Blood sweat tears

Легкий и ненавязчивый цветочный запах проникал в нос. И до парня наконец-то дошло, что он проснулся. Приоткрыв глаза, он увидел белый потолок и, почувствовав под собой мягкую велюровую ткань, понял, что сидит в кресле. Вспомнил, где находится. Он лишь под утро смог уснуть, усталость накрыла его. Всю ночь его охватывала паника и страх. Эта ночь в неизвестном месте, с каким-то маньяком, что решил его купить как мужа для себя. Эти мысли не давали покоя. Омега не понимал, зачем он кому-то нужен, ещё и в статусе официального супруга. Чимин быстро встал на ноги, чувствуя лёгкую дрожь внутри себя. Рядом с ним, у большой двуспальной кровати, стоял мягкий пуфик из светлого дерева, как и вся мебель в комнате. Два больших окна и выход на балкон, по другую сторону — большая тумба с книгами и статуэтками. Напротив кровати — огромный телевизор на длинной тумбе, напольное зеркало в белой раме. И всё бы ничего, если бы не видеокамера в углу большой спальни. И омега понимал, что за ним следят. Рядом с изголовьем кровати — проход, что вёл в личную ванную комнату и гардеробную. Как вчера объяснил господин Ким, который провожал его до спальни. И который был учтив и добр с ним. Его вчера заставили переодеться. Шёлковая чёрная пижама состояла из шорт, майки и халата. И ему не нравилась такая одежда, но сделать он ничего не мог. Всю его одежду забрал Сокджин вчера, говоря о том, что господин Чон не выносит синтетические ткани. Так же он забрал телефон, видимо, тоже по приказу начальника. Наверное, чтобы Пак не смог никому позвонить. Единственное, что он смог сохранить, — это деньги, что занял у друзей. Управляющий домом разрешил их оставить себе. Омега всё больше понимал, что заперт в этой тюрьме и выхода у него нет. Он до сих пор не знал, за кого он вышел замуж. Ни Юнги, ни Сокджин не стали говорить об этом загадочном господине Чоне. Парень открыл дверь и прошёл в небольшой коридорчик, а оттуда попал в большую ванную комнату в бежевых оттенках с огромной ванной, стеклянным душем. Чистое зеркало над раковиной, шкафчик с уходовой косметикой и полотенцами внизу. Всё это выглядело дорого и будто никогда не использовалось. Хотя, может, у этого человека много ванных комнат по всему дому. Но одна только мысль о муже заставляла его сердце биться чаще. Ему было страшно, и он не знал, кто его купил. Чимин опустился на холодный кафель, ощущая, как слёзы подступили к глазам, но он не давал им выйти наружу. Просто понимал, что нельзя сдаваться. Лёгкий отголосок цветочного аромата, витавшего в просторной спальне, казался издевательством над его разбитым сердцем. Он чувствовал себя бабочкой, приколотой к доске иголкой. Он знал, что должен взять себя в руки. Но боль была слишком сильна. Воспоминания о Джоне, о последней встрече, когда он видел его слёзы, разрывали его изнутри. Как объяснить брату, что его спасение стоило ему собственной свободы? Как заставить его понять, что этот брак — сделка с дьяволом, цена за его жизнь? С трудом поднявшись, Пак умыл лицо холодной водой, стараясь дышать спокойнее, пытался заставить себя поверить в то, что ему ничего не угрожает. Он посмотрел на своё отражение в зеркале – бледное, измученное лицо с усталыми глазами, полными боли. Кольцо на его пальце, символ брака с таинственным господином Чоном, сияло слишком ярко, напоминая о его нынешнем положении. Он был продан собственным отцом, который лишь хотел спасти свою шкуру. Открыл шкафчик со стеклянной дверцей и взял первое попавшееся средство для умывания, надеясь хоть немного прийти в себя. Аромат персика приятно щекотал нос, немного отвлекая от мрачных мыслей. Он старался сосредоточиться на настоящем моменте, на рутине ухода за собой, чтобы не утонуть в отчаянии. Внезапно в дверь постучали. Отчего омега вздрогнул и резко повернулся. Не ожидая, что кто-нибудь придёт так рано. Он боялся лишь одного — что это господин Чон, который решил изучить свою новую игрушку более детально, а не только подглядывать через камеру в комнате. Стук повторился, и сердце омеги забилось быстрее. — Войдите, — с дрожью сказал Пак, выключив воду. Дверь приоткрылась, и в проеме появился Сокджин. Его взгляд казался обеспокоенным. Но он уже был в серой рубашке и брюках и выглядел так, будто сейчас не раннее утро, а середина дня. — Господин Пак, с вами всё в порядке? — спросил Ким мягко. Он явно был доброжелательным, в отличие от этого дома. — Да, всё нормально, — ответил Пак, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто не выспался, — добавил он. Сокджин не выглядел убеждённым. Он сделал несколько шагов вперёд, вглядываясь в лицо Чимина. Внимательно осматривая его, будто ища в нём что-то особенное. — Господин Чон попросил вас сменить свой стиль, поэтому собирайтесь, я сопровожу вас в салон… — Нет, я не буду ничего менять! — воспротивился омега. Ему не нравилась эта затея. Он согласился носить эту глупую одежду, соблюдать идиотские правила дома. Но переделать себя под чужие запросы он не собирался. — Извините, но это не обсуждается, — спокойно сказал управляющий, но тон его был уверенным. — Я сказал нет. Я не буду ничего в себе менять! — строго ответил Пак, не собираясь никого слушать. — Бам, ко мне! — громко скомандовал парень, и в ванную комнату тут же зашёл тёмно-коричневый, большой доберман. Омега от страха попятился назад, а пёс подошёл ближе и начал злобно рычать, заставляя парня упереться спиной в стекло душа. Он понимал, что стоит Сокджину сказать хоть слово, и собака кинется на него. И сбежать никак не получится — тут только один выход, и тот позади этого пса. Но понял и другое: отец сдал его и рассказал обо всём. Чимин почувствовал, как сердце бешено колотилось в груди. Ведь парень панически боялся собак, и, видимо, в этом доме знали об этом. Так же, наверное, и о том, что он боится грозы. Хорошо хоть этим они пытать его не смогут. — Я согласен… согласен, — негромко сказал парень, смотря лишь на добермана, который не переставал рычать. — Только уберите его отсюда, — добавил он с дрожью в голосе. — Бам, место! — скомандовал Ким. Собака тут же успокоилась и вышла из ванной комнаты, будто ничего и не было. Омега выдохнул и расслабился, понимая, что любой его протест или отказ явно не будет сходить ему с рук. И против него в этом доме есть оружие. Только легче от этого не становилось. Мало того, что он заперт в этом замке, так вдобавок каждый его шаг контролируется. — Собирайтесь, господин Пак, — сказал с лёгкой улыбкой Сокджин и вышел из ванной комнаты, оставив Чимина наедине со своими страхами. Парень снова посмотрел в зеркало, взял зубную щётку с раковины, нанёс немного пасты и принялся чистить зубы, пристально смотря себе в глаза. Он должен быть сильным. Ради брата, ради самого себя. Страх перед собакой был таким сильным, что, казалось, парализовал его. Он понимал, что должен контролировать свои эмоции, не показывать слабость. В этом доме она могла стоить ему слишком дорого. Парень закончил чистить зубы, сплюнул пасту и ополоснул рот водой. Снова умылся холодной водой, вытер лицо полотенцем и глубоко вздохнул, стараясь унять дрожь в коленях и руках.

