Жизнь, которую я не знала

Первые дни лета принесли в Осаку не только устойчивое тепло, размывавшее прохладные воспоминания о дождливых днях, но и ощутимое напряжение, нависшее над старшей школой. Воздух в коридорах, ещё недавно наполненный беззаботным смехом после спортивного фестиваля, теперь гудел от приглушённых разговоров и нервного перешёптывания. На досках объявлений, словно приговор, красовались расписания промежуточных экзаменов, а библиотека после уроков напоминала муравейник, где каждый ученик пытался унести свою крупицу знаний. Небольшая компания учеников класса 1-B ещё несколько раз собиралась вместе, превратившись в неформальную учебную группу. Эти встречи, полные совместных усилий, шуток Сумайю и попыток Кумы превратить всё в комедийное шоу, стали тихим оазисом взаимной поддержки. Но сегодня, когда до испытаний оставалось всего ничего, даже этот оазис начал трещать по швам. — Осталось всего два дня! — Кума ворвалась в кабинет 1-В с драматизмом, достойным шекспировской трагедии, и плюхнулась на стул рядом с Флай. — Два дня до конца света! До всеобщего коллапса! Я чувствую, как мои мозги вот-вот взорвутся от перенапряжения! Флай, сидевшая с закрытыми глазами и подпиравшая голову рукой, глубоко и устало вздохнула. — Кума-чан, это же только промежуточные, а не вступительные экзамены в Токийский университет, — прошептала она, не открывая глаз. — Сильно переживать не стоит. — Легко тебе говорить! — возразила Кума, размахивая руками. — Ты хоть можешь запомнить все эти формулы! А у меня они просто выскальзывают из головы, как угри из рук! Меё, сидевшая напротив и просматривающая свои безупречные конспекты, подняла на подругу спокойный, немного утомлённый взгляд. — Кума, ты всё это время ходила с нами в городскую библиотеку. Мы вшестером учились. Если бы ты меньше отвлекалась и больше слушала, сейчас бы не паниковала. — Ага, конечно! — фыркнула Кума, но в её глазах читалось не столько возмущение, сколько признание своей вины. — А ты вообще не волнуешься? У тебя лицо как у буддийского монаха после десяти лет медитации! Меё на секунду задумалась, её пальцы замерли на странице. — Я уверена в своих силах, — сказала она наконец, и её голос прозвучал ровно. — Но первые промежуточные в старшей школе... это как ни крути что-то неизведанное. Неизвестность всегда вызывает лёгкое беспокойство. В этот момент Флай бессильно опустила голову на парту, прижавшись к прохладной поверхности щекой. — Я больше не могу... — простонала она. — Между тренировками и учебой мой мозг превратился в кашу. Я, кажется, во сне вижу химические уравнения и тактику волейбольных атак. Разговор мог бы продолжиться, но Меё заметила в дверях класса знакомую изящную фигуру. Банко стояла там, слегка смущённая, и, поймав её взгляд, робко помахала. — Простите, ненадолго, — тихо сказала Меё подругам и подошла к двери. — Меё-сан, я просто хотела поздороваться и спросить, как у тебя с подготовкой, — улыбнулась Банко. — И видела ли ты уже окончательный список с датами экзаменов? Я слышала, что в расписании могли быть небольшие изменения. — Всё в порядке, готовлюсь, — кивнула Меё. — А насчёт списка ещё не видела. Спасибо, что предупредила. В этот момент из другого конца коридора к ним приблизился Кейсуке. Его лицо, как всегда, было спокойным, но в глазах читалась привычная для этих дней лёгкая усталость. — Вада-сан, добрый день, — вежливо кивнул он Банко, а затем перевёл взгляд на Меё, и его взгляд стал чуть теплее. — Как раз вас искал. Я хочу предложить на ближайшем совещании студсовета организовать после промежуточных постоянную группу для подтягивания отстающих учеников. Думаю, это могло бы помочь многим. — Это отличная идея, — сразу же включилась Меё, её ум уже анализировал возможные форматы и расписания. — Особенно для первокурсников, которые ещё не адаптировались к нагрузке. Банко несколько секунд постояла рядом, слушая их деловой, но слаженный диалог. На её лице играла лёгкая, вежливая