"Убей меня, чтобы увидеться снова"

"Несколькими часами ранее" Люцифер сидел на холодном подоконнике, поджав под себя одну ногу. Дневной свет, пробивающийся сквозь высокие окна, ложился на бумагу неровными тенями. В комнате царила почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь мерным, методичным шуршанием графита. Тонкий грифельный карандаш послушно следовал за каждым мимолетным движением его изящной, бледной руки, оставляя на плотном ватмане серые, бархатистые следы. Сначала это были просто хаотичные линии, едва заметные наброски, но постепенно они начали сплетаться в четкие контуры. Незаметно для самого себя Люцифер вывел знакомый, до боли узнаваемый силуэт: острые плечи, безупречная осанка и, наконец, лицо с неизменной, застывшей маской превосходства. «Опять он...» — тяжелым вздохом пронеслось в голове. Люцифер замер, пристально вглядываясь в нарисованного Аластора. Карандаш запечатлел этот пронзительный взгляд, который всегда заставлял Люцифера чувствовать себя неуютно. Он искренне не хотел этих бесконечных, изматывающих ссор. Не хотел копить в душе едкую, как кислота, ненависть. Он лишь хотел... А чего именно? Мира? Призрачного согласия? Довольно хорошо изучив сложную и противоречивую личность этого жестокого человека, Люцифер давно осознал: Аластор не рожден для компромиссов. Дружба или что-то более глубокое казались недостижимой фантазией. И всё же в потаенных уголках сердца теплилась слабая, почти безумная надежда, что под этой саркастической, ледяной и лицемерной оболочкой скрывается нечто иное — что-то живое, мягкое и по-настоящему теплое. Люцифер, ведомый странным упорством, хотел во что бы то ни стало отыскать этот свет. Золоченая стрелка напольных часов медленно, почти лениво приближалась к двум. Люцифер резким движением вырвал листок из альбома. Бумага жалобно хрустнула. Он скомкал рисунок и точным броском отправил его в переполненную мусорную корзину, где уже покоились десятки таких же попыток поймать неуловимый образ. В этот момент в дверь постучали — настойчиво, властно, нарушая уединение. — Аластор, я же говорил: когда захочу, тогда и буду есть! — раздраженно бросил Люцифер, спрыгивая с подоконника и направляясь к выходу. — Не нужно звать меня каждые пять минут. Я не ребенок! Он резко распахнул тяжелую створку, готовый выпалить очередную колкость, но слова застряли в горле. — О, боюсь, Аластора здесь нет, — раздался вкрадчивый, незнакомый голос. Перед ним стоял высокий, пугающе статный мужчина. Его губы растянулись в хищной, волчьей улыбке, а взгляд — цепкий и холодный — изучал Люцифера сверху вниз. Глаза незнакомца были разного цвета, что придавало его облику нечто демоническое, а безупречно уложенные серые волосы отливали серебром в тусклом свете коридора. Темно-синий костюм, сшитый явно на заказ, сидел на нем с вызывающим пафосом. Лицо казалось смутно знакомым, словно увиденным в старом, полузабытом кошмаре. Вдруг за спиной Люцифера раздался звонкий, оглушительный звук разбивающегося стекла. — Что вы... — начал было он, оборачиваясь на шум. Но договорить не успел. Тяжелый, тупой удар обрушился на затылок с чудовищной силой. Мир мгновенно вспыхнул мириадами искр и тут же провалился в бездонную пропасть. Люцифер рухнул на ковер, не успев даже вскрикнуть. Мужчина в синем костюме присел рядом с обмякшим телом. Он достал грубую, шероховатую веревку и с профессиональной ловкостью обмотал её вокруг шеи пленника, стягивая узлы так, чтобы максимально сдавить голосовые связки, не перекрывая кислород полностью, но делая любой крик невозможным. Жесткий материал сразу впился в нежную кожу, оставляя на ней багровый, воспаленный след. *** Сознание возвращалось к Люциферу медленно, тяжелыми, болезненными толчками, словно он всплывал из вязкой, черной смолы. Первым, что он ощутил, был не свет, а пугающая, абсолютная темнота. Его мир сузился до плотной, удушающей пелены, окутавшей голову. Ткань — грубая, колючая и пыльная — врезалась в скулы, пропитываясь его собственным горячим, прерывистым дыханием. Липкий запах застарелого страха и чего-то металлического, напоминающего медь, забивался в ноздри. Люцифер рванулся, пытаясь сбросить этот непроглядный саван, но резкое движение отозвалось острой, вспыхнувшей в висках болью. Он инстинктивно хотел поднять руки, чтобы сорвать путы, но его ждало леденящее душу разочарование. Его