медленно снова устремил взгляд в окно. Ответственность давила на плечи, но в то же время давала ощущение невероятной силы. Бросил взгляд на монитор с камерами, остановившись на спальне мужа, и сейчас его упрямство даже нравилось альфе. Чонгук усмехнулся от этой мысли. Но, так или иначе, ему было плевать на то, что делает омега. Хочет сидеть в ванной — да ради бога. Не хочет есть — это его проблемы. Парню было всё равно, бегать он за ним точно не собирался. Хватит и того, что этот парень стал его официальным мужем. Снова головная боль напомнила о себе, но он лишь слегка помассировал виски, не желая ни с кем разговаривать.

***

Страницы книги поглотили его целиком, словно портал в иной мир, позволяя забыть о непростой ситуации в своей жизни. Он растворился в вымышленной вселенной, созданной автором, и на время отпустил все мысли. Каждое предложение, словно нить, уводило его всё дальше от суровой реальности — туда, где сюжет разворачивался идеально, без конфликтов и разочарований. Было даже плевать, что он сейчас не один в ванной комнате. Управляющий стоял рядом с ванной. Хосок всё же пожаловался ему. — Господин Пак, вы не можете вечно оставаться здесь, — послышался обеспокоенный голос Сокджина. — Вы пропустили завтрак и обед. Это недопустимо, вам нужно поесть, и тем более мы не закончили обучение, — настойчиво добавил он. Чимин оторвался от книги и поднял глаза на Кима, стоявшего у ванны, в которой омега устроил себе уютное гнёздышко. Он просто скрылся от назойливых камер, не нарушая правил, установленных мужем. Не покидал дом, вёл себя тихо и незаметно. И находиться в ванной комнате ему никто не запрещал. Поэтому омега не понимал, что от него хочет этот парень. Разве ему не плевать, поел он или нет? Пусть следит за своим хозяином, а не за ним. — Здесь мне спокойнее всего, и я не хочу ничего делать, — спокойно ответил омега, снова пытаясь погрузиться в книгу и её захватывающий сюжет. — Я вижу. Прекрасно устроились, — с лёгкой иронией произнёс Сокджин. — Но, господин Пак, умоляю, поешьте. Не стоит вредить себе, — добавил он с беспокойством в голосе. — Я не голоден, — ответил парень, поворачиваясь на бок и устраивая книгу удобнее, чтобы страницы не перелистывались сами. Он чувствовал себя пленником в золотой клетке, где каждый его вздох контролируется. Желание вырваться отсюда становилось всё сильнее, но он понимал, что этого не будет. Он заперт в этом чудовищном месте. Поэтому книги были единственным его спасением. — Господин Пак, пожалуйста, пойдёмте со мной, — предложил Ким. — Я объясню вам, что с чем сочетается. Вам не стоит злить господина Чона ещё больше, — добавил он и указал в сторону двери. Омега глубоко выдохнул и, закрыв книгу, выбрался из ванны, понимая, что от него не отстанут, даже несмотря на то, что у него нет настроения на всю эту глупость. У него не было никакого желания оставаться в этом доме, просто хотелось вырваться и сбежать и хотя бы на время забыть о том, что с ним сделали здесь. Если бы не младший брат, то он бы не стал терпеть к себе подобного отношения, но Пак знал, что пока он находится здесь и выполняет свою часть сделки, Джону в безопасности. Где-то внутри себя он был рад лишь одному: что его муж не может ходить и не придёт к нему, но и это не было гарантией безопасности. Кто знает, что придет в голову этому богатому парню, который привык получать то, что хочет и не терпит отказов. Пройдя в гардеробную, Чимин чувствовал на себе взгляд Сокджина. Этот пристальный взгляд заставлял его невольно поежиться, словно тот видел его насквозь. Он пытался сосредоточиться на предстоящем "обучении", но мысли то и дело возвращались к вчерашнему вечеру и поведению мужа, что показало, что ему плевать на людей вокруг. — Господин Пак, вам следует уделять внимание каждой детали. Господин Чон ценит безупречность во всем, — говорил спокойно Ким, перебирая шелковые рубашки. — Повторюсь, здесь всё висит по цветам. Для вашего удобства, — спокойно добавил он, разводя руки в стороны. Пак слушал вполуха, стараясь запомнить хотя бы основные моменты. Ему казалось абсурдным, что его жизнь теперь зависит от того, насколько правильно он подберёт брюки к рубашке. И какая разница, что он наденет. Разве одежда как-то определяет его личность? — Если у вас возникнут сложности, то выбирайте чёрные брюки… Это беспроигрышный