улыбка, но внутри что-то тихо и болезненно сжалось. — Мне нужно ещё забежать в учительскую, — мягко прервала она их, слегка поклонившись. — Удачи с подготовкой. Она развернулась и пошла по коридору, её прямая спина была безупречна. Правда, конечно, заключалась в том, что в учительскую ей было не нужно. Она просто хотела увидеть Меё, почувствовать связь с кем-то знакомым в этом море академического стресса. Но встреча с Кейсуке стала неожиданным и горьким испытанием. Чувства к нему всё ещё тлели в глубине души, как незатушенный уголёк, и его вид рядом с Меё, таким естественным и правильным, снова больно обжёг её. Она делала всё, чтобы эти чувства поскорее исчезли – избегала лишних встреч, не задерживала на нём взгляд, но полностью вычеркнуть его из сердца не получалось. Проходя по коридору, она свернула за угол и почти столкнулась с Таро Китамурой, который шёл в компании своего одноклассника – Исао Такикавы, высокого черноволосого парня с приятными, выразительными чертами лица и тёплыми карими глазами. Увидев их, Банко слегка кивнула и, молча помахав рукой, прошла мимо, не замедляя шага. — Привет, — так же коротко бросил ей вслед Таро, не прерывая разговора с другом. Но его взгляд на секунду задержался на её удаляющейся фигуре. После того вечера, когда она пришла к нему домой, их общение потихоньку сошло на нет. Таро перестал подкалывать её, их переписка опустела. Распад их странного альянса и погружение в подготовку к экзаменам создали между ними невидимую, но ощутимую дистанцию. Они оба ушли в свои мысли, и теперь шли параллельными курсами, не пересекаясь. Парни прошли мимо, и друг Таро, Исао, обернулся, проводя взглядом стройную фигуру Банко. — Слушай, Таро, а вы с Вада-сан близко общаетесь? — спросил он, возвращая взгляд к Таро. Таро почти безразлично вздохнул. Он прикрыл глаза на мгновение, словно собираясь с мыслями, прежде чем ответить. — Не особо. Не так уж и близки. Просто перекидываемся парой слов иногда. — Серьёзно? — удивился Исао, покачивая головой. — А я всегда думал, что вы в хороших отношениях. Я частенько видел тебя рядом с ней, и ты вечно её подкалывал. На этот раз Таро не отреагировал с привычной ему насмешливой легкостью. Что-то внутри него ёкнуло. Он ловил себя на том, что его реакция была через чур экспрессивной, почти оборонительной. «Чего это со мной?» — с досадой подумал он, заставляя себя успокоиться. — А почему спрашиваешь? — наконец произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Исао слегка смутился, отводя взгляд. — Она мне симпатична, если говорить по правде. Мы говорили всего раз, во время фестиваля, мне нужно было решить какие-то вопросы по клубу. С того момента она мне и запомнилась. Мне нравятся такие... спокойные девушки. Она кажется такой собранной и милой. Таро резко вскинул бровь. «Не такая уж она и собранная порой», — едва не сорвалось у него с языка, но он вовремя поймал себя. Эта вспышка раздражения была необъяснимой и неуместной. — Я... не знаю, чем могу помочь, — сказал Таро, и его голос прозвучал чуть холоднее, чем он планировал. — Мы и правда не так часто общаемся. Он был благодарен, когда разговор неожиданно переключился на Флай, и Исао заметил, что Таро перестал так навязчиво к ней лезть. Да, это было правдой. В последнее время он очень многое переосмысливал, особенно после генеральной уборки и его непродолжительной болезни. Но сейчас его мысли, к его же удивлению, были заняты не розововолосой волейболисткой, а странным, колючим чувством, которое вызвали в нём простые слова друга о сероволосой старосте из параллельного класса. *** Учебный день тянулся невероятно долго, хоть он и был продуктивным, ввиду приближающихся промежуточных экзаменов. Последний звонок прозвенел, словно с облегчением, разрезав напряжённую тишину урока. Но вместо привычного радостного шума школа погрузилась в выдохнувшую, утомлённую тишину, где царил лишь шелест учебников, убираемых в рюкзаки, и тяжёлые вздохи. Воздух был