Редкий цветок в пустыне

Горячий песок сыпался сквозь пальцы. Золотистый, острый. В Руб-эль-Хали жара не просто плавила всё вокруг, даже воздух, но и сдирала слои реальности. Иначе он не мог понять, отчего цветы вокруг – живые, свежие, с упругими, шёлковыми лепестками – за полчаса под безжалостным солнцем не превратились в мумии. – Снято. Поза! – Команды фотографа доносились приглушённо: сказывались расстояние – тот стоял на соседнем бархане, – и всё тот же плотный воздух. Цзян Ваньинь плавно откинул руку наверх, вплетая пальцы в чёрные пряди, и повернул лицо к солнцу, прикрыв глаза. Кожу опалило ещё сильнее, хотя казалось, куда уж? Ещё чуть-чуть и плотный макияж потечёт, точно вода; он на миг задумался, что концепция расплавленного человека — это не что-то новенькое, но однозначно что-то exciting. – Снято. Ракурс! – Легко сказать, однако в этих бесконечных песках, где каждый шаг – риск оступиться и кубарем покатиться вниз, не так-то просто менять положение тела. Он знал, потому что буквально каждая модель из их группы уже проделывала этот забавный – на самом деле, нет – трюк. Цзян Ваньинь был в их числе. На самой первой съёмке в этом заказе решил, что покорит бархан в два шага, однако вместо изящного восхождения запутался в слоях плотного шёлка и рухнул в раскалённые объятия песчаной насыпи. Хорошо, что в действительности не покатился. Однако вытряхивал песок из себя долго, упорно и, в каком-то смысле, тщетно. Повторять не хотелось. Под ладонями песок перекатывался и утекал, коварно уплывал вниз, ещё ниже, и ещё, и не за что было ухватиться, разве что играть балансом, практически ложась грудью на эту золотисто-бордовую волну. Он чувствовал, как по спине стекают капли пота. Впитываются в шёлк. Хорошо, на фотографиях будет не заметно. Рукава струились по песку, точно тёмно-синие, почти фиолетовые ручьи. И много лотосов. В бутылках их закопали, что ли? Ни один нормальный цветок – особенно водный – не выдержит такие экстремальные условия. Честно сказать, и он бы не выдержал, если бы не питал страсть к тому, чем занимается. К показам, к съёмкам на природе, особенно – с дикими и хищными животными. Следующая намечалась тоже в пустыне, но уже с пауками. И, как он надеялся, в более благоприятных условиях, потому что попробуйте арендовать Argiope bruennichi и не создать им комфорт – вас тотчас засудят за жестокое обращение. Людей это не касается. Люди сами по себе. – Всё! Закончили. Он медленно, шаг за шагом, опускался вниз, стараясь вновь не запутаться в одеждах. В тени бархана дышать было легче. Не сказать, чтобы намного, но – достаточно. Шустрые девочки уже стягивали с него слои шёлка, остёгивали пояса и браслеты, вынимали из пучка звенящие заколки. – Макияж будем смывать? – деловито осведомилась визажистка. – Оставь, в отеле сам смою, – отмахнулся Цзян Чэн, закручивая длинные волосы в пучок более небрежный. – Спасибо за работу! – И тебе. Красиво вышло. Как всегда. Он вежливо попрощался со всеми на площадке – им, бедным, ещё предстояло собирать реквизит и ускорять исчезновение всех следов присутствия человека – и отошел к внедорожникам, которые развозили тех, кто освободился, по отелям. Ноги по щиколотку утопали в песке: не стал надевать обувь, потому что всё равно бессмысленно, да и нравилось это ощущение земли, мягкости, настоящей природы. Длинная футболка спадала с одного плеча, полы закрывали короткие шорты. Из рюкзака достал накидку-палантин, набросил на плечи, памятуя о том, что коварный пронизывающий ветер очень легко уложит его на лопатки, стоит ослабить бдительность. Техника безопасности, когда разменял третий десяток. – В отель? – водитель смерил взглядом