Жизнь, которую я не знала

Предрассветная прохлада быстро отступала под натиском поднимающегося солнца, но школьный двор уже кипел, как муравейник, потревоженный палкой. Воздух гудел от возбуждённых голосов, смеха и звона отстегиваемых пряжек рюкзаков. Яркие пятна удобной, спортивной одежды сливались в пеструю, живую картину. — Ну ты и молчунья, Меё! Ты знала и не сказала нам про поездку!! — Кума, похожая на энергичного черноволосого чертенка, прыгала вокруг подруги, которая стояла со своим скромным рюкзаком, воплощение спокойствия посреди этого хаоса. На лице Кумы играла преувеличенная обида, но глаза сияли от восторга. — Если бы я сказала, ты бы не уснула всю ночь от возбуждения, — сказала Меё, пряча улыбку. Её янтарные глаза с насмешливой нежностью следили за подругой. — Да хватит тебе шуметь, — мягко вмешалась Флай, оттягивая Куму за капюшон её толстовки. — И без того в ушах гудит от всей этой параллели. В этот момент в толпе сверкнули знакомые волнистые серые волосы. — Банко-саан! — тут же просигналила Кума, завидев старосту параллельного класса. Лицо Банко, всего секунду назад сосредоточенно изучавшее список на планшете, озарила тёплая, милая улыбка. За последнее время они с девочками из 1-В здорово сдружились. Она легко находила общий язык с искренней Флай и неугомонной Кумой. — Доброе утро, — подошла она, поправляя ремешок сумки. — Кажется, все в предвкушении. — Ещё бы! — всплеснула руками Кума. — Ты тоже едешь, да? Со своим классом? — Конечно, — кивнула Банко. — Пока отмечаю, кто пришёл. И жду свою подругу. Она, как всегда, опаздывает. — Её взгляд скользнул ко входу на школьный двор. Пока девочки болтали, в другой части площадки царила своя атмосфера. Кейсуке, с блокнотом в руках, деловито осматривал толпу, что-то помечая. Рядом Широкуро медленно потягивал свой утренний смузи, слушая, как Сумайю, жестикулируя, живописует проделки их прогуливающего вратаря. — ...и он опять сказал, что у него болит... затылок! Представляешь? — Сумайю размахивал руками так, что чуть не сбил с ног проходящего одноклассника. Широкуро молча выслушал, сделал последний глоток и, глядя куда-то в пространство перед собой, произнёс своим ровным, низким голосом: — Возможно, ему стоит сменить затылок. Или команду. Сумайю фыркнул, а затем переключился на Кейсуке. — Эй, а кого это ты ищешь, господин президент? Нашу вторую старосту, что ли? — он подмигнул с преувеличенной хитростью. Кейсуке глубоко вздохнул, отрываясь от блокнота. — Во-первых, я уже видел Кейдзё сегодня утром. Она пришла, чтобы помочь с проверкой списков. Во-вторых, — он ткнул ручкой в сторону толпы, — я смотрю, все ли в сборе. Как по заказу, к школьным воротам плавно подкатил приземистый чёрный седан. Из него с томным видом вышел Таро Китамура. В тёмной мешковатой худи, с наушниками в ушах, он направился к своей группе, где его уже поджидала вторая староста – девушка с тёмными волосами, аккуратно убранными в хвостик, явно недовольная. — Китамура-кун! Старостам полагается быть за полчаса до общего сбора! — её голос звучал укоризненно. — Простите, задержался в раздумьях о бренности бытия, — отмахнулся он с ленивой ухмылкой, взял из её рук блокнот и направился пересчитывать одноклассников. Банко, тем временем, заметила в толпе свою подругу. — Прошу прощения, девочки, Юкари наконец-то здесь. До встречи на месте! — она улыбнулась и ринулась навстречу запыхавшейся девушке. Юкари Когане была её полной противоположностью. Загорелая кожа, ослепительный гяру-макияж, короткие выбеленные волосы, пирсинг на губе и в ушах. Её ярко-розовый спортивный костюм кричал так же громко, как и её характер – весёлый, саркастичный, но по-настоящему добрый. Они с Банко дружили ещё со средней школы, и их странная дружба казалась необъяснимой лишь