***

Солнце проникало сквозь светлую тюль в кабинет Чонгука. За окном открывался вид на ухоженный двор, но его взгляд был прикован к экрану монитора компьютера. Напротив, в далеком, но четком изображении, сидели шейх Халид Аль-Мадутум и его правая рука, господин Рашид. Их традиционные одеяния резко контрастировали с современным стилем парня, и он старался не обращать на это внимания. — Господин Чон, – начал шейх сдержанным, низким голосом. – Мы ценим ваше время и нашу давнюю дружбу. Поэтому перейдем сразу к делу, – добавил он, спокойно говоря на английском языке. Альфа кивнул, откинувшись на невысокую спинку своего кресла. Взял чашку с кофе и отпил немного. Он ценил прямоту восточных партнеров. Лишние церемонии здесь были ни к чему. Они давно знали друг друга и могли говорить открыто. Хотя альфа предпочитал проводить такие онлайн-встречи наедине. — Я слушаю вас внимательно, дорогой Халид, – сказал парень, попутно наблюдая за камерами в доме, где отчетливо видно, что Сокджин усадил новоиспеченного мужа в машину и они тронулись с места. — Как вам известно, наша компания "Аль-Нафт" заинтересована в расширении добычи нефти. Мы провели предварительные исследования и обнаружили перспективные участки в вашей экономической зоне, – спокойно рассуждал мужчина с другой стороны планеты. Помощник вывел на экран карту с выделенными красным цветом областями. Чонгук перевел свой взгляд на монитор и принялся изучать ее с непроницаемым выражением лица. Речь шла о серьезной долгосрочной перспективе на его земле. — Мы предлагаем вам партнерство, господин Чон, – продолжил шейх. – Мы хотим заняться добычей нефти на вашем участке, поэтому просим доступ к ресурсам, – добавил он. — Какой процент прибыли вы предлагаете моей компании? – поинтересовался холодно Чонгук, скрестив пальцы в замок. — Мы готовы обсудить условия, но предварительно мы видим нашу долю в шестьдесят процентов, а вашу – в сорок, – Рашид заговорил в этот раз первым. — Шестьдесят на сорок? – Чонгук приподнял бровь, но его выражение лица оставалось холодным и спокойным. – Боюсь, дорогой Халид, это предложение недостаточно привлекательно для меня. Учитывая риски и логистические затраты, необходима более справедливая компенсация, – добавил он, зная, о чем говорит. Молчание повисло в воздухе. Он видел, как партнеры переглянулись. Чонгук знал, что сейчас решается исход переговоров. Он не боялся рисковать. Он знал цену своим активам. Парень бросил взгляд на зеркало в золотой раме, что неизменно стояло на его столе, и понял, что все идет правильно. — Господин Чон, ваша компания имеет большой вес в своей экономической зоне, а наша компания имеет многолетний опыт в сфере добычи нефти, – ответил шейх спокойно и рассудительным тоном. – Мы считаем, что наше предложение справедливо. Тем не менее, мы готовы рассмотреть ваши контраргументы, – добавил он. — Я предлагаю пятьдесят на пятьдесят, – спокойно сказал Чонгук, немного подавшись вперед. – Я уверен, что вместе мы сможем добиться гораздо большего успеха, и равноправное партнерство только укрепит наши деловые отношения. Не забывайте, что я в нефти понимаю не меньше вашего, – добавил он, говоря это так, будто репетировал до этого свою речь. Прекрасно понимая, что его хотят обдурить. Как будто шейх не знает, с кем имеет дело. Они хотят добывать нефть на его земле, при этом платить копейки с прибыли. На экране было видно, как Халид что-то обсуждает с господином Рашидом на своем языке. Прошло несколько долгих минут. Все это время Чонгук терпеливо ждал ответа, попивая кофе. Думая лишь о том, что партнеры считают его глупым, что далеко было не так. Наконец, шейх снова посмотрел на альфу по ту сторону экрана. — Господин Чон, – произнес мужчина с легкой улыбкой. – Ваша настойчивость достойна уважения. Мы принимаем ваше предложение, чтобы все было поровну, – добавил он. — Отлично, дорогой Халид. Я уверен, это станет началом плодотворного и взаимовыгодного сотрудничества, – Чонгук слегка улыбнулся в ответ, понимая, что снова победил. — До свидания, господин Чон, – ответил шейх. – Мы подготовим все необходимые документы и отправим их вам в ближайшее время, – добавил он серьезным тоном, и связь прервалась. После завершения разговора парень откинулся на спинку своего инвалидного кресла, посмотрел в окно на высокую статую, что стояла около забора в нише, окруженная белыми розами. Впереди его ждал большой проект и новые горизонты. И Чонгук был готов к ним. Он прекрасно понимал, что шейху не нравится его настойчивость и уверенность. Но и отказать ему он не имел возможности, так как у альфы была хорошая интуиция, которая всегда помогала в сложных вопросах, принося лишь пользу и прибыль. Парень выбрался из своих мыслей и придвинул к себе планшет, что лежал на его столе. Войдя в приложение, нажал на иконку личного помощника, зная, что он получит уведомление о том, что его ждут. Парень скользнул взглядом по кабинету. Минимализм, функциональность и безупречный порядок. На столе, помимо телефона, стоял лишь небольшой настольный органайзер, где лежали важные документы и ручки. Ничего лишнего, ничего, что могло бы отвлечь от работы. Лишь зеркало в золотой раме, подаренное папой, выделялось своей антикварной ценностью и служило своеобразным напоминанием о прошлом. В дверь тихо постучали. Чонгук вздрогнул, но нажал на кнопку под столом и впустил Юнги. Его движения были отточены и бесшумны, он всегда был спокоен и уверен в себе. И это нравилось альфе. — Господин Чон, Хосок уже готовит ваш обед. Будет подан через десять минут, – сообщил Мин так, будто зачитал рапорт, держа в руках планшет. – Также, вам звонил господин Ким