густым от прожитого дня, пропитанным формулами, датами и всеобщей усталостью. В классе царила картина массового истощения. Кума, с остекленевшим взглядом, как зомби, медленно засовывала тетради в рюкзак. Сумайю, чья энергия, казалось, черпалась из неиссякаемого источника, с ухмылкой подскочил к ней. — Ну, Набари, давай проверим, что осталось в твоей голове! Назови три причины начала периода Сэнгоку! — Период Муромати... ослабление центральной власти... рост влияния провинциальных военных домов... — монотонно, словно робот, выдавила Кума, даже не глядя на него. — Вау! Работает! — рассмеялся Сумайю. — Может, тебе всегда нужно быть на грани нервного срыва, чтобы что-то запомнить? В этот момент к ним подошли Флай и Широкуро. Флай выглядела совершенно разбитой, её плечи были безвольно опущены. — Я всё... — тихо, почти шёпотом, выдохнула она. — Пошли. Щас умру. Кума, увидев спасение, с визгом бросилась к Широкуро и начала бегать вокруг него, пытаясь использовать его как живой щит от докучливого Сумайю. — Отстань, Кадзами! Сидзуяма, спаси! Он замучает меня вопросами до смерти! Широкуро, который и сам едва стоял на ногах от умственного переутомления, с невозмутимым, как изваяние, лицом терпел эти кружения. Лишь лёгкое закатывание глаз выдавало его истинное состояние, когда голова от дурацких кружений пошла кругом. — Хватит вам дурачиться, — безразличным тоном произнёс он, но его слова потонули в визге Кумы. Вчетвером они, наконец, покинули класс, перед этим попрощавшись с Меё и Кейсуке, которых ещё ждал очередной сбор студсовета. Дверь закрылась, оставив их в наступившей тишине. Кейсуке неспешно собирал свой рюкзак, украдкой поглядывая на Меё. Она сидела, сосредоточенно дописывая последние строчки в своём безупречном конспекте, и он намеренно не торопился, дожидаясь её. Когда она, наконец, захлопнула тетрадь и начала складывать вещи, он тихо подошёл. — Кажется, мы закончили как раз вместе, — сказал он, и голос его прозвучал чуть тише обычного. — Можно выдвигаться в кабинет студсовета. Меё лишь кивнула в ответ, поднимая на него свои янтарные глаза, в которых читалась лёгкая усталость. Они вышли в пустой коридор и зашагали рядом. Кейсуке шёл, стараясь выдержать дистанцию в несколько сантиметров, боясь случайно коснуться её плеча. Внутри него бушевало странное смятение. «Мы на мёртвой точке, — думал он с досадой. — Все эти подготовки, встречи... мы стали отличной командой, но это всё. Как будто между нами выросла невидимая стена. Как её разрушить? Что я должен сделать?» Он украдкой бросил на неё свой взгляд. Её рыжие волосы были собраны в короткий, небрежный хвостик, из которого выбивались отдельные пряди. Глаза были задумчиво опущены в пол, а на её щеках и ровном, изящном носу веснушки, казалось, стали ещё выразительнее на фоне лёгкой усталости. Его собственные щёки предательски вспыхнули. «Она стала ещё красивее, — с изумлением поймал он себя на мысли. — Неужели... чувства творят с людьми такое? Заставляют видеть всё в новом свете?» В этот момент она подняла на него взгляд. А он резко отвёл от неё свой, уставившись в противоположную стену, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. — Как продвигается твоя подготовка? — спросила Меё, нарушая тишину. Её голос был спокоен и ровен. — Мы ведь давно уже не собирались все вместе для учёбы. Кейсуке вздохнул, и в его дыхании слышалось облегчение от того, что можно говорить на нейтральную тему. — Приходится сидеть над учебниками допоздна, — признался он. — Работа президента отнимает немало времени. Иногда кажется, что двадцать четыре часа в сутках – это жестокий обман. Меё понимающе кивнула, и в её глазах мелькнула искорка беспокойства. Она посмотрела на него, на его обычно идеально прямую спину, сегодня чуть ссутулившуюся от усталости. — Я не хочу, чтобы ты перетруждался, — тихо сказала она. — Ты и так очень много всего делаешь. Без тебя студсовет, наверное, развалился бы за неделю. Кейсуке почувствовал, как