на первый взгляд. — Ко-чан! Прости, прости! Вчера смотрела новый сериал и... ты поняла, — Юкари одарила подругу сияющей ухмылкой. — Я всё поняла, — вздохнула Банко, но без упрёка. — Ничего, главное, что добралась. Кстати, Кавамура-кун заболел, так что у нас одно свободное место. Гул нарастал, пока учителя не дали знак начинать посадку. Настала пора сдавать багаж. Возле открытых багажников автобусов закипела работа. Широкуро, как тень, появился рядом с Флай и Кумой и без лишних слов, бережно и эффективно, принял их сумки, укладывая их в грузовое отделение. Меё со своим рюкзаком стояла чуть поодаль, но к ней подошёл Кейсуке. — Позволь, — просто сказал он и взял её рюкзак, прежде чем она успела что-либо ответить. Меё лишь кивнула, чувствуя, как по щекам разливается лёгкий жар. Она не ожидала такой помощи, особенно после их утренней встречи. В это время Банко из последних сил тащила свою объёмную сумку, набитую всем необходимым, от аптечек до спального мешка. Таро, стоявший с Исао, заметил её борьбу. В голове мелькнуло: «Надо помочь». Он сделал шаг вперёд, но в этот момент Исао, всегда галантный и внимательный, уже был рядом. — Вада-сан, давай помогу, — улыбнулся он, легко подхватывая её ношу. Таро замер на полшага. Что-то колючее и неприятное кольнуло его внутри. Он фыркнул, повернулся и направился к своему классу, делая вид, что ему внезапно понадобилось срочно проверить списки ещё раз. Помощь не понадобилась. Отлично. И слава богу. Началась рассадка. Кума и Сумайю, обменявшись красноречивыми взглядами, принялись за дело. — Так, старосты, вы вместе! Для координации! — объявила Кума, буквально впихнув Меё на место у окна в одном из средних рядов. — А мы с девчонками и Широкуро тут рядышком! — подхватил Сумайю, усаживаясь сзади рядом с Широкуро, который лишь поднял бровь, наблюдая за этой суетой. Кейсуке, слегка смущённый, занял место рядом с Меё. — Кажется, нас подставили, — тихо пробормотал он, глядя вперёд. В других автобусах жизнь тоже кипела. Банко и Юкари устроились рядом, и Юкари с ходу начала рассказывать сюжет сериала, из-за которого чуть не проспала поездку. В автобусе параллельного класса Исао уселся рядом с Таро, который уже надел наушники, закрыв глаза. — Катати, Таро, извини, что немного опоздал сегодня, мы же хотели поехать до школы вместе… — сказал Исао. — Моя младшая сестрёнка в отместку за то, что я не взял её моти, спрятала мои кроссовки. Пол-утра потратил на поиски. Таро, не открывая глаз, лишь кивнул. Исао был тем редким типом – серьёзным, дружелюбным и невероятно приятным парнем, с которым Таро сошёлся в начале года. Их дружба многих удивляла, но она на всеобщее удивление работала. Их тандем был поистине комфортным для них обоих. Исао принимал Таро таким, какой он есть, а Таро ценил Исао за его искренний и тёплый характер, да и юмор у них был схож. После краткого инструктажа от учителей автобусы плавно тронулись в путь. Поездка началась. Кума и Сумайю тут же начали свою деятельность – они перекидывались чипсами и громко переговаривались через спинку сиденья, пока Флай, прислонившаяся к окну в надежде подремать, не обернулась к ним с убийственным взглядом. — Так, вы оба, тише! Я спать хочу! Они на секунду притихли, а затем перешли на преувеличенный шёпот, который был почти так же слышен. Меё сидела рядом с Кейсуке, чувствуя лёгкую нервозность. Они были так близко, что она ощущала тепло его плеча. «О чём говорить? Спросить про план поездки? Это слишком официально. Спросить, выспался ли он? Слишком лично...» Её мучительные размышления прервал он сам. — По плану, — начал Кейсуке, обращаясь к ней, но глядя вперёд, будто сверяясь с невидимым расписанием, — через полтора часа мы на месте. Первым делом – разбивка лагеря. Потом обед и пеший поход к