вариант, подходящий к любому верху, — сказал управляющий и развернулся, посмотрев на парня, что остановился у зеркала. Чимин кивнул и посмотрел в сторону от парня, просто не желая встречаться с ним взглядом. Ему сейчас было всё равно на эти вещи, на сочетание цветов и всю эту мишуру. Он потерял то единственное, что давало ему ощущение жизни, а сейчас было такое чувство, что он просто пустой сосуд, в который вкладывают то, что хотят. — Господин Пак, я знаю, что вас наказали, — признался Сокджин, подходя ближе к омеге. — Да, господин Чон бывает резким и отстранённым. Просто он разучился доверять людям. Вокруг него одни лицемеры, жаждущие лишь его… — Мне это неинтересно, — перебил Чимин, даже не подняв взгляд на управляющего рядом. Не желая сейчас говорить о том, что произошло вчера. Он только смог отвлечься, а ему снова напоминают о муже и его глупых выходках. — Знаете, мы познакомились с ним в Америке. И когда я решил вернуться, Чонгук помог мне — разрешил пожить в своей квартире, а сам уехал в этот дом к своим родителям, — тихо сказал Ким. Пак понял, что Сокджин не намерен останавливаться. Он поднял взгляд, замечая какое-то странное выражение лица, будто парень сожалел о чём-то. Но слушать историю их взаимоотношений он не хотел. Его раздражал муж, и ему было плевать на то, что происходило с ним в прошлом. — Около пяти лет назад… В тот вечер он был здесь вместе с родителями, когда всё случилось, — Ким указал пальцем вниз и посмотрел на омегу. — В дом ворвался убийца… Я до сих пор помню его звонок, его несвязную речь сквозь боль, — добавил он и глубоко вздохнул, словно до сих пор ощущая тот страх и вину. Чимин молча слушал, не решаясь перебивать, и лишь понимал, что жизнь его мужа куда сложнее, чем казалось. Он смотрел на управляющего, чувствуя странную смесь жалости и желания узнать чуточку больше. — Чонгука я тогда нашёл недалеко от входной двери, без сознания и в крови. Его родители, к сожалению, уже были мертвы, — продолжал Ким, глядя не на парня, а на стену. — Да, он бывает жестоким, безжалостным и грубым. Но всё это потому, что его никто не жалел. Пока он был в больнице, родственники пытались растащить компанию, недоброжелатели злорадствовали, — тихо и спокойно продолжал он. Омега ничего не сказал, лишь понял, что Ким переживает. Видимо, ему тоже нелегко даётся видеть своего друга таким, который изменился и стал другим человеком. Ведь трудно представить, что Чонгук, которого он знал, мог быть хорошим и отзывчивым человеком. Казалось наоборот, что альфа всегда был таким отвратительным. — Ему тогда только исполнилось двадцать три. Он лишился семьи, возможности ходить и был вынужден возглавить бизнес, чтобы не потерять всё, что осталось, — добавил управляющий и перевёл взгляд на омегу, стараясь скрыть всю боль, что сидела в нём. Пак, растерянный и проникшийся сочувствием к парню, смотрел на него внимательно. Он видел, как Сокджин переживает за Чона, почти как брат, и как он искренне желает ему добра. Только альфа, похоже, уже и сам не понимал, чего хочет. — Он никому не доверяет. Кажется, даже мне перестал верить, хотя я всегда был рядом, — сказал негромко Ким. — Когда Чонгук сообщил, что собирается жениться, я подумал, что ему стало легче, что он нашёл того, кого полюбил… Но, я, видимо, ошибся, — добавил он, поднялся и направился к двери. В тишине гардеробной Чимин проследил за Кимом. В голове звучали его слова, рассказывающие о трагическом прошлом Чонгука. Боль, утрата, предательство — всё это обрушилось на него в столь юном возрасте. Пак не мог не сочувствовать, несмотря на неприязнь к альфе. В сердце омеги закралось беспокойство. Он понимал, что муж просто одинок. Как он выстоял? Откуда взял силы не сломаться? И какую боль скрывает за маской равнодушия, которую так тщательно носит? Может, ему просто плохо и он не в состоянии принять свою новую жизнь, которая изменилась так стремительно? Омега подумал о том, что, может, муж и не такой и плохой? Просто он разочаровался в людях. Возможно, если помочь ему увидеть, что не все хотят от него только денег, то его можно будет спасти. — Господин Пак, пожалуйста, не рассказывайте господину Чону о нашем разговоре. И если вам что-то потребуется — обращайтесь, — добавил он, не оборачиваясь, лишь на секунду остановившись возле выхода, а затем открыл дверь и вышел, оставляя парня одного.