Джэхон. Просил, чтобы вы перезвонили, как только освободитесь, – добавил он, бросив взгляд на свой цифровой помощник. — Я перезвоню ему после обеда, – ответил Чонгук, смотря в упор на парня, будто пытаясь его прочитать. – "Аль-Нафт" в ближайшее время отправят нам документы. Необходимо, чтобы все соответствовало нашим требованиям. Пусть юристы внимательно просмотрят каждую строчку и отправят мне на почту, – добавил он. — Как прошли переговоры? – поинтересовался Юнги, что показал свою заинтересованность, сделав шаг вперед, будто чтобы лучше слышать начальника. — Мы нашли общий язык, – ответил с легкой холодной улыбкой альфа, но раскрывать подробностей не стал. Ведь даже у стен есть уши, и доверять кому-то просто опасно, как для себя, так и для его огромной империи. – Свободен, – добавил холодно он и снова открыл дверь. Помощник улыбнулся и, поклонившись тихо, покинул кабинет. Чонгук взял свой планшет и пролистал ленту новостей, бегло пробежавшись по заголовкам. Ничего, что могло бы привлечь его внимание. Мир жил своей жизнью, пока он заключал многомиллионные сделки. Альфа отложил планшет в сторону и закрыл глаза, давая им отдохнуть. Впереди еще много работы, и расслабляться было некогда. Огромная компания, множество людей в подчинении, и за каждым нужно проследить, чтобы не оказаться на краю пропасти. Все же компания – это единственное, что имело значение.

***

— Вам безумно к лицу ваш природный оттенок волос, господин Пак, — с восхищением произнес Сокджин, не отходивший от него ни на шаг. — Вы выглядите просто сногсшибательно, — добавил он, одаривая его улыбкой. Салон красоты, куда его доставил управляющий этой своеобразной тюрьмой, поражал своей роскошью и изысканностью. Над его внешностью колдовали косметологи, визажисты и парикмахеры, окружая его вниманием, словно пчёлы вокруг цветка. Чимин старался не обращать внимания на эту суету, отстранённо разглядывая своё отражение в зеркале. Собственный образ казался ему совершенно чужим. Новый стиль, причёска и макияж превратили его в кого-то другого. Он не узнавал себя в зеркале. Возможно, именно к этому и стремился господин Чон – превратить его в покорную игрушку, лишённую собственной воли и желаний. Нежная кремовая блузка в сочетании с классическими чёрными брюками и туфлями – всё это тоже было выбрано Сокджином. Его новая гардеробная была заполнена множеством красивых и дорогих вещей, среди которых Пак сумел заметить немало известных брендов, о которых ему часто рассказывал Тэхён, тот ещё ценитель моды. Чимину было неприятно надевать всё это, но ослушаться приказа он не мог. Понимая, что больше выбора у него не было, приходилось всё это делать, несмотря на то, что ему не нравилось. Он отвёл взгляд, стараясь не смотреть на своё отражение. Омега ощущал себя марионеткой, покорно выполняющей чужие указания. Единственное, чего он желал – чтобы весь этот кошмар поскорее закончился. Но он понимал, что это только начало, и ему придётся приспособиться к новой жизни. — Господин Пак, вы, наверное, проголодались? Мы можем заехать в какой-нибудь ресторан по дороге домой, или я скажу Хосоку, он приготовит… — Кто такой Хосок? — спросил омега без особого интереса, бросив взгляд на привлекательного молодого человека, стоявшего рядом. — Чон Хосок – личный повар господина Чона, а теперь и ваш, — ответил учтиво Ким. — Не переживайте, я проведу для вас ознакомительную экскурсию и познакомлю со всей прислугой, — добавил он, отходя, чтобы оплатить преображение Пака. Парень вновь взглянул на своё отражение, осознавая, что, несмотря на преобразившийся внешний вид, он казался себе лишённым души. Тёмные волосы и аккуратная причёска, открывающая лоб, лёгкий макияж и эти вещи – всё это давало понять, что больше ничего хорошего не будет. Теперь он принадлежал человеку, что стал его мужем и который решил сделать из него то, что хотел сам, не думая о его чувствах. — Господин Пак, вам звонят, — сказал Сокджин, вновь появившись рядом и протягивая ему новый телефон последней модели. Чимин принял гаджет и посмотрел на номер – это был Тэхён, его друг. Он взглянул на управляющего, словно спрашивая разрешения ответить, просто не зная, имеет ли он право с кем-то общаться. Ким, заметив его взгляд, спокойно кивнул. — Алло? — произнёс Пак, проведя пальцем по экрану и слегка улыбнувшись. — Привет, Чимин! Куда ты пропал? Прости, пожалуйста, Намджуна, я не знал, что он даст тебе деньги под проценты, я ему уже устроил… — Тэхён, привет! Всё в порядке, — перебил Чимин болтовню друга. Ему было приятно услышать голос близкого человека. Хоть что-то приятное в этом аду. Направился за управляющим на улицу, где их ждал чёрный автомобиль. — Как Джонгу? Ты вытащил его? — обеспокоенно спросил Ким по телефону. — Да, он дома, — ответил Пак, садясь в машину, где водитель уже распахнул перед ним дверь. — Я рад за вас обоих. Может, увидимся? Поговорим? — с надеждой в голосе спросил Тэхён. — Прости, я не могу, — с разочарованием ответил Чимин, понимая, что ему, скорее всего, никто не позволит встречаться с друзьями, возможно, даже выходить из дома. — Что-то случилось? — взволнованно спросил его друг. — Нет, ничего. Я замуж вышел, поэтому мы не… — Чимин, ты шутишь? — перебил Ким, и его голос оживился. Он явно ему не поверил. — Да ты же терпеть не можешь альф. Ты сам говорил, что ещё не родился тот, кто будет достоин тебя, — продолжал тараторить Тэхён. — Я такого не говорил. Прости, мне некогда, созвонимся позже, — ответил Чимин и отключил вызов. Он хоть и рассказал другу правду, просто желая объяснить своё исчезновение, но больше говорить о том, что с ним произошло, не хотелось. Парень лишь