по его шее разливается тёплая волна. Она заботится о нём. Эти простые слова значили для него больше, чем любая похвала от учителей. — Ты выглядишь уставшим в последние дни, — продолжила Меё, но тут же замолчала, будто споткнувшись о собственные мысли. «Он может неправильно понять. Заметит, что я слишком часто смотрю на него, что я вижу каждую тень усталости на его лице». Она смущённо покраснела и поспешила добавить: — Я имею в виду... что все так заняты. Флай, например, выглядит совсем истощённой. Я просто... беспокоюсь за моральное состояние всех. — Спасибо, — сказал он мягко. — Но, кажется, я не один такой. Ты сегодня на литературе делала такие огромные конспекты, будто готовилась к диссертации, а не к школьному экзамену. Хигасидо-сенсей смотрел на тебя как на обезумевшую. Меё рассмеялась. Это был лёгкий, счастливый смешок, который заставил её веснушки будто подпрыгнуть. — Это всё потому, что ты на соседней парте решал задачи по математике с таким видом, будто разгадывал какой-то шифр, — сказала она, и в её глазах заиграло неподдельное веселье . — Я чувствовала, что просто не могу отставать. — Что ж, — Кейсуке не смог сдержать широкой, открытой улыбки. Впервые за весь день его усталость будто отступила. — Получается, мы невольно подстёгиваем друг друга к академическим подвигам. Довольно опасная компания. — Ужасно неэффективный метод, если подумать, — с наигранной серьёзностью сказала Меё, покачивая головой. — Мы только увеличиваем нагрузку друг для друга. — Но скучно точно не бывает, — закончил он, и их взгляды встретились уже без тени смущения, полные взаимного понимания и с той самой теплотой. В этом лёгком, поддерживающем подшучивании исчезло всё напряжение. Они подошли к двери кабинета студсовета, и Кейсуке, пропуская её вперёд, почувствовал, как на его лице до сих пор играет та самая, глупая и счастливая улыбка. Стена, казавшаяся такой прочной, в тот момент показалась ему совсем хрупкой. Дверь кабинета студсовета закрылась, оставив Меё и Кейсуке в мире протоколов и планов. Тем временем четверка друзей, словно стайка выдохшихся, но оживлённых воробьев, покидала школьные ворота. — Сидзуяма-кун, а если бы ты был историческим персонажем, ты бы точно был тем самым самураем, который молча медитирует перед битвой, пока все вокруг паникуют! — болтала Кума, прыгая вокруг невозмутимого Широкуро. — Нет, он был бы тем учителем кэндо, который одним взглядом заставляет учеников замирать в сэйдза! — подхватил Сумайю, щёлкая пальцами перед его лицом. Широкуро лишь поднял взгляд к небу, но в уголках его губ дрогнул почти невидимый мостик, который можно было принять за улыбку, если очень сильно присмотреться. Флай шла чуть поодаль, чувствуя, как из неё будто выкачали всю энергию. Её плечи были тяжелы, а веки налиты свинцом. — Ребята, давайте зайдём в комбини, — тихо предложила она, указывая на светящийся знак круглосуточного магазина. — Мне нужен заряд. — Охо-хо! Наша Флай-чан и комбини — это любовь навеки! — с хохотом воскликнул Сумайю. — Она всегда стремится к этим полкам, как путник к оазису! Купив напитки, они устроились за небольшим столиком у входа. Широкуро молча, деловито открыл бутылку сначала Флай, потом Куме, чьи пальцы от усталости отказывались слушаться. — Знаете, — начала Кума, с наслаждением делая глоток холодного чая, — представляете, как мы проведём летние каникулы? Можно поехать на море всем вместе! Или в горы! Целый день ничего не делать! — Вероятность успешного выполнения твоего плана стремится к нулю, — безразличным тоном вставил Широкуро. — Каникулы не скоро. Сначала нам предстоит пережить не только промежуточные, но и финальные экзамены. А также… Он не успел договорить. Кума и Флай с возмущённым вскриком набросились на него с легкими, шутливыми ударами. — Испортил всю атмосферу, айсберг! — фыркнула Кума. Широкуро выдержал их атаку с каменным лицом, а затем, выждав паузу, добавил своим ровным, спокойным голосом: — Однако, объективно