***

Документы, как всегда, были разложены перед ним — стопки отчётов о прибыли, контрактов и стратегических планов. Но парень не мог сосредоточиться на работе. Мысли блуждали далеко от цифр и графиков. Компания, которую он унаследовал после отца, казалась ему тяжёлым грузом. А теперь, глядя на статую во дворе, скульптура, изображавшая его папу в полный рост, с гордо поднятой головой, напоминала о том времени, когда мир был проще. Папу забрали, и оставили его одного в этом холодном мире с множеством проблем. Но каждый раз, когда Чонгук смотрел на неё, ему казалось, что папа приглядывает за ним. Это приносило утешение, особенно в дни, когда одиночество накатывало волной. Головная боль не отступала, и парень знал, что никакие таблетки не помогут ему. Ещё со вчерашнего вечера он старался игнорировать её, но это было сложно. Наконец-то сдавшись, альфа придвинул настольное зеркало в позолоченной раме ближе и, выдохнув, посмотрел на своё отражение, видя там себя — уверенного и решительного. — Что ты хочешь от меня? — негромко спросил Чон, смотря в свои глаза, ища в них причину своей головной боли. Рябь, будто от воды, прошлась по стеклу, и отражение сменилось. С другой стороны на него смотрел он сам, но другой: в чёрной футболке, с более длинными волосами, с живым взглядом и лёгкой улыбкой. — "Наконец-то ты вспомнил обо мне," — ответило спокойно отражение с мягкой улыбкой на таких знакомых губах. — Гук, что ты хочешь? Я и так женился на этом парне, как ты и хотел, чего тебе ещё… — "Вы должны вместе выйти в свет. Чтобы все знали, что ты больше не свободен," — перебил парень из зеркала, говорил уверенно, будто знал что-то, чего не знал сам альфа. — Зачем? — поинтересовался Чонгук, не понимая, почему он должен это делать. У него не было никакого желания афишировать свою жизнь, это для него было нечто личное, куда вход посторонним был ограничен. — "Затем, что тот, кто ведёт за нами охоту, должен увидеть Чимина," — холодно ответило отражение. — "Я тебе уже говорил, что он поможет нам выйти на него," — добавил он. Чон задумался о его словах. Интуиции Гука сложно было не доверять, он всегда оказывался прав. Даже в самых сложных вопросах. Но открываться миру он не хотел, и это было для него равноценно тому, как голому выйти на люди. Он был сам по себе, и чужое мнение и разговоры его не интересовали. — "Будь со своим мужем мягче. Ты должен расположить его к себе, а не оттолкнуть," — сказал парень из зеркала. — Хорошо, я тебя понял, — кивнул альфа и отвёл взгляд в окно. — "Наш враг нанесёт удар в ближайшее время, и я в этом уверен," — сказал уверенно Гук. Чон лишь резко повернулся назад, возвращая своё внимание к отражению. Этого он не ожидал, но лишь знал, что должен подготовиться. Понимал, что ему придётся переступить через себя, чтобы выполнить то, что он так не любил. Альфа редко покидал дом, только когда это действительно было необходимо. Публичные мероприятия никогда не посещал, ему не нравился этот пафос и множество людей вокруг. Поэтому предпочитал уединённый образ жизни. Стук в дверь разлетелся по кабинету. Парень быстро поднял взгляд, а когда вернул его на зеркало, то там уже никого не было, кроме него самого. Он посмотрел на второй монитор, замечая помощника по другую сторону. Нажал на кнопку под столешницей и открыл дверь, обращая внимание на Юнги, что, как и обычно, был в костюме и рубашке. В руках он держал очередную папку с отчётом. — Президент Чон, квартальный анализ готов. Ничего срочного, но стоит ознакомиться, — произнёс Мин ровным голосом, кладя бумаги на стол. — Ясно, — Чонгук кивнул, отодвигая зеркало на край стола. — Что у нас насчёт приглашений? Есть ли что-нибудь? — спросил он, переводя взгляд на помощника. Решаясь выйти в свет вместе с мужем, если Гук настаивал, значит, это было важно. Для него он был единственным близким человеком, и альфа доверял его мнению. Ведь он — часть его самого, просто временно отделённый. Но его интуиции нельзя было протестовать. И Чонгук послушно подчинялся, зная, что они заодно. — Да, господин Чон. На завтра есть приглашение на шесть вечера. Благотворительная выставка в галерее "Сонджо", — ответил помощник, посмотрев в свой планшет. Парень задумался. Выставка звучала привлекательно — не очередная вечеринка с фальшивыми улыбками и пустыми разговорами. Благотворительность всегда была близка ему, особенно после потери родителей. — Подойдёт, — спокойно