надеялся, что сможет увидеться со своими друзьями и братом, но внутреннее чутье подсказывало ему, что муж запрёт его в доме, лишив возможности выходить куда-либо. В салоне автомобиля было тихо. Сокджин сидел на переднем сиденье рядом с водителем и что-то читал в планшете. Чимин, держа телефон в руке, откинулся на мягкую спинку сиденья и смотрел в окно. Мимо проносились городские пейзажи, люди, спешащие по своим делам. А Пак чувствовал себя так, словно ему обрезали крылья и лишили самого главного – свободы. Он вынужден играть роль того, кем он не является, и за каждый неверный шаг будет нести наказание. Это не жизнь, а каторга, где у него нет права голоса. Внутри всё кричало от боли, но выпустить её наружу он не мог. Автомобиль мягко скользил по улицам Сеула, оставляя позади сверкающие офисные здания, парки и уютные рестораны. Чимин смотрел на них, словно прощаясь с прежней жизнью. В голове мелькали обрывки разговоров, воспоминания о друзьях, о брате. Всё это казалось далёким сном, который вот-вот развеется. Он чувствовал себя песчинкой, затерявшейся в бескрайнем океане чужих желаний и планов. — Господин Ким, а не могли бы вы… — Можете называть меня просто по имени, — прервал его Сокджин, спокойно повернувшись к нему лицом. — Хорошо, — быстро кивнул Пак. — Господин Чон, какой он? – всё же спросил он именно то, что так хотел знать. Сокджин повернулся и на мгновение замер, словно обдумывая вопрос. В его глазах промелькнула тень, которую Чимин не смог расшифровать. — Господин Чон… особенный, — произнёс управляющий и выпрямился. — Он очень сильный человек. Амбициозный, требовательный, но… справедливый. У него свои правила, и он ожидает, что их будут соблюдать. Если вы будете послушны и не станете ему перечить, у вас не возникнет проблем. Он может быть очень щедрым и внимательным, когда этого захочет, — добавил он со странной гордостью в голосе. Пак выслушал эту пламенную речь и недоверчиво, беззвучно хмыкнул. Всё это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой, особенно после всего, что ему пришлось пережить: как его заставили измениться, запугивая тем, чего он боится. Омега прекрасно понимал, что его испытания ещё не закончены. Они будут добиваться того, чтобы он стал именно таким, каким этот альфа хочет его видеть. Но парень не стал спорить с Кимом. Сейчас это не имело значения. Он просто хотел понять, чего ему ожидать от человека, который так внезапно ворвался в его жизнь и перевернул всё с ног на голову. Больше всего он боялся, что для этого Чона он станет всего лишь милой игрушкой, пополнившей его коллекцию. И о каких-либо чувствах даже думать глупо. Человек, способный держать всех в страхе, не может любить. Такие люди не способны на светлые чувства.

***

Солнце уже не пыталось пробиться сквозь светлую тюль в кабинет Чонгука. Тот, погруженный в бесконечные цифры и графики своей нефтяной империи, не замечал времени, уходя с головой в работу. И ему было не до того, что происходило за окном. Он был молод для главы такой огромной корпорации, но его хватка была железной, а ум – острым, как отполированная сталь. Работа, казалось, не имела конца, и он, как обычно, тонул в отчетах, лишь изредка бросая взгляд на мерцающий экран второго монитора. Там, в режиме реального времени, транслировалась жизнь его дома. Помощник расхаживал по гостиной с телефоном в руке, исполняя его поручения. Управляющий, очевидно, направлялся к нему в кабинет. И, наконец, взгляд Чонгука остановился на камере, показывающей его мужа, поднимающегося по лестнице на второй этаж. Тишину кабинета нарушил негромкий стук в дверь. — Войдите, — Чонгук перевел взгляд на дверь и громко ответил, нажав кнопку под столом, отпирая замок. В кабинет вошел Сокджин. Безупречный, всегда элегантный, в отглаженной рубашке и брюках. За ним, словно верная тень, следовал Бам, огромный доберман с блестящей каштановой шерстью и настороженным взглядом. Чонгук любил Бама, но сейчас у него не было времени на ласки. Пес, словно понимая это, проследовал к небольшому кожаному дивану, запрыгнул на него и удобно устроился, положив голову на лапы. — Чонгук, — начал Ким, его голос был ровным и спокойным, как всегда. — Твоё поручение выполнено, — добавил он уверенно, стоя в четырех-пяти шагах от стола начальника. — И? — альфа слегка приподнял бровь, не отрываясь от документов. — Как ты и просил, господин Пак перекрасил волосы в черный цвет, — ответил Сокджин, который явно был старше хозяина дома, в котором он работал. — Я знаю. Я видел, как вы вернулись, — Чон наконец оторвался от бумаг. Его взгляд стал острым, и он указал рукой в сторону мониторов, зная, что управляющий его поймет. Он действительно видел все. Камеры, расставленные по всему дому, — мера предосторожности, которую он оправдывал безопасностью. Но сейчас они служили для другой цели. Его взгляд снова скользнул по монитору, где Пак стоял перед большим зеркалом в своей светлой спальне. Черный цвет волос подчеркнул его точеные скулы и яркие глаза. В этом новом образе Чимин казался еще более утонченным, загадочным и… соблазнительным. Часть Чонгука не могла отрицать его красоты. — Что-то еще? — сухо спросил альфа, откидываясь на спинку своего кресла. — Больше ничего. Разве что… он не обедал, — ответил Ким, опустив взгляд, словно чувствуя вину за чужой отказ. — Не обедал? Почему? — Чонгук нахмурил брови. Поведение Чимина было непонятным для него. — Не знаю. Он просто сказал, что не голоден, — пожал плечами Сокджин. Чон посмотрел в окно, где остановил взгляд на статуе в ухоженном дворе. Ему казалось, что он знает об омеге все: о его жизни до этого брака, о его страхах, о его желаниях… или, по