оценивая ваши усилия за последние недели, вероятность успеха на экзаменах весьма высока. Вы приложили достаточно усилий. Проблем возникнуть не должно. От этих неожиданных слов поддержки Кума расплылась в сияющей улыбке и, не сдержавшись, принялась нежно трепать его двухцветные волосы. — Вот видишь, какой ты у нас добряк, а то вечно как злюка! Тем временем встреча студсовета закончилась. И слегка уставшая Банко сразу же побрела в библиотеку – её тихую гавань. Просторный зал с высокими потолками и тёплым светом, льющемся из больших окон, был забит под завязку. За каждым деревянным столом, пахнущим старыми книгами и пылью, сидели ученики, склонившиеся над конспектами. Воздух гудел от сконцентрированного молчания, прерываемого шелестом страниц. С лёгкой досадой Банко подмечала про себя, что в библиотеке никогда не бывает так много людей, как в предэкзаменационную пору. Она тихо пробиралась между стеллажами в поисках свободного места, и её взгляд упал на знакомую фигуру в дальнем углу. За столом, заваленном учебниками, сидел Таро. Он был в своей привычной мешковатой одежде, крутил пирсинг на губе и что-то черкал в тетради, изредка поглядывая на раскрытый учебник. У него было свободно. Банко замедлила шаг. «А нужно ли? — засомневалась она. — Мы почти не общаемся. Наверное, я буду ему мешать». В этот момент он случайно поднял голову и поймал её взгляд. Банко вздрогнула, но, собравшись с духом, робко помахала и подошла. — Привет, Китамура-кун. Он снял один наушник. Его лицо было уставшим и, что было непривычно, серьёзным. Ни намёка на обычную насмешку. — Привет, — коротко кивнул он. — Можно с тобой? — спросила Банко, чувствуя, как смущение разливается по щекам. — Да, конечно, — он отодвинул стопку книг, освобождая место. Она села, и неловкое молчание повисло между ними. Он не шутил, не подкалывал её. Его тишина показалась ей ледяной стеной. И вдруг, собрав всю свою смелость, Банко тихо спросила, глядя на свои руки: — Ты... ты больше не хочешь общаться? Она сама удивилась своей прямоте. Раньше это её не тяготило бы так сильно. Она понимала, что оба переживают непростой период. Но сейчас, осознав глубину возникшей пустоты, она не могла промолчать. Таро отложил ручку. Движение было медленным, будто ему требовалось больше усилий, чем обычно. Он повернулся к ней, и его взгляд был непривычно отстранённым, будто он смотрел сквозь неё. — Я не... не хотел создавать такое впечатление, — его голос прозвучал приглушённо. — Просто... много чего пришлось переосмыслить. И экзамены. Он замолчал, его пальцы бесцельно поводили по краю тетради. Всё это было правдой, но не всей. Признаться ей в настоящей причине было... невозможно. Как объяснить то, чего сам не понимаешь? Последние недели он ловил себя на странных мыслях. На том, что его раздражают её тихие разговоры с другими. На том, что её привычная улыбка стала вызывать у него не облегчение, а какое-то непонятное беспокойство. А сегодняшний разговор с Исао и вовсе выбил почву из-под ног. Эта вспышка чего-то тёмного и ревнивого при слове «симпатична» была чужда ему. Он всегда владел ситуацией, а сейчас чувствовал себя пассажиром в собственном теле, не понимая, куда оно его везёт. — Не в тебе дело, Вада, — наконец выдавил он, чувствуя, как слова звучат фальшиво даже в его собственных ушах. — Но мы же... мы стали друзьями, я думала, — её голос прозвучал тише шёпота. — После всего. А теперь кажется, будто того «альянса» и не было вовсе. Он смотрел на неё, и в его глазах что-то дрогнуло. Маска окончательно спала. — Он был, — твёрдо сказал Таро. — И он был важен. Я не хотел тебя избегать. Просто... некоторые вещи после него изменились… – он всего навсего не знал, как теперь с ней общаться, все его старые схемы и шаблоны перестали работать. — Просто... — он бессильно вздохнул, сдаваясь. — Ладно. Виновен. Было глупо с моей стороны. Он не уточнил, что изменился он сам. Или его восприятие её. Или всё сразу. Этот клубок противоречий был