сказал альфа. — Подготовьте охрану и машину завтра на шесть… — Господин Чон, вам не нужно ехать на эту выставку, — перебил Юнги, снова посмотрев в планшет. — Почему? — удивлённо спросил альфа, немного удивившись, что помощник противится ему. — Эта выставка нацелена на сбор средств для людей с ограниченными возможностями, — ответил негромко Мин, будто побаиваясь реакции начальника. — Ну и? Я тоже человек с ограниченными возможностями, поэтому не вижу препятствий туда не поехать, — ответил холодно Чонгук, не понимая, почему помощник пытался его отговорить. Наоборот, богатый инвалид жертвует деньги для других таких же. Хорошие получатся заголовки. Он так же начал понимать, что действительно был груб с мужем, отталкивал его, словно тот был невольным свидетелем его скорби, а не человеком, которого он сам выбрал. И ему стоит быть более сдержанным, возможно, попытаться понять омегу и стать чуть ближе. Ведь Гук прав. Он нужен им обоим. — Господин Чон, господин Сакагами просит встречи с вами сегодня же. Говорит, что это срочно, — Юнги кивнул и посмотрел в планшет. И был, как всегда, сосредоточен, снова подняв взгляд. — Хорошо. Передай ему, что я готов встретиться в семь, — отмахнулся альфа, не желая тратить своё время на японцев, но выбора не было. — Вы пропустите ужин? — поинтересовался удивлённо помощник. — Нет. Господин Сакагами всегда назначает встречи в своём ресторане, поэтому поем там, — ответил спокойно Чон, переводя взгляд в окно, чувствуя облегчение. Наконец-то головная боль отступила. — Пусть подадут машину через два часа, — добавил он и выдохнул. Он сделал то, что хотел Гук, теперь можно было хоть немного расслабиться и спокойно заняться работой.

***

Спустившись на первый этаж, омега осмотрелся. Было немного странно от того, что он никого не встретил, кроме тишины. В доме было много людей, и обычно они занимались своими делами, но сегодня никого. Он прошёл на кухню, видя, что Хосока нет на привычном месте. Кухня была идеально убрана. В столовой стоял пустой стол, хотя время было почти семь. Обязательный ужин с мужем никто не отменял. Хотя Чимин не хотел выбираться из спальни сегодня, чувство голода взяло верх. Ведь он не ел целый день. Подойдя к холодильнику и открыв его, он решил сам найти, что поесть. Но его отвлекли звуки голосов, которые шли из-за двери рядом. Закрыв дверцу, Пак подошёл ближе и без замедления открыл дверь. Внутри он увидел стеллаж с разными заготовками, холодильник, небольшой стол и несколько стульев. — Господин Пак, вы что-то хотели? — поинтересовался Сокджин, который сидел за столом. Вся прислуга, которая была в этот день в доме, ужинала вместе. — Я собрался на ужин и… — Забыл вам сказать, — перебил его Ким, поднявшись на ноги и поклонившись. — Господин Чон уехал по работе. Поэтому совместного ужина не будет, — добавил он. Повар, охранник и служанка притихли, не решаясь сказать ни слова при муже хозяина дома, где они все работали. Они лишь смотрели на него, будто увидели привидение. Может, обсуждали что-то личное перед его приходом и не хотели, чтобы об этом узнал Чонгук. — Я немного проголодался, но не буду вам мешать, — спокойно сказал Чимин. — Я могу вам что-нибудь приготовить на скорую руку… или, если хотите, присоединяйтесь к нам? — сказал Хосок, указывая на стол, где были рис, кимчи, курица в кисло-сладком соусе. — Если вы не против, я присоединюсь к вам? Просто не хочу ждать, — ответил омега и вошёл в светлую кладовку, закрывая за собой дверь. — Конечно нет, садитесь сюда, — сказал повар и встал со стула, освобождая своё место. — Сокджин, подай ещё тарелку, — попросил он, протянув руку к управляющему. Чимин с благодарностью принял предложенное место, чувствуя на себе настороженные взгляды. Взял палочки и скромно наложил в тарелку немного риса и курицы. Атмосфера была напряжённой, и он понимал причину. Он — омега хозяина, а они — прислуга. Границы между ними должны быть чёткими, но голод был сильнее социальных условностей. Пак медленно жевал, наслаждаясь простым, но вкусным ужином. Курица была сочной и ароматной, а кимчи добавляло пикантности. Он чувствовал, как силы возвращаются к нему после долгого дня. В тишине слышалось лишь лёгкое постукивание палочек о тарелки. Чимин поднял глаза и встретился взглядом с Хосоком. Тот ободряюще улыбнулся ему, и омега почувствовал, как напряжение немного отступает. — Очень вкусно, спасибо, — тихо