крайней мере, он так думал. Парень должен радоваться, что вырвался из нищеты, что стал мужем одного из самых влиятельных людей в стране. В его распоряжении роскошные вещи, драгоценности и огромный дом, где от него ничего не требуют, пока. Почему же этот парень не понимает, как ему повезло? — Ладно, сообщи ему, что я жду его на ужине сегодня, — спокойно произнес Чонгук. — Можешь быть свободен. И забери Бама отсюда, мне сейчас не до него, — добавил он. Сокджин поклонился и вышел, уводя за собой послушного добермана. Чонгук несколько секунд смотрел на закрытую дверь, а затем снова перевел взгляд на экран монитора. Чимин сидел на полу возле кровати, уткнувшись головой в колени. Казалось, он плачет, его плечи едва заметно содрогались. Будто ему было холодно, хотя сейчас лето, и в доме поддерживалась комфортная температура. Парень смотрел на экран, пытаясь разобраться в своих чувствах. Тот парень одновременно нравился ему и раздражал. И он не понимал, что именно испытывает к нему. Чон отвернулся от монитора, чувствуя нарастающее раздражение. С какой стати этот омега страдает? У него есть все, о чем только можно мечтать, и он все равно недоволен. Альфа поджал губы, не желая признавать, что его это задевает. Он привык получать то, что хочет, и Чимин был одним из этих желаний. Красивый и абсолютно его. Но внутри появилось странное ощущение отвращения к самому себе. Ведь, по сути, Чонгук купил себе новую игрушку. И никто не спросил, чего именно хочет омега. Альфа привык контролировать все аспекты своей жизни, и его брак не должен был быть исключением. Властный, привыкший к повиновению, он не допустит, чтобы какой-то новый человек нарушил его планы. Он снял свое инвалидное кресло с тормоза и медленно отъехал от стола. Работа не убежит. Он приблизился к дивану у окна и снова устремил взгляд на статую во дворе. Ему больше не хотелось думать о муже, который, видимо, не понимает своего счастья и того, как ему повезло. Многие мечтали бы оказаться на его месте и выполняли бы любую прихоть своего господина. Любой влиятельный человек Сеула с удовольствием отдал бы за него своего ребенка без лишних вопросов. А этот недотрога, судя по всему, еще не осознал масштаба происходящего. Чонгук развернул кресло и направился обратно к столу, чтобы с головой уйти в работу и выкинуть из головы настойчиво лезшие в голову мысли об этом парне, которые раздражали его. Он должен был вернуть себе контроль над ситуацией. Должен был заставить омегу принять свою новую жизнь. И это было лишь вопросом времени. Либо он смирится и примет его, либо будет жить и ненавидеть себя. Снова бросил взгляд на монитор с камерами видеонаблюдения и заметил, что муж так и сидит на полу. Но лишь поморщился и взял бумаги в руки, которые отложил во время разговора с Сокджином. Внутри себя он пожалел о том, что решил изменить свою жизнь и впустить в нее нового человека. Ему и одному было неплохо, зачем было обременять себя браком с непонятно кем. В тишине кабинета шуршали страницы отчетов, лишь изредка прерываемые щелчками мыши. Чонгук старался сосредоточиться на цифрах, найти логику в хаосе данных. Парень бросил взгляд на свое отражение в старинном зеркале на его столе, встречаясь взглядом с самим собой. Чувствуя, как образ омеги, сидящего на полу в спальне, не отпускал. И какая-то нотка сострадания появилась внутри. Может, он действительно не понимает этого парня и того, что он испытывает.

***

Сокджин, с безупречной учтивостью, продолжал свою экскурсию по обширному поместью господина Чона. Время перевалило за пять часов вечера, и Чимин ощущал тяжесть навалившихся на него обстоятельств. Каждый шаг отзывался эхом в его душе, напоминая о заключенной сделке и утраченной свободе. У него не было выбора, и приходилось слушать парня и вникать в суть его слов. Несколько часов они потратили на изучение столовых приборов и основ этикета. Омега устал от занудства управляющего и больше времени слушал его вполуха. Не было никакого желания вникать в новые правила своей жизни. — Моя комната первая от лестницы, вы можете обратиться ко мне в любое время, — говорил спокойно Ким, показывая наверх, по правую сторону от большой гостиной. — После одиннадцати часов выходить из дома запрещено. Это правило касается всех, — добавил он. Парень, словно опытный гид, уже провел его через сверкающий тренажерный зал, где отполированные тренажеры отражали яркий свет. И омега понял, что здесь есть всё, чтобы заниматься спортом. Затем они прошли к лазурному бассейну, что был за залом с тренажерами. Они располагались возле большого окна, чуть дальше столовой, за двойными стеклянными дверями. Это было как отдельный островок спокойствия. Может, хоть от скуки омега не умрет. Особое внимание было уделено спальне и кабинету господина Чона – территории, куда Чимину вход был строго воспрещен. Они находились под спальней омеги на первом этаже; небольшой коридорчик вел к двум дверям напротив друг друга, куда парень и не хотел заходить. — Ужин с господином Чоном обязателен, ровно в семь, в главной столовой. Пунктуальность очень важна, — холодно сказал Ким, показывая большую столовую и кухню. — Познакомьтесь. Это личный повар Чон Хосок, — указывая в сторону большого серого кухонного гарнитура, где было, кажется, всё, что можно представить, даже отдельный холодильник под алкоголь с прозрачными дверями. — Здравствуйте! — поклонился омега, замечая симпатичного парня, который нарезал мясо и был в поварской форме, колпаке и переднике. — Добрый день, мне приятно с вами познакомиться, господин Пак, — поклонился повар с широкой и добродушной улыбкой. — Я буду готовить для вас всё, что