запястья, туго стянутые жесткими веревками, были намертво прижаты к шероховатой поверхности. Он чувствовал каждую зазубрину и трещину на старом, иссохшем дереве стула. Древесина жалобно скрипнула под его напором, но не поддалась. Каждое судорожное движение лишь сильнее затягивало узлы, заставляя грубые волокна пеньки вгрызаться в плоть до жжения. Охваченный нарастающей паникой, он попытался дернуть ногами, но и здесь его ждала абсолютная неподвижность. Лодыжки были плотно прижаты к массивным ножкам. Он был обездвижен, заперт в собственном теле, словно сломанная кукла, брошенная в углу мрачного подвала. Тишина вокруг была почти осязаемой, нарушаемой лишь его собственным хриплым дыханием и бешеным стуком сердца. Время потеряло смысл. Люцифер то проваливался в тяжелое забытье, то снова возвращался к реальности, не понимая, сколько часов или дней прошло. Вдруг тишину разрезали сухие, отчетливые шаги. Кто-то остановился прямо перед ним. Безмолвная тень нависла над пленником, и в следующую секунду мешок был резко сдернут с головы. Свет, хоть и тусклый, ударил по глазам подобно острому лезвию. Люцифер зажмурился, из-под век потекли невольные слезы. Когда зрение начало возвращаться, он разглядел две фигуры в строгой черной одежде, застывшие перед ним, словно изваяния. Один из них, с грубыми чертами лица, резко схватил Люцифера за волосы, дернув голову назад. Вынужденный смотреть прямо на своих мучителей, Люцифер почувствовал, как по позвоночнику пробежал холод. — Кто ты? Откуда ты взялся в этом доме? — голос допрашивающего был лишен эмоций, он звучал холодно и безжизненно, как лязг металла о камень. Люцифер с трудом сглотнул, чувствуя, как веревка на шее мешает говорить. — Я... вам... ничего не скажу, — прохрипел он, вкладывая в эти слова остатки своей гордости. — О, тебе придётся заговорить, — мужчина в синем костюме наклонился к самому уху Люцифера, и тот почувствовал приторный запах дорогого одеколона, смешанный с запахом сигаретного дыма. — Если, конечно, ты не мечтаешь, чтобы твои остатки вывезли отсюда в мешках для мусора. Спрошу в последний раз, и постарайся, чтобы твой ответ мне понравился: кто ты такой и как ты оказался в этом особняке? Словно проявляя милосердие, он резким движением развязал узел веревки на шее Люцифера. Тот судорожно дернулся, когда давление на горло исчезло. Воздух ворвался в легкие подобно раскаленному свинцу, заставляя его хрипеть и кашлять. — Мы перевернули весь дом вверх дном, — продолжал мужчина, медленно расхаживая по подвалу, и его шаги гулко отдавались от бетонных стен. — Никаких документов. Никаких записей. Ты словно из воздуха соткался. Ты нелегал? Люцифер, несмотря на затуманенное сознание, заставил себя вскинуть голову. В его глазах, подернутых пеленой боли, всё еще горел огонь несломленной гордости. Он посмотрел на мучителя с такой искренней издевкой, на какую только был способен в своем положении. — Ты... — голос Люцифера сорвался на свистящий шепот. — Ты слишком много болтаешь для того, кто скоро отправится в Ад. Собрав во рту вязкую, соленую слюну, он плюнул прямо в холеное лицо мужчины. Тот замер. Несколько секунд стояла звенящая тишина. Мужчина медленно достал из кармана белоснежный платок, вытер щеку и, не говоря ни слова, наотмашь ударил Люцифера по лицу. Удар был такой силы, что стул жалобно скрипнул, а в глазах пленника на мгновение погас свет. "Сильнее, чем Аластор..." — пронеслось в голове Люцифера, когда он пытался удержать реальность. — Я вижу, ты упрямый, — голос мужчины стал ледяным. — Я люблю упрямых. Ломать их — истинное удовольствие. Готовь инструменты. — Холодным голосом обратился он к помощнику. К Люциферу подкатили тяжелый железный стол. От одного вида разложенных на нем предметов — щипцов, скальпелей, странных игл и склянок — волосы на затылке зашевелились. Мужчина взял маленький, изящный ножичек с тонким, как бритва, лезвием. — Знаешь, кожа — самый чувствительный орган, — вкрадчиво произнес он, разрезая рубашку Люцифера. Ткань разошлась с тихим зловещим треском. — Столько нервных окончаний... Столько способов заставить тебя молить о смерти. Он приставил нож к животу Люцифера и медленно, с наслаждением, провел длинную линию от грудины до самого пупка. Кожа разошлась, обнажая ярко-алую плоть. Люцифер выгнулся в путах, его пальцы судорожно впились в подлокотники стула. — Молчишь? — мужчина