сказал Чимин, обращаясь ко всем присутствующим. Сокджин кивнул, а повар слегка покраснел от похвалы. Служанка робко улыбнулась. Казалось, лёд немного тронулся. Пак почувствовал себя немного лучше, окружённый этими простыми, но приятными людьми. Он и сам был из таких же и чувствовал себя легко среди тех, кто работает на кого-то. Это сейчас он муж хозяина, а ещё несколько дней назад бегал по городу в поисках новой работы. — А как вы давно работаете у господина Чона? — спросил омега с интересом, решая хоть как-то завязать разговор и показать, что не выше их по статусу. — Здесь все работают около четырёх лет, — отозвался Сокджин, что был более разговорчивым из всех. — Господин Чон хорошо оплачивает наш труд, поэтому нет смысла искать себе другую работу. А его тяжёлый характер можно и потерпеть, — с усмешкой ответил Хосок, который ел свой ужин стоя, так как в кладовке больше не было места, куда можно было бы сесть. Парень усмехнулся в ответ, понимая, что Хосок прав. Он и сам знал, что у его мужа ужасный характер. Ему было интересно узнать больше о людях, которые окружали его мужа, об их жизни и заботах. Ведь, по сути, теперь они были его семьёй. — А вы откуда родом? — продолжил Чимин, стараясь поддержать беседу. — Давно переехали в Сеул? Я из Пусана, моя семья переехала сразу после моего рождения. Отца повысили и перевели в местный офис, — поинтересовался он, осматривая всех. — О, я тоже из Пусана. Приехала сюда четыре года назад, — ответила единственная девушка за столом. — Хотела стать айдолом, но не прошла прослушивание, — добавила она с лёгкой грустью в голосе. — О, мне очень жаль. Вы очень красивая, и мне кажется, зря вас не взяли, — сказал Пак, замечая, как служанка расцвела и приятно улыбнулась. — Я родился в Аньяне, но переехал в Америку, когда мне было пять. Мой отец был послом, — ответил управляющий, который уже рассказал свою историю сегодня. — Вы, наверное, жили в большом доме в Америке? — поинтересовался омега, смотря на управляющего, который пил что-то крепкое, судя по тому, что он поморщился. И тот кивнул в ответ. — Я из Кванджу, мы с сестрой приехали вместе. Она вышла замуж, а я нашёл работу здесь, и всё мне нравится, — с широкой и добродушной улыбкой сказал Хосок. — Господин Пак, вы мне так и не рассказали, что вы любите в… — Я всё ем, поэтому не стоит готовить отдельно для меня, — перебил Чимин, повернувшись к личному повару. Ему нравилось слушать их истории с неподдельным вниманием, забыв о своём положении. Он чувствовал себя частью этой маленькой компании, объединённой общим трудом и простыми человеческими разговорами. Этот ужин в кладовке стал для него неожиданным глотком свежего воздуха, моментом искренности и близости, так необходимым в его новой, полной условностей жизни. — Знаете, господин Чон иногда предпочитает тибетскую кухню. А там блюда не совсем привычные для нас, — сказал Хосок с лёгкой задумчивостью в голосе. — Один чай с сливочным маслом чего стоит, — добавил он с усмешкой и слегка поморщился, видимо, не понимая всех тонкостей этой кухни. Пак задумчиво нахмурился. Он совсем не знал о таких предпочтениях мужа. Тибетская кухня — это, наверное, что-то экзотичное и пугающее. Он никогда не пробовал ничего подобного и с трудом представлял вкус чая с маслом. Даже побаивался, какие там ещё есть странные блюда. – Тибетскую? Интересно, – протянул Чимин. – А где он пробовал её? У него были дела в Тибете? — добавил он и посмотрел на Сокджина. Управляющий лишь улыбнулся. Но по его улыбке Пак понял, что он знает, что связывает Чонгука с той страной. Неизвестно, конечно, что он там делал, но, видимо, что-то важное, что Ким не мог рассказать при всех. — Не хотите немного виски? — неожиданно спросил парень, смотря на мужа начальника. — Хорошо нервы успокаивает, — добавил он с лёгкой улыбкой. — Не откажусь, — улыбнулся омега в ответ и взял пустой стакан со стола. Ким достал небольшую фляжку и налил в стакан совсем немного, чтобы не напиться, а лишь расслабиться от вкуса алкоголя. Омега не стал отказываться и понимал, что давно уже не выпивал, просто не было времени. Но после насыщенных дней успокоиться было просто необходимо. Без раздумий взял стакан и залпом выпил, немного поморщившись от обжигающего напитка. Лишь думая о том, что сможет поспать сегодня спокойно и не будет думать ни о чём лишнем. Так надоело бояться и переживать обо всём, что с ним происходит.