озеру. Думаю, стоит разделиться на группы... — его голос был спокойным и деловым, и это помогло Меё расслабиться. Они погрузились в обсуждение маршрута, обязанностей, и напряжение постепенно сменилось привычной слаженностью их тандема. Автобусы, выстроившись в цепочку, покидали городские улицы, уступая место зелёным полям и редким перелескам. За окном плыл ясный, почти летний день. Солнечный свет заливал салон, окрашивая всё в золотистые тона. В это время Таро, сидевший с закрытыми глазами, почувствовал вибрацию телефона. Он достал его и увидел сообщение. Банко: Привет, не видела тебя в общей куче. Ты поехал? Всё хорошо? Удачи в поездке! Он уставился на экран. Простое, вежливое сообщение. Почему оно заставило его сердце сделать странный толчок? Он медленно начал печатать. Таро: Поехал. Всё в порядке. Ты тоже не затеряйся там со своими аптечками. Он отправил и тут же пожалел. Звучало как-то... колко. Но исправлять было поздно. Банко: Постараюсь. Юкари уже пообещала не давать мне таскать всё самой. Таро: Ясно. Таки тоже помог, я видел. Он не смог удержаться. В сообщении чувствовалась лёгкая, едва уловимая кислинка. Банко: Да, он очень добр! А ты чем занят? Таро: Сижу. Слушаю музыку. Делаю вид, что не слышу, как Кадзами орёт в другом автобусе. Через открытое окно только его и слышно. На этом их переписка и заглохла, оставив Таро в странном чувстве – смеси лёгкого раздражения и чего-то непонятного. По правде сказать, он был сам не свой в последние дни, через чур закрытый, тихий и отстранённый. Хотя, сам Таро не понимал, чего это с ним происходит. Тем временем в автобусе 1-В царила своя атмосфера. Флай наконец задремала, её розовые волосы мягко колыхались в такт движению лёгкого ветерка из открытого окошка. Кума и Сумайю, исчерпав запас чипсов, увлеклись обсуждением стратегии в какой-то мобильной игре. Широкуро смотрел в окно, и в его разноцветных глазах отражались мелькающие деревья. А Меё и Кейсуке, закончив с планами, сидели в комфортном молчании, изредко обмениваясь короткими фразами. Дорога растягивалась перед ними, длинная и полная ожиданий от предстоящего кемпинга, а солнце припекало всё сильнее, предвещая по-настоящему тёплый и незабываемый день. *** Автобусы, наконец, свернули с асфальта на грунтовую дорогу, которая вилась вверх, в предгорья. Последние полчаса пути прошли в почтительной тишине – даже самые непоседливые ученики притихли, завороженные видом из окон: густые кедровые леса, скалистые обрывы и сверкающая вдали лента реки. Когда автобусы остановились на небольшой поляне, служившей конечной точкой для транспорта, дверь открылась, и в салон ворвался пьянящий воздух – свежий, прохладный и наполненный ароматом хвои и влажной земли. Началась выгрузка. Поднялся оживлённый гам, перемешанный с возгласами «Осторожно!» и «А это чей рюкзак?». Широкуро, как и утром, действовал с молчаливой эффективностью. Он без лишних слов взял не только свою сумку, но и ярко-розовый, увешанный брелками рюкзак Кумы. — Ой, Сидзуяма-кун, ты мой спаситель! — крикнула она и, освободившись от ноши, тут же пристроилась к Сумайю и его друзьям-футболистам, с ходу ввязываясь в их шумный разговор. Флай надела свой походный рюкзак, поправила лямки и с сияющей улыбкой повернулась к Широкуро. — Ничего, как дополнительный вес на тренировку! — весело объявила она, делая вид, что проверяет свою выносливость. Он кивнул, и они вместе двинулись по тропе, уводящей вглубь леса. — Техника дыхания при подъёме с грузом отличается от беговой, — заметил он после пары минут молчания. — Важно держать ритм. — Да? А ты откуда так много знаешь? — спросила Флай, с любопытством глядя на него. Широкуро на секунду задумался, его взгляд стал отстранённым. — В средней школе у меня была травма. Сложный перелом. Полгода