приподнял бровь. — Хорошо. Давай добавим немного специй. Он взял со стола небольшую склянку с прозрачной жидкостью. — Это концентрированная соляная кислота, разбавленная ровно настолько, чтобы ты не потерял сознание от болевого шока сразу. Он капнул всего одну каплю в свежую рану. Люцифер задохнулся. Ощущение было такое, словно в его живот засунули раскаленный прут и начали медленно его проворачивать. Мышцы свело судорогой, по лбу градом покатился пот. — Отвечай! Почему у тебя нет документов?! Кто тебя прислал?! Люцифер молчал, только его губы беззвучно шевелились, шепча ругательства. Мучитель, разъяренный этим молчанием, нанес еще несколько глубоких порезов на ребрах, а затем повторил процедуру с кислотой. Кровь теперь стекала по животу Люцифера сплошным потоком, окрашивая его штаны в багровый цвет. — Ты всё еще здесь, со мной? — мужчина похлопал Люцифера по щеке. — Я не позволю тебе уйти в забытье. Мы только начали. Он взял со стола тяжелые кузнечные щипцы. — Говорят, боль под ногтями — самая чистая. Она бьет прямо в мозг, не оставляя места ни для каких мыслей, кроме одной: "Пожалуйста, прекратите". Люцифер в ужасе расширил глаза, когда холодный металл обхватил большой палец его правой руки. Он попытался вырваться, его крик застрял в горле, превратившись в сдавленный хрип. — Держи его крепче! — скомандовал мужчина помощнику. Металл сжал ногтевую пластину. Мучитель начал медленно, с расстановкой тянуть. Люцифер почувствовал, как ноготь начинает отделяться от ложа, как рвутся живые ткани. В какой-то момент раздался тошнотворный влажный хруст. Люцифер закричал. Этот крик был полон такой агонии, что, казалось, стены должны были треснуть. Голос сорвался на хриплый вой, из глаз брызнули слезы, ослепляя его. Ноготь был вырван с корнем, оставив после себя лишь пульсирующее кровавое месиво. — У тебя еще девять пальцев, — холодно заметил мужчина. — И у меня очень много времени. Он не остановился. Следующие полчаса превратились для Люцифера в бесконечный цикл боли. Новые надрезы на руках, хаотичные кровавые линии, которые палач вырисовывал с аккуратностью художника. В какой-то момент Люцифер перестал чувствовать свои конечности — они превратились в сгустки раскаленного огня. Его голова бессильно упала на грудь, изо рта тянулась ниточка кровавой слюны. — Ты что, оглох, мразь?! — мужчина начал яростно щелкать пальцами перед глазами Люцифера, видя, что тот уходит в обморок. — Смотри на меня! Я не разрешал тебе отключаться! Он схватил со стола длинную иглу и с силой вогнал её под кожу на предплечье Люцифера, пропуская её сквозь мышцы. Люцифер дернулся, его глаза закатились, обнажая белки. Он был уже не в этом мире. Он видел Аластора, видел его вечную улыбку... Это было лучше, чем реальность. — Он теряет сознание, — пробормотал помощник. — Слишком много крови, босс. Он может сдохнуть. — Он сдохнет только тогда, когда я получу информацию! — взревел мужчина, замахиваясь для нового удара. Светлая голова Люцифера бессильно упала на грудь. Глаза были распахнуты, но перед ними стояла непроницаемая темная пелена. Всё его тело, изуродованное и окровавленное, горело в огне. Веки медленно опускались. Казалось, смерть уже стоит за спиной, протягивая свои холодные руки. Вдруг тишину разорвали звуки борьбы. Глухой удар, грохот падения тела, чье-то сдавленное рычание. Снова удар. Было ясно: пришел кто-то еще, и завязалась драка. Люцифер не мог даже поднять веки, чтобы разглядеть спасителя или нового врага. Шум стих так же внезапно, как и начался. Кто-то резко опустился перед Люцифером на колени. Чьи-то сильные руки коснулись его лица, пачкаясь в его крови. — Люцифер! — голос дрожал от едва сдерживаемой ярости и... страха? — Ты слышишь меня?! Люцифер, открой глаза! Люцифер, находясь в бреду, принял это прикосновение за начало новых пыток. Он вскрикнул, пытаясь отодвинуться, его тело забилось в конвульсиях, причиняя еще большую боль ранам. — Нет! Не надо... пожалуйста! — его голос был едва слышен, сорванный и разбитый. — Я... я ничего... не скажу. Забирайте всё... деньги... только закончите это. Убейте меня... умоляю... убейте... Он продолжал что-то бессвязно бормотать, его голова моталась из стороны в сторону, а изо рта вырывались хриплые рыдания. Темнота окончательно сомкнулась над ним, унося в бездну, где больше не было ни боли, ни страха и ни единого звука.