***

Пустой коридор встретил парней. С обеих сторон располагались двери в отдельные комнаты ресторана, принадлежащего господину Сакагами. Юнги провёл кресло Чонгука к вперёд и остановил, отодвинув перед ним раздвижную дверь и провёз его внутрь. Их окружал японский стиль: большие веера на стенах, философские надписи. За большим светлым столом сидел полноватый мужчина лет пятидесяти. Типичный японец. Он тут же встал и поклонился. — Господин Чон, наконец-то вы нашли время встретиться со мной, — сказал мужчина с широкой улыбкой, так что глаз не стало видно. — Здравствуйте, господин Сакагами, — слегка поклонился Чонгук. — У меня много работы, — добавил он, бросив взгляд на молодого парня, что тоже встал и поклонился ему. Юнги подкатил начальника ближе к столу, а сам отошёл в сторону, становясь незаметной тенью. Парень оценивающе оглядел Сакагами. Тот выглядел довольным, словно поймал крупную рыбу. За его спиной стоял молодой человек, вероятно, ассистент или ученик. На вид ему было не больше двадцати. — Понимаю, господин Чон, понимаю. Работа — это важно, — мужчина прищурился, разглядывая Чонгука. — Хочу вам представить моего младшего сына, Джо Сакагами, — добавил он, указывая на парня рядом. Чёрный костюм, худощавое телосложение и выпуклые глаза. Он снова поклонился и заметно засмущался. — Здравствуйте! — спокойно ответил альфа. Ему не особо было интересно это знакомство, и он не знал, для чего партнёр это делает. — Давайте поужинаем и обсудим наши дела? — предложил Сакагами-старший и указал на стол, где уже стояли привычные суши, суп из морепродуктов и саке. — Хорошо, — спокойно ответил Чонгук. Он не был любителем японской кухни, но выбора у него не было, поэтому пришлось согласиться. — Что вы хотите обсудить? — спросил он, без раздумий взяв палочки и положив себе на тарелку морского ежа. — Господин Чон, вы такой красивый и привлекательный, — мужчина сел за стол, но к еде не прикоснулся. — Вы столько несёте на своих плечах и, наверное… — Ближе к делу, — перебил Чон. Слушать восторги японца не было никакого желания. — Да, да, — сказал мужчина, слегка нервничая, и это было заметно. Он чаще вытирал лоб. — У нас с вами возникли сложности, и я понимаю, что вы человек дела и не любите ждать… — Сложности? — перебил Чон. — Вы взяли у меня деньги в долг, в красках расписывая о месторождениях, которые обнаружила ваша компания. По итогу, что из этого вышло? — спросил строго он, отложив палочки на стол и с раздражением посмотрел на мужчину. — Мне очень жаль, что я подвёл вас, — с лёгким страхом в голосе сказал Сакагами и поклонился. — Но я действительно не знал, что там была некачественная… — А мне всё равно, — строго перебил опять альфа. — Нужно было проверять месторождение, а не влазить бездумно в долги, — добавил он. — Я понимаю, и это была моя ошибка, — опять склонился японец в поклоне. — Я хотел бы вам предложить своего Джо. Он умный и добрый мальчик и сможет стать для вас хорошим мужем. Может, возьмёте его в счёт долга? — добавил он, посмотрев на сына, что сидел рядом с ним. Чонгук удивлённо посмотрел на мужчину и перевёл взгляд на парнишку рядом, что опустил взгляд на свои руки под столом. Ещё один отчаявшийся человек, готовый продать родного сына, лишь бы закрыть свои долги. В первый раз за последние дни альфа почувствовал облегчение от того, что уже состоял в браке. Ведь этот омега не был привлекательным, и о чём думал его отец, желая продать парнишку? — Вы что, несёте? — удивлённо спросил Чонгук. — Джо, тебе сколько лет? — поинтересовался он, смотря на омегу напротив. Он был немного шокирован таким предложением. — Восемнадцать, господин Чон, — ответил Сакагами-младший и быстро поклонился. — Мне ваше предложение не интересно. Я уже состою в браке и не нуждаюсь в вашем сыне, — сказал альфа, посмотрев на мужчину. — Ищите деньги и возвращайте долг, я долго ждать не намерен, — строже добавил он. Сакагами-старший заметно побледнел, его улыбка тут же сползла с лица, как краска со старой стены. Он явно не ожидал такого поворота. В его глазах застыли страх и отчаяние. Он, видимо, надеялся, что богатство Чонгука затмит его принципы, и тот согласится на сделку. Джо сидел, словно окаменел, боясь поднять глаза. Его плечи дрожали, и Чонгук понял, насколько отчаянным был его отец, раз решился на такой шаг. — Господин Чон, прошу вас, дайте мне ещё немного времени, — взмолился мужчина. — Я найду деньги, я обещаю. Я готов работать день и ночь, чтобы вернуть вам долг. Просто дайте мне шанс, — добавил он. Альфа сверлил его взглядом, обдумывая ситуацию. Он не хотел