без льда. — Он произнёс это ровно, без тени жалости к себе, просто как констатацию факта. — Пришлось заново учиться... всему. В том числе и ходить. Сначала по ровному полу, потом по лестницам. А потом вот так, в гору. Флай смотрела на него с широко раскрытыми глазами. — Боже... Полгода... Я думала, мои растяжения связок – это уже катастрофа. Но полгода без спорта... Это же ад. Особенно, если профессионально занимаешься. — Это была точка отсчёта, — ответил он, и в его голосе прозвучала редкая задумчивость. — Понял, что тело – не просто инструмент. Его нужно понимать, слышать. Иначе оно сломается. — Он посмотрел на неё. — Вы тоже получали травмы? — А как же! — Флай оживилась. — Пару раз подворачивала лодыжку так, что ходить не могла. Один раз при падении сильно ушибла плечо... Это так страшно, когда не можешь делать то, что любишь. Кажется, мир рухнул. — Да, — коротко согласился Широкуро. И для него это прозвучало как самое глубокое понимание. — Но это учит терпению. — Он неожиданно добавил: — Ваше упорство... оно заметно. Вы быстро восстанавливались. Флай улыбнулась, и в её глазах вспыхнули тёплые искорки. Диалог, начавшийся как обмен фактами, превратился во что-то гораздо более личное и важное. Тем временем Меё, убедившись, что последние одноклассники выгрузили свои вещи, собиралась идти, когда к ней подошли Банко и Юкари. — Меё-сан! Пойдём вместе? — предложила Банко. — А то Юкари обещает заблудиться даже по размеченной тропе. — Эй, я просто люблю исследовать! — фыркнула Юка, но тут же одарила Меё дружелюбной ухмылкой. — Давай, веселее будет! Меё, немного удивлённая, но тронутая, кивнула. Они зашагали по тропе, и Юкари с ходу начала рассказывать какой-то невероятно смешной случай из своей прошлой поездки, жестикулируя так, что чуть не задела ветку. Меё и Банко не могли сдержать смех, и саркастичные комментарии Меё неожиданно идеально дополняли историю. Вскоре к ним присоединился Кейсуке, догнавший их быстрым шагом. — Всё в порядке? — спросил он, обращаясь ко всем, но взгляд его на мгновение задержался на Меё. — Проверил автобусы, кажется, никто ничего не забыл. — Всё отлично, Сатори-сенпай, — вежливо ответила Банко. Её голос, всегда такой ровный, дрогнул, и она слегка потупила взгляд. Юкари, мгновенно считывая ситуацию, молча сжала руку подруги в знак поддержки и ободряюще улыбнулась. — Программа у нас насыщенная, — продолжил Кейсуке, легко шагая рядом. — Но думаю, эти два дня будут по-настоящему весёлыми и энергичными. Позади этой небольшой группы шли Таро и Исао. — ...так что, если прокачать этого персонажа, то он становится практически неуязвим, — говорил Исао о какой-то игре. Но его взгляд упёрся в стройную спину Банко, и тон его сменился. — Слушай, а Вада-сан... она правда такая всегда собранная? Или это просто её образ? Таро почувствовал, как знакомое, колючее раздражение подкатило к горлу. — А какая разница? — буркнул он, стараясь сохранить безразличный тон. — Ну, просто интересно. Она производит впечатление очень... правильной. Но в то же время в ней есть какая-то глубина. — Исао улыбнулся. — Она мне нравится. Таро не выдержал. Слова вырвались сами, прежде чем он успел их обдумать. — Не трать время. Её сердце занято. Ей уже давно интересен тот тип, Сатори. Думаю, она по уши влюблена. Исао на секунду опешил, затем рассмеялся. — Сатори? Да брось. Все же видят, что он смотрит только на Кейдзё-сан из их класса. Таро удивлённо взглянул на друга. Он не ожидал такой наблюдательности. — Ты... это заметил? — Это сложно не заметить, — пожал плечами Исао. — Так что, возможно, у меня есть шанс. Таро хотелось сказать что-то ещё. Что-то вроде «Она зануда» или «Она всё равно тебе откажет». Но он поймал себя на этом порыве. Зачем? Почему ему так не хочется, чтобы Исао