пожелаете. Главное — скажите, что вам нравится, — добавил он. — Спасибо, — ответил омега, слегка улыбнувшись в ответ. Ему было приятно видеть хоть какое-то проявление доброты. — Пойдёмте со мной, — вежливо предложил Ким, предлагая парню выйти из столовой, где был большой стол на десять персон и картины на стенах. Всё в этом доме было обставлено с безупречным вкусом и роскошью, но Чимин не чувствовал себя здесь уютно. Выйдя назад в большую гостиную, Пак заметил десяток людей, выстроившихся в один ряд. Он почувствовал себя еще более неловко. Парень не привык к такому вниманию, к такому подчинению. Мужчины в строгих черных костюмах, девушки в передниках и форме служанок. Садовник в футболке и комбинезоне. На секунду омега подумал, что попал в какой-то фильм. — Внимание всем! — громко сказал Ким и подошел ближе к персоналу дома. — Хочу вам представить господина Пака Чимина, мужа господина Чона. Теперь вы должны слушаться и его тоже, — добавил он, осматривая всех присутствующих. Все присутствующие поклонились, а омега испытал стыд и неловкость. Не зная, из-за чего больше: что его так помпезно представляли, или из-за того, что он не должен быть объектом внимания. И по-хорошему, его место — в одном ряду с этими людьми, которые работают на хозяина дома. Чимин кивнул в ответ, просто не зная, что сказать. Однако, несмотря на все усилия, его сердце оставалось тяжелым. Он не мог отделаться от ощущения, что его купили, словно вещь, лишенную воли и права выбора. Его заставили сменить яркий цвет волос на безликий черный, лишив индивидуальности. — Свободны. Идите работать, — властно сказал управляющий, ведь он действительно имел власть над этими людьми. Все присутствующие быстро разошлись: кто-то на улицу через двойные стеклянные двери возле дивана, кто-то поднялся на второй этаж в свои комнаты. Как омега понял, в доме, помимо их, живет и обслуживающий персонал. Но мысли его были далеки от этого места и не давали покоя. Чимин был раздавлен тем, что не мог даже позвонить Джону, чтобы услышать его голос, узнать, как у него дела. Он знал, что брат наверняка волнуется, не понимая, что произошло. Но связаться с ним не было возможности: отец лишил его телефона несколько дней назад. Отчаянное желание вырваться, увидеть брата, вдохнуть воздух свободы – всё это переполняло его. Но он был связан по рукам и ногам, заперт в этом роскошном доме, подчинен воле господина. И с каждой минутой отчаяние нарастало, словно темная волна, готовая захлестнуть его с головой. Он чувствовал себя маленьким, брошенным ребенком на произвол судьбы. Оставалось лишь надеяться на чудо, на то, что однажды он сможет вырваться из этого плена и вернуться к своей прежней жизни. Но пока ему оставалось лишь покориться и гадать, что ждет его впереди. — Господин Ким, — позвал Чимин управляющего, — А вы не знаете случайно… Господин Чон, может, мне позволить хотя бы иногда покидать дом? У меня там остался младший брат, и я хочу… — Господин Пак, — перебил Сокджин, подошел ближе и взял омегу за руки. — Вам никто не запрещает выходить из дома. Не переживайте вы так. Вы можете поехать куда захотите, — добавил он, стараясь поддержать парня. — Правда? — спросил парень, подняв взгляд на управляющего. — Да. Господин Чон не собирался забирать вашу свободу, — ответил Ким и мягко улыбнулся. — У вас в телефоне установлено приложение банка, куда каждый месяц будут поступать деньги для ваших личных расходов, — добавил он и отпустил его руки. В груди Чимина затеплилась слабая надежда. Слова Сокджина прозвучали словно обещание, что всё может быть хорошо. Возможно, всё не так безнадежно, как ему казалось. И возможно, господин Чон – не тиран, а просто человек, следующий своим правилам и понятиям. Он чувствовал себя немного глупо, что так поспешно сделал выводы. Пак понимал, что ему предстоит научиться жить в этих новых условиях, найти способы сохранить свою индивидуальность и не потерять связь с тем, что ему дорого. К сожалению, сегодня он уже не успеет съездить к Джону из-за того, что ему нужно присутствовать на ужине с мужем и наконец-то познакомиться с тем, кто купил его. Но завтра он обязательно встретится с братом и проведет с ним хоть немного времени вместе. В данный момент это было заветным желанием. Ким поклонился и прошел на кухню, видимо, решая лично проконтролировать, как идет подготовка к ужину. Омега осмотрелся по сторонам, снова видя роскошь, но и при этом пустоту. Будто чего-то не хватало в этом пространстве, но он никак не мог понять, чего именно. Парень прошел вперед и вышел во двор. Его внимание привлекла скульптура мужчины в полный рост, что стояла в нише в окружении белых роз. Что-то в этой статуе было притягательное, вот только что именно? Красивые черты лица и фигура. Чимин даже подумал, что, может, это и есть господин Чон, просто запечатленный в камне.

