Редкий цветок в пустыне

В машине разливался холодный аромат сандала. Очень кстати, потому что Цзян Чэну казалось, что его кожа на шее горит, жар отдавал в плечо, но пока локализовался, хотя бы, с одной стороны. На площадке не нашлось пакета со льдом, впрочем, ассистенты нашли гелевые подушечки у визажистов, их наскоро охладили в воде и это всё же лучше, чем ничего. Почти королевские условия. И он совсем не шутил! Не редко во время съёмок кто-то из команды получал тепловой удар – почти все, если честно – сниматься под софитами удовольствие ниже среднего, а если при этом на тебе плотный костюм и макияж, а бывало и парик, то в ход шли всяческие ухищрения, чтобы охладиться. Не позаботишься о себе сам – никто не позаботится. Это же касалось восполнения водного баланса, перекусов, а также – лекарств. На съёмках с животными врач дежурил время от времени, честно говоря, ради экономии нанимали вообще одного на всех, то есть одна команда могла быть в пустыне, а другая в городе – как врачу успевать? Никак. Он и не успевал. Поэтому необходимый минимум лекарств был у всех при себе. Ну, и лично Цзян Чэн раз в год-два проходил курсы оказания первой помощи. Чисто на всякий случай. – Как вы себя чувствуете? – господин Лань вёл машину мягко и плавно, будто бы они не по пустыне ехали, а по идеально ровному асфальту. – Боль, жар? – Терпимо, – он вздохнул, отрывая взгляд от проносящихся мимо барханов, и, сдавшись обстоятельствам, повернулся к собеседнику: – Зачем вызвались меня отвезти? – Я бы отвёз любого члена команды к врачу, если бы он ему понадобился. – На красивое лицо упала тень, когда господин Лань нахмурился каким-то своим мыслям. – Сомневаетесь? Удивительно, но нет. Цзян Чэн отрицательно качнул головой. Спохватился, что его невольный водитель не отрывает глаз от дороги и повторил вслух. Действительно. Такому, как Лань Сичэнь вовсе незачем создавать какой-то образ. Он мог просто вызвать врача – да хоть весь персонал ближайшей больницы – на площадку, и уехать по своим делам. – Это приятно, – господин Лань мягко улыбнулся, останавливаясь возле отеля. – Чего вам приятно? – Цзян Чэн снова не успел удержать себя в руках, подстраиваясь под манеру собеседника задевать вопросами. – Вы мне верите, это приятно. Да твою же мать! Он мысленно взвыл про себя, чувствуя, как на скулы наползает смущение. Резко вышел из машины, но не стал сердито хлопать дверью, в конце концов, уважать чужое имущество – это где-то на генетическом уровне. Жаль, что не у всех. Он не оборачивался. Вообще не следил, идёт ли следом господин Лань или же нет, так и подмывало ускориться, ускользнуть, побежать – спрятаться в тень, за очередным поворотом, куда угодно, лишь бы не оставаться снова наедине с этим человеком. Цзян Чэн не слишком следил за медийной повесткой, и уже тем более не особо разбирался в наследниках разных корпораций. Однако про семью Лань не знал только глухой или слепой – или тупой, как любил добавлять брат – и ни под какой критерий он не подпадал, к счастью. Или к сожалению? Если ему не изменяет память, парфюмерный бизнес – это вообще не их основной интерес. Зачем тогда наследнику лично контролировать съёмки? Ах да, продюсер сказал, что господин Лань сам создал аромат. Хобби? Ну, возможно. У богатых свои причуды. Он с досады потёр плечо: «Верно так же, как и заказывать букеты моделям направо и налево. Trashily». Молоденькая медсестра быстро его оформила и пригласила в кабинет. Белая кушетка, стерильность. Он с облегчением лёг, чувствуя, как накатывает слабость. И всё же отметил, что господин Лань прошёл следом: – Тайна частной жизни, знаете такое? – Прощу прощения, господин Цзян, – он едва ли не поклонился в извинении – пиздец. – Могу я остаться? – Так, что тут у нас, – пожилой доктор, который ездил с ними большую часть времени, бодрым шагом зашёл в кабинет. – Снова попали под раздачу, Ваньинь? – К сожалению. – Что ж, не смертельно! – К сожалению. – Ну-ну, мой дорогой, – доктор рассмеялся, сноровисто измерил температуру, проверил зрачки, дал указание медсестре взять кровь. – Антигистаминные уже приняли? Хорошо-хорошо. Жидкость? – Само собой. – Вы скоро будете знать больше меня! – Не хотелось бы. – Опыт, это всегда на пользу! – доктор начеркал на бумажке какие-то рекомендации и почему-то вручил не ему: – Вот, значит, смотрите.. Впрочем, наверное, закономерно, потому что всё, чего хотел Цзян Чэн, это спать. Желательно, прямо здесь. Его затягивало плавно, но неотвратимо, как зыбучие пески. Сквозь сон он почувствовал, как его аккуратно подняли с кушетки. И куда-то понесли, потому что холод и стерильность сменились полумраком и теплом. Едва ли он осознавал время, потому могла пройти и минута, и час. Может, то вообще просто снится? Потому что только так он мог объяснить обрывки всплывающего в сознании диалога: – Надеюсь, вы не маньяк и приставать не будете.. – Помилуйте небеса, господин Цзян, я не пристаю к болеющим людям. – Кто вас знает.. многих возбуждает беспомощность.. – Не меня. – А что вас?.. Не такой.. – Желаете это обсудить? Тогда передаю эстафету. Что на счёт вас? – А вот говорите, не пользуетесь.. Интеллект! – Каюсь, не удержался. Обязательно расскажу вам в следующий раз про ареал обитания Argiope bruennichi.. – Только третьим лишним не тащите.. – В постель? Господин Цзян, мне стоит бояться вашей фантазии? – Безусловно. И снова этот тёплый смех, который окутывает со всех сторон. Ещё чуть-чуть и можно растаять карамелью на солнце. Его плавно опустили на постель, аккуратно выпутали из верхней газовой накидки с цепочками – они звенели и звенели, точно колокольчики – накрыли простынёй. Почему не одеялом? – Потому что вам будет жарко, а надо сбить температуру.. – Тут темно. – Зачем вам свет? Спите, – шорох занавесей, мягкие шаги по ковру и всё тот же взгляд, приглушённый, но внимательный, не упускающий детали. – Вам не нравится? – Легко привыкнуть. Нет, ему не нравится, и зря он это не сказал, потому что нельзя так прямо и искренне говорить, что – не нравится, потому что приятно. Слишком близко, открыто и нужно, как воздух. Когда на тебя смотрят так, будто ты один во всём мире. Будет больно, очень, остро, когда это окажется мимолётным интересом человека, который может получить что угодно в этом мире. Таким всегда мало. Уж точно его будет мало. А он вовсе не тот человек, который хочет – или может – конкурировать за любовь. – Отдыхайте. У нас ещё будет время расставить точки над.. – Буквами? – Чем захотите. Он фыркнул и натянул простынь на голову: спать и ещё раз спать. На утро этот бред рассеется и не придётся краснеть, что снова поспешно оголяет свои страхи, надеясь, что другой человек отнесётся к ним бережно. Стратегия: сделать вид, что ничего не произошло – придумана гением.