слишком новым и пугающим, чтобы его распутывать вслух. Но эти слова, простое признание, растопили лёд в груди Банко. — Тогда... давай продолжим болтать иногда, идёт? — предложила она с лёгкой, робкой улыбкой. На его губах тоже дрогнуло подобие улыбки. Возможно, ему и не нужно было сразу всё понимать. Возможно, для начала было достаточно просто не терять эту связь. — Договорились. Они не разговаривали больше, погрузившись в учебники. Но тишина между ними теперь была комфортной, наполненной невысказанным пониманием. Они готовились по отдельности, но как бы вместе. *** Следующие несколько дней пролетели в монотонном ритме подготовки. Учёба поглотила все мысли, не оставляя места развлечениям. И вот настала ночь перед экзаменом. Меё ворочалась в постели, уставившись в потолок. Казалось бы, она должна была свалиться без сил, но сон не шёл. Тревожные мысли о формулах и датах кружились в голове. Но вдруг её телефон на прикроватной тумбочке мягко засветился. Она щурясь взяла его. Сообщение было от Кейсуке. У них давно не было переписки из-за сильной занятости, и её сердце от неожиданности ёкнуло. «Не спится?» Она удивилась. «Откуда ты узнал?» «Заметил, что ты была в сети. А уже поздняя ночь». На её губы прокралась улыбка. «Поймал. Да, не спится. В голове сплошные интегралы». «Не волнуйся. У тебя всё получится. Ты ведь всегда всё доводишь до идеала». Читая эти слова, она почувствовала, как тревога понемногу отступает, сменяясь тёплым спокойствием. «Спасибо... Ты тоже. Ты – наш оплот спокойствия». «Постараюсь оправдать доверие. Спокойной ночи, Кейдзё». «Спокойной ночи, Сатори». Она положила телефон и перевернулась на бок, чувствуя, как тяжесть наконец отпускает её. С этими простыми словами поддержки она погрузилась в долгожданный сон. *** Утро встретило их хмурым небом и давящей атмосферой. Кума, Меё и Флай, как три уставшие тени, почти ползли к школьным воротам. Увидев Банко, они молча догнали её, и получившийся уставший квартет побрёл к школе. У входа дежурил Кейсуке. Он поприветствовал всех собравшихся сонным, но ободряющим кивком. — Всем удачи на экзаменах, — сказал он, и его взгляд на секунду задержался на Меё, согревая её тёплой, почти невидимой улыбкой. Затем его взгляд упал на подходящего Сумайю с измятой, как будто он в ней спал, формой. — Кадзами, приведи себя в порядок! — строго сказал Кейсуке, и в его тоне снова зазвучали нотки ответственного президента. Экзамены прошли в напряжённой, давящей тишине. Они и правда оказались сложнее, чем в средней школе. Когда прозвенел последний звонок, и старосты собрали работы, в классе повисло всеобщее изнеможённое молчание. Кума театрально, но с неподдельным облегчением выдохнула и плюхнулась головой на парту Широкуро, который как раз открывал бутылку с водой. — Ребят... — прохрипела она, — может, в караоке?... Подошедший Сумайю и Флай, из которой, казалось, вышла последняя частичка живого, устало переглянулись. Но прежде чем они успели ответить, шумную Куму прервал громкий, собранный голос. — Внимание, пожалуйста! Прошу всех задержаться на минуту! Кейсуке стоял у доски, и рядом с ним была Меё. На его лице играла уверенная, добрая улыбка, которую все так давно не видели. — Вы все проделали огромную работу, — начал он, и его голос звенел в наступившей тишине. — Вы все справились с этим испытанием. Результаты мы узнаем позже, но уже сейчас я могу сказать — вы молодцы. Он сделал паузу, глядя на измученные, но оживлённые лица одноклассников. — И в награду за такие труды, — объявил он, и его улыбка стала шире, — студенческий совет получил от школы разрешение для всей параллели первых классов на двухдневную поездку на природу! Мы совместим отдых с практикой по биологии и географии! На секунду в классе повисла тишина, а затем взорвалась оглушительным, радостным гамом. Кто-то кричал, кто-то подбрасывал в воздух тетради. И над всем этим звуковым хаосом парил один, самый громкий и пронзительный возглас Кумы: — ЧТОООООО?!