***

Расположившись в большой столовой во главе стола, Чонгук просматривал новости в телефоне. За ним было окно, с закрытыми плотными коричневыми шторами. Это тоже было из соображений безопасности. Хосок поставил на стол морепродукты. И Чон обратил на это внимание. Всё выглядело изысканно и красиво, как в лучшем ресторане. На столе горели свечи, создавая интимную атмосферу, которую он, честно говоря, не заказывал. Сокджин, видимо, решил проявить инициативу. — Мой муж уже рассказал о своих предпочтениях в еде? — спокойно спросил парень, снова смотря в свой телефон. — Пока нет. Но я уже попросил его об этом, — ответил повар и, быстро поклонившись, вернулся к большому разделительному острову на кухне, что вдобавок была столом. Время ещё было, но альфа ощущал лёгкое волнение, стараясь его подавить своими мыслями. Неважно, понравится он этому парню или нет. Выбора у него всё равно нет. Он заплатил, и омега согласился стать его мужем. Поэтому ему придётся терпеть жизнь с ним, несмотря ни на что. — Здравствуйте! — сказал приятный мужской голос. — Вы, наверное, господин Чон? — спросил он с интересом. Чонгук оторвал взгляд от телефона и заметил Пака, что вошёл в столовую. Заметив его взгляд, тот тут же поклонился в знак приветствия. Чёрные классические брюки отлично подходили омеге, шёлковая рубашка того же оттенка и аккуратная причёска с открытым лбом. Даже лёгкий блеск на пухлых губах трудно было не заметить. На секунду Чон потерял дар речи, но смог взять себя в руки и снова стать серьёзным. — Да, это я, — ответил альфа. — Присаживайся, меня зовут Чон Чонгук, — добавил он, указав рукой в сторону стула напротив него. Омега ничего не сказал и лишь сел на предложенное ему место, взяв салфетку, аккуратно положил её на колени. Но глаз не поднял, было видно, что ему некомфортно и даже неловко. Альфа заметил, как Хосок ушёл с кухни, оставив их наедине. И появилась официантка, что молча поклонилась и подошла к столу. Она каждый день обслуживала Чона и накладывала ему то, что он хотел. Но сегодня ей придётся поработать больше, ведь за столом появился ещё один человек. Неловкое молчание повисло в воздухе. Кажется, он напрочь забыл, как общаться с омегами. — Господин Чон, чего желаете? — спросила девушка с приятной улыбкой, обратившись к хозяину. — Стейк из говядины и налей белого вина, — ответил Чонгук. Он наблюдал за официанткой, что быстро засуетилась возле стола, взяла большую тарелку парня, положила кусок мяса идеальной прожарки, поставила перед альфой. Взяв бутылку, налила немного вина в большой бокал. Чон думал, что хотя бы вино поможет ему начать разговор со своим мужем. Вся решимость будто испарилась в данный момент. — Господин Пак, а вам что положить? — спросила девушка мягко, обращаясь к омеге. — Спасибо, но я не голоден, — ответил Чимин и поднял голову на официантку. — Оставь нас, — строго сказал Чон, обращаясь к прислуге. Он понимал, что парень не особо хочет присутствовать сейчас с ним за ужином. И ему необходимо было поговорить с омегой наедине. Девушка поклонилась и спешно покинула столовую, закрыв за собой стеклянные двойные двери. Заметив, наверное, недовольное лицо хозяина, который не любил, когда кто-то портил ему настроение и планы. — Значит так… Насчёт правил, я не потерплю нарушений, — холодно начал Чон, пропуская мимо ушей то, что парень не голоден. — Никакой синтетики, у меня аллергия на искусственные ткани. Меня не беспокоить, все вопросы будем решать за совместными ужинами. Которые ты не имеешь права пропускать, — добавил он. Чимин молча слушал, не перебивая. Изредка поднимал взгляд, но было заметно, что он побаивается альфы напротив. Поэтому Чон решил дать понять, что ничего страшного с ним не произойдёт в этом доме. — Насчёт интима… Я парализован ниже пояса, поэтому мне этого не нужно. Но изменять даже не вздумай, — сказал чётко и властно Чонгук. — Молчи о том, что видишь в этом доме. Никаких интервью никому. Никакой музыки, никакого шума. Вопросы? — добавил он. — Господин Чон, сколько вам лет? — спросил Пак, несмело подняв взгляд на альфу. — Двадцать восемь, — ответил Чон. — Я на два года старше… — задумчиво произнёс омега. — Зачем я вам? — добавил он вполголоса. Чонгук изучал лицо Пака. В его глазах читалось искреннее непонимание, смешанное с тихим отчаянием. Было заметно, парень напротив явно не понимает, что здесь делает и для чего он женился на нём. — Ты нужен мне для видимости. Для общества. Я владелец огромной корпорации, и мне нужен муж, чтобы удержать свой статус, чтобы не выглядеть… ущербным, — сухо ответил Чон. — Твоя задача — быть рядом на приёмах, улыбаться нужным людям и создавать иллюзию счастливой семьи. За это ты получишь кров, еду и защиту. И деньги, много денег, — добавил он. — Мне не нужны ваши деньги, — тихо сказал Чимин, опустив взгляд. — Нужны, ещё как нужны, — холодно усмехнулся альфа. — Ты из-за них здесь и оказался, — добавил он. Чимин опустил взгляд на свои руки под столом. Снова воцарилась тишина в столовой, нарушаемая лишь тихим потрескиванием свечей. Чонгук спокойно отрезал кусок стейка и отправил его в рот, не отрывая взгляда от Пака. Он жевал медленно, тщательно. Видел, как парень сжался, будто его обидели или напугали. Но альфа не собирался быть любезным. — Ешь, — коротко бросил Чонгук, снова беря в руки нож и вилку. — Незачем сидеть голодным. И перестань смотреть на меня, как на чудовище. Я просто хочу, чтобы всё было по-моему. Это всё, что тебе нужно знать, — добавил он. Омега, повинуясь, взял со стола одно из предложенных угощений с морепродуктами. Небольшой шашлычок из креветок, откусил кусочек. Чон, заметив, что новоиспечённый муж всё же начал есть, немного расслабился. Ему нужно было установить границы с самого начала, чтобы избежать в будущем проблем. — Надеюсь, ты меня услышал, — строго заключил альфа. — Да, господин Чон, — кивнул омега, не поднимая взгляда. Чонгук внимательно посмотрел на парня, откинулся на спинку стула и наблюдал за ним, изучая. Ведь всё это время наблюдал лишь со стороны. Тот ел очень медленно, словно не получал никакого удовольствия от еды. Если этот человек не хочет проблем, то обязан смириться со своей судьбой. Ведь, как ни крути, он сам подписал этот контракт. И в его интересах соблюдать правила дома, иначе альфа молчать тоже не будет, и неважно, что о нём будет думать этот омега. Чон впустил его в свою жизнь и дом. Поэтому муж должен соответствовать его требованиям и никак иначе.