быть жестоким, но и не мог позволить себя обманывать. Этот человек рискнул его деньгами, а теперь пытался выкрутиться, используя своего сына в качестве разменной монеты. Это вызывало у Чонгука отвращение. — У вас есть месяц, — отрезал Чонгук. — Если через месяц долг не будет возвращён, я заберу все ваши активы, включая этот ресторан. И не смейте больше предлагать мне подобных сделок, — добавил он холодно. Чон приподнял руку, этим давая знак Юнги, чтобы тот вывез его из этого помещения. Он не собирался больше тратить время на этого жалкого человека. Помощник тут же оказался рядом, и они покинули комнату, оставив Сакагами-старшего в полном отчаянии. Чон чувствовал себя отвратительно. В горле стоял ком, а в голове пульсировала злость. Он знал, что его жизнь изменилась, но не думал, что столкнётся с таким бесстыдством и низостью. Почему этот мужчина решил, что его сын достоин быть рядом с ним? Ведь в нём не было ничего, что могло привлечь внимание. — Юнги, остановись, — сказал спокойно Чон. Ему нужно было немного воздуха, чтобы прийти в себя. Помощник затормозил в коридоре японского ресторана. Альфа закрыл глаза, стараясь не думать о лице испуганного Джо и мольбах его отца. Мерзость ситуации давила, хотелось просто забыть об этом ужине, как о страшном сне. Но он знал, что это невозможно. Этот эпизод останется в памяти как напоминание о том, на что способны люди ради денег. Почему они готовы продавать близких? Этот вопрос засел в голове. Он не понимал такого отношения. Как можно продать своего ребёнка? И всё больше убеждался, что сам бы никогда не смог так поступить. С Паком всё было по-другому: он увидел его на улице. Гук уговорил взять омегу в мужья. Но к нему никто не приходил и не просил купить сына. Он сам решил предложить сделку, когда узнал о том, что младшего брата будущего мужа похитили и требовали возвращения долга. У омеги был выбор, и он сам решил стать его мужем.

***

Шелковистая ткань прохладно коснулась кожи, когда Чимин сменил положение. Огромная постель казалась безмерно пустой, словно чего-то не хватало для полного комфорта. Но что именно ускользало от его понимания. Тяжелые гардины плотно задернуты, лишая комнату света. И лишь вечерняя порция виски от Сокджина приносила долгожданное умиротворение. В этой кромешной тишине и темноте спальни было что-то успокаивающее. В его голове как на зло снова и снова звучали слова управляющего, пытавшегося вывести его из ванной. Речь Кима, полная уважения и сочувствия, глубоко запала в память. Он закрыл глаза, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей о муже и его нелегкой судьбе. История жизни Чонгука глубоко тронула омегу. Весь оставшийся вечер он думал об этом. Потеря всего в двадцать три года и возрождение, подобно фениксу из пепла, вызывали искреннее восхищение. В этом возрасте обычно строят планы, совершают ошибки, влюбляются, а не хоронят родителей, теряют возможность ходить и узнают, что мир – безжалостная машина, уничтожающая слабых. Чимин представил его – не нынешнего хладнокровного бизнес-титана, а юного парня. Испуганного, лишенного надежд, прикованного к больничной койке, вокруг которой вились не слова поддержки, а жадные попытки отобрать последние оставшиеся от семьи. Родственники, готовые нажиться на его горе. От этих мыслей по телу пробежали мурашки. Его собственные проблемы – долги отца, нежеланный брак, жизнь в этой клетке – внезапно показались незначительными. Его продали. Но его не оставили в одиночестве в самый трудный момент, не растоптали его чувства, когда он был сломлен. Пак перевернулся на спину, глядя в потолок, который в полумраке казался кремовым. Теперь все элементы головоломки сложились в ужасающую картину. Скверный характер, бесчувственность, строгость, граничащая с жестокостью. Тотальный контроль над всем и вся. Это не природная черствость, а прочный защитный панцирь. Толстый, многослойный, выкованный из боли, предательства и стали. Единственный способ выжить в этом мире. Если мир пытается тебя уничтожить, нужно стать тверже него. И Чонгук выстоял. Вернул свою компанию, заставил врагов дрожать и создал империю, где его слово – закон. Где никто не может подойти достаточно близко, чтобы снова причинить боль. Парень сделал глубокий вдох. Впервые за все время, проведенное в этом доме, он увидел в своем муже не тюремщика, а обычного человека. В его груди зародилось теплое чувство. Жалость? Сочувствие? Понимание? Возможно ли, что у них есть хоть какой-то шанс сблизиться? Не как влюбленные, конечно. О такой глупости не могло быть и речи. Чонгук приобрел