и подмигнул: – Может, в ресторан? Молл? – В таком-то виде? – Цзян Чэн мельком глянул на себя в зеркало заднего вида: макияж всё же начал растекаться, плотные сиреневые тени осыпались на скулы, тушь оставила отпечатки под веками, делая его похожим на малолетку. – Самое оно! Найдёшь себе спонсора на такую красу на раз-два. В гарем к шейху, а?! Он поперхнулся водой и откашливался под добродушный смех водителя битых пять минут – к этому времени они уже въехали в город. Дорога сменилась с непредсказуемого, коварного ландшафта, где колёса проваливались и вязли, на вполне добротный асфальт. – Ну, тебя, – буркнул Цзян Чэн, в конце концов, не подобрав слов, кроме цветастых ругательств, на такое предложение. Вот ещё в жизни повёрнутого шейха не хватало. Он аж передёрнулся, вспоминая, как ему – в самом-самом начале его карьеры – многое предлагали «через постель». Ожидаемо, привычно. И всё так же отвратительно, как и всегда. Он потому и предпочитал строить карьеру на Западе, потому что здесь известность давала большую защиту, чем у него на родине. Цзян Чэн вздохнул и потёр переносицу: «Надо было отучиться на ветеринара, как советовала матушка. И завести блог, если уж хотел светить face. А не вот это вот всё». Умеренная популярность не то же самое, когда тебя печатает Vogue. – И всё же, – окликнул водитель, когда он выпрыгнул из внедорожника на идеально отполированную белую плитку возле отеля. – Соберёшься куда, один не ходи. Приказ начальства. – Это почему это? – он не собирался покидать отель и ванну в нём, как минимум, ближайшие десять часов, но стало интересно. – Что-то случилось? – Нет! И никто не хочет, чтобы случилось, – парень подвигал бровями, намекая, что от законов до личных неудач – здесь много способов найти приключения на пятую точку. – Я и не собирался, – честно признался Цзян Чэн: – Мне ещё завтра на съёмку. – Вот и прекрасно. Хорошо отдохнуть! Внедорожник стартанул с места, как будто за ним гнались: впрочем, очень могло быть, так как на площадке оставалось полно людей. Водители, по обыкновению, начинали работу первыми, а заканчивали последними. И при этом надо было уложиться в тайминг, следить за погрузкой и никого не терять. Неблагодарное дело. Под сводами отеля раскинулся настоящий оазис. Стоило пройти заслон из дверей – и попадал в нежную прохладу огромного зала, где мрамор никогда не нагревался, сохраняя комфортную температуру, а в центре журчал фонтан. Блики от него играли в хрустале, оттенённом золотом. По периметру располагались настоящие джунгли из плотной зелени. Пальмы, монстеры, лианы. Как будто бы мир внезапно перевернулся вверх дном – так чудно. Цзян Чэн отвлёкся на сообщение в телефоне и именно поэтому пропустил момент, когда перед ним возник человек: – Ой, прошу прощения... Он за секунду до столкновения развернул корпус, огибая человека по касательной, точно тот ручей. Высокого мужчины коснулись разве что кисточки его палантина. Это же ничего? Цзян Чэн не стал задерживаться на этой мысли, поскольку всё, чего хотел – это уже добраться до лифта и до своего номера. – Двадцать третий, пожалуйста. И только в лифте, подняв взгляд от телефона, он увидел, что мужчина, с которым едва не столкнулся, пристально его разглядывает. Взгляд скользнул по ногам, задержался на узкой талии, коснулся ключиц в просвете распахнутого палантина. Сканирует, что ли? Цзян Чэн мгновенно нахмурился, а затем – поймав наглый взгляд – изогнул бровь в немом вопросе «какого хуя тебе надо?». О, он был уверен, что посыл считали. Понял это по насмешливой улыбке, будто бы мужчина позабавился. Жаль, что закрывшиеся двери не позволили продолжить эту молчаливую перепалку. Fuck you!