***

Чимин погрузился глубже в теплую воду, чувствуя, как она расслабляет напряженные мышцы. Мысли вихрем кружились в голове, возвращая его к событиям злополучного ужина. Он устроился в большой ванне своей личной ванной комнате, заперев дверь на замок, чтобы оградить себя от любых вторжений. Тишина и уединение были сейчас ему необходимы. Ему совершенно не нравилось быть мужем этого человека, который оказался ещё хуже, чем он думал. Типичный богатый человек с замашками, будто ему всё должны. Да, характер у него явно не сахар. Властный, привыкший к беспрекословному подчинению. Омега невольно задался вопросом, что привело альфу к инвалидности. Он не знал, что его муж прикован к инвалидному креслу. Никто не удосужился предупредить об этом. Ни Сокджин, который был управляющим этого большого дома, ни Юнги, который был личным помощником альфы. Никогда прежде ему не приходилось сталкиваться с инвалидами. Это было странно для него. Что за трагедия произошла в его жизни, которая лишила его возможности ходить? Чимин осознал, что ничего не знает о своём муже. Он судил о нём, основываясь на поверхностных впечатлениях, на своих страхах и предрассудках. Парень вздохнул, запуская пальцы в мокрые чёрные волосы. Прикрыл глаза, позволяя тёплой воде окутать тело. Господин Чон был красив, даже очень. И, может, при других обстоятельствах они смогли бы стать друзьями. Но не когда его силой заставили стать мужем этого человека, который показал себя с нелучшей стороны, унизив тем, что из-за денег он оказался в его доме, будто омега сам этого хотел. Ничего, кроме отвращения, этот альфа не вызывал в нём. Физическое состояние мужа и его неспособность ходить невольно давало Паку хоть какое-то чувство облегчения. Меньше опасений, что его превратят в игрушку для утех. Эта мысль была неприятной, и он старался гнать её прочь. Тем более альфа сам сказал, что не на что не способен в постели. Парень открыл глаза и поднялся из воды, чувствуя, как прохладный воздух обжигает кожу. Вытерся мягким полотенцем и, намотав полотенце на пояс и голову, подошёл ближе к зеркалу. Посмотрел на своё отражение, протирая рукой запотевшее зеркало. Чимин нахмурился. Видел своё лицо, над которым сегодня колдовали косметологи, применяя не совсем приятные средства, чтобы стереть следы усталости. Но, может, кожа и была теперь лучше, только взгляд оставался таким же уставшим. Ему не нравилось быть мужем. Он чувствовал себя вещью, призванной украшать интерьер. Что совершенно не нравилось, но и выбора не было. Думал о том, что вряд ли сможет привыкнуть к своему новому цвету волос, так же как и к жизни в этом доме. Но он должен приспособиться к такой жизни, о которой мечтают многие: большой, роскошный дом, брендовые вещи, дорогие аксессуары, автомобиль с личным водителем, свободные деньги, которые можно тратить на что угодно. Да и он сам мечтал о таком, только всегда думая, что сам сможет заработать на такую роскошь. Он смотрел на своё отражение в зеркале, и от взгляда этого незнакомца с чёрными волосами становилось не по себе. Раньше он гордился своими яркими прядями, они подчёркивали его бунтарство и лёгкость, несмотря на проблемы. Теперь же чёрные волосы, как тёмная печать, говорили о его новом статусе, о его подчинении. Пак чувствовал себя словно птица в золотой клетке. Всё есть, но нет свободы. Пусть управляющий сказал, что он может выезжать за пределы дома, но это не меняло по факту ничего. Омега буквально принадлежал сейчас Чону и не мог с этим ничего поделать. Парень мысленно плюнул и вышел из ванной комнаты с полотенцем на поясе. Открыл раздвижную дверь в свою гардеробную, решая выбрать что-то удобное для сна. В просторном помещении, с двух сторон были развешаны рубашки, костюмы и пиджаки. Всё это пахло свежестью новых вещей. Омега ещё утром заметил, что вся его одежда в этой гардеробной была под его размер. Видимо, господин Чон заморочился насчёт этого заранее. И Чимин всё больше понимал, что за ним явно следили, ведь не просто так альфа выбрал именно его. Сдержанные и скучные цвета были не для него. Он любил яркие образы, такие, что бросались в глаза и оставляли ощущение, что этот человек слегка сумасшедший. Но сейчас ему нужно выглядеть достойно и не вызывающе. Приходилось исполнять правила, которые он получил вчера вечером и о которых сегодня несколько раз напомнил управляющий. Парень прошёлся по гардеробной, и его взгляд упал на белый шёлковый комплект пижамы. Его он и выбрал, переодеваясь прямо на месте. Зная, что в спальне камера и Чон может за ним подглядывать. Пак так и не мог понять, почему этот парень выбрал его в свои мужья. Для чего ему это было нужно? Ведь Чонгук младше, богат и красив. Зачем ему он? Это оставалось загадкой. Глупая отмазка альфы его не впечатлила – такому, как он, не нужно было подтверждение своего статуса. Чон явно не нуждался в чьём-то одобрении. Закончив с одеждой, Чимин вернулся в ванну, кинул в корзину полотенце. С помощью фена и круглой расчёски подсушил волосы и придал им форму. Он старался выглядеть ухоженно, но не напыщенно. Ему хотелось, чтобы Чон увидел в нём личность, а не просто красивую картинку. Взглянув на себя в зеркало, парень кивнул, приободряя себя. Он был готов. По крайней мере, настолько, насколько это возможно ко второй ночи в этом доме. Вышел из ванной в спальню и прошёл к заправленной кровати. Лёгкий запах цветов в его комнате успокаивал нервы. Глубоко вздохнул и забрался в мягкую постель. Тишина окружала омегу, лишь луна заглядывала в окно и освещала пол у кровати. Дом казался пустынным, несмотря на присутствие множества людей. Пак закрыл глаза, стараясь уснуть, но сон не шёл. В голове вновь всплывали картинки дня, и особенно – лицо Чонгука. Холодное, отстранённое, но в то же время… красивое. В нём чувствовалась сталь, сила и что-то ещё, неуловимое, что притягивало взгляд. Омега не мог понять, что именно его так зацепило в этом человеке, но и игнорировать это чувство он тоже не мог. Он перевернулся на бок, уставившись в темноту. Мысли путались, как клубок ниток. С одной стороны – страх перед неизвестностью, перед жизнью с человеком, которого он совсем не знает. С другой – любопытство, желание узнать альфу лучше, понять, что скрывается за его холодным поведением. Чимин понимал, что он в долгу перед мужем, и этот долг нужно возвращать, хотя бы уважением и попыткой построить нормальные отношения. Внезапно он услышал тихий шорох за дверью. Пак замер, прислушиваясь. Сердце забилось быстрее. Кто мог ходить здесь ночью? Он притворился спящим, стараясь дышать ровно и спокойно. Дверь медленно приоткрылась, и в щель проскользнул слабый свет. Пак почувствовал, как кто-то стоит в дверях, наблюдая за ним. Ему стало страшно, но он не двинулся, боясь выдать себя. Через несколько мгновений дверь тихо прикрылась, и шаги удалились по коридору. Чимин открыл глаза и выдохнул с облегчением. Кто это был? Сокджин? Юнги? Или сам Чонгук? Он не знал, но этот ночной визит ещё больше взбудоражил его и без того беспокойные мысли. Лунный свет уже не казался таким успокаивающим, а тишина – такой безопасной. В комнате повисла напряженность, и Пак понял, что ему будет трудно заснуть этой ночью. Этот дом пугал его своими размерами и тишиной.