его, словно дорогую вазу, для украшения интерьера. Но, может быть, они смогут стать… союзниками? Двумя одинокими душами, запертыми в роскошном доме? Возможно, ему удастся хоть немного пробить эту ледяную броню, показать, что не все вокруг желают ему зла. Что он может просто… быть рядом. Без претензий и ожиданий. Как друг. Хотя он и знал, что Чонгук никому не доверяет. Омега понимал, что настоящей семьи между ними никогда не будет. Его присутствие здесь – это напоминание о долге, о сделке, о слабости его отца. Но впервые за долгое время давящая тяжесть в его груди была не только его собственной. Она смешалась с чужой, невыносимой болью. И эта общая ноша казалась чуть легче. Он снова повернулся на бок. И впервые его мысли перед сном были не о побеге, а о желании остаться. Не из страха или чувства долга. А из простого человеческого сочувствия. Чимин не понимал, почему эта история так его зацепила, но он чувствовал, что не может выбросить ее из головы. Знал, что эту тему нельзя поднимать. Сокджин предупредил его, чтобы он никому не рассказывал об этом, поскольку он поделился этим секретом без спроса. Чимин плавно выдохнул, замечая, как напряжение понемногу улетучивается. Странное чувство. Он всегда считал себя жертвой, обвиняя Чонгука в своем несчастье. Но сейчас… Сейчас он видел перед собой не монстра, а израненного человека, отчаянно пытающегося защититься от новых ударов судьбы. И этот человек – его муж. Знал, что альфа вернулся домой. Ведь он сам установил глупое правило, запрещающее покидать дом после одиннадцати вечера. Омега поднялся с постели и тихо ступил босыми ногами на мягкий ковер. Подошел к окну и слегка раздвинул плотные шторы, впуская бледный лунный свет. Город спал, мерцая далекими огнями. Пак задумался. Что он может сделать? Как помочь? Он не целитель, не психолог и не спаситель. Он всего лишь омега, проданный в брак для погашения отцовских долгов. Но, может быть, этого достаточно. Может быть, ему просто нужно быть рядом. Парень вернулся в кровать и устроился на шелковых простынях, чувствуя себя немного иначе. Его мир не перевернулся с ног на голову, но определенно открылась новая перспектива. Новый фокус. Слабое чувство надежды. Не на любовь, не на счастье, а просто на то, что он может сделать этот мир хоть немного лучше. Начать с одного человека. Почему-то все инстинкты внутри хотели помочь. Даже в этой непростой ситуации. Но в мыслях всплыло лицо Джону, единственного родного человека. И Пак резко сел в кровати, будто приходя в себя. О чём он вообще думает? Да, Чонгуку не повезло и он потерял всё в своё время. Вот только омега к этому не имеет никакого отношения. Что за глупые мысли в его голове? Наверное, виски так действовали, раз он решил помощь этому человеку. Парень отрицательно покачал головой. В голове появился их вчерашний разговор, когда он случайно опоздал. Как на него смотрел муж – это безумство в его глазах. И Чимин понимал, что против этого он бессилен. Невозможно спасти того, кто этого не хочет. Сейчас ему нужно думать о брате, а не об этом альфе. Нет, он не тот, кто должен его спасать, пусть этим занимается кто-нибудь другой. Тот же Сокджин, что был другом, судя по всему, и знал его лучше. Его брат сейчас там, один с отцом, которого чаще видел в пьяном состоянии, чем трезвым. Резкое проявление в сознании вернуло Чимина в реальность. Нельзя растворяться в чужой трагедии, когда на его плечах лежит ответственность за брата. Чонгук, сильный и властный человек, способный позаботиться о себе. У него есть ресурсы, влияние и люди, готовые ему служить. Омега должен думать, как вытащить Джону из той ямы, в которую их загнал отец. Он не может позволить себе отвлечься, потратить свои силы на попытки "спасти" мужа, это не его битва и не стоит лезть туда, где ты бессилен. Пак снова лег в постель, отвернувшись к стене. Все эти мысли о сочувствии и желании помочь – лишь минутная слабость, вызванная виски и жалостью к себе. Нужно собрать волю в кулак и сосредоточиться на главном – на брате. Только так он сможет выжить в этом бездушном мире. Он должен найти способ обеспечить ему достойное образование и будущее. Возможно, тогда он сможет простить себя за этот брак по расчету. Чимин закрыл глаза, пытаясь уснуть. Но в голове снова и снова всплывало лицо Чона. Его лицо, искаженное болью и одиночеством. Отчаянно мотнул головой, изгоняя эти мысли. Он не может позволить себе сочувствовать своему мужу. Он должен оставаться сильным и помнить, что его главная цель - защита брата. А Чонгук… Чонгук пусть сам разбирается со своими демонами.