ухаживал за Банко? Смущённый собственными чувствами, он резко замолчал, ускорив шаг. — Всё равно, делай что хочешь. Мне-то что. *** Тропа вела их всё выше. Воздух становился ещё свежее. Гигантские кедры и сосны упирались вершинами в лазурное небо, пропуская сквозь свои густые кроны лишь призрачные столбы солнечного света, в которых танцевали пылинки. Пахло хвоей, мхом и грибами. Под ногами мягко шуршала прошлогодняя листва, а где-то в вышине звонко перекликались невидимые птицы. Наконец, они вышли на большую, почти идеально ровную поляну, окружённую с трёх сторон стеной леса, а с четвёртой открывающую вид на долину внизу. Место было удивительно живописным и уединённым. — Вау! — пронеслось по рядам прибывающих учеников. Но восторг быстро сменился стоном усталости, когда все скинули с плеч рюкзаки. Руки заныли от непривычной нагрузки, спина просила отдыха. — Так, внимание! — раздался голос Хигасидо-сенсея. — Поздравляю, вы добрались. Но расслабляться рано. Сейчас мы быстро разделимся на две группы. Первая будет заниматься разбивкой лагеря – ставить палатки. Вторая – готовить обед. Решим жребием. Началась небольшая суета. Учителя подготовили две коробки – с зелёными и жёлтыми бумажками. Вытянув зелёную, ты идёшь ставить палатки, жёлтую – готовить еду. — Общий сбор на обед в 15:00! На него отводится час! — объявила другая учительница. — А в 16:00 жду всех здесь же для разделения на микрогруппы и инструктажа перед дальнейшими активностями! Не опаздывать! Жребий брошен. Судьба, в лице учителей с двумя картонными коробками, решила проверить на прочность нервы и кулинарные способности наших героев. Зелёные бумажки – палатки. Жёлтые – кухня. *** Поляна, отведённая под полевую кухню, напоминала самую настоящую столовую. Студенты сновали между переносными газовыми плитами и столами, нагруженными провизией. Воздух гудел от возни и смеха. Кума, получив в руки нож и морковку, с видом великого исследователя приступила к делу. Результат был предсказуемо плачевен: морковка больше напоминала ископаемое, нежели будущий ингредиент для карри. — Э-э-э, кажется, тут нужен другой угол атаки... — пробормотала она, скептически разглядывая свой «шедевр». Тень упала на неё. Широкуро молча протянул руку. — Ну-ка давай мне, — произнёс он ровным тоном, не ожидая возражений. Его пальцы уверенно забрали нож. И началось нечто завораживающее. Под его рукой овощи превращались в идеальные, ровные кубики, тонкие слайсы и аккуратные соломки. Движения были быстрыми, точными и невероятно экономными – ни одного лишнего жеста. — Вау! Сидзуяма-кун, да ты шеф-повар! — завопила Кума, прыгая вокруг него с восторгом. — Смотрите все! Наш айсберг – кулинарный гений! Исао, проходивший мимо с тяжёлым мешком риса, одобрительно улыбнулся. — Впечатляет, Сидзуяма. Серьёзно. Широкуро не поднял глаз от разделочной доски. — Это просто нарезка овощей. Ничего сложного, — отбрил он, но уголки его губ дрогнули на миллиметр. Было приятно. Приятно делать что-то хорошо и быть оценённым не за прыжок в четверть оборота, а за умение правильно держать нож. Исао тем временем заметил Банко, пытавшуюся сдвинуть с места ящик с консервами. — Позвольте, Вада-сан, — он легко подхватил ящик. — Не дело это для девушек. Банко с благодарной, немного смущённой улыбкой поклонилась. — Спасибо вам, Такикава-кун. Вы очень добры. Таро, наблюдавший за этой сценой у края импровизированной кухни, едва слышно фыркнул и направился к баку с рисом. Он с силой принялся промывать зёрна, сцепив челюсти. Вода была ледяной, но она не могла остудить странный жар, разливавшийся у него в груди. Банко, закончив с солью и специями, оказалась рядом. Она наблюдала за его движениями – быстрыми, чёткими, несмотря на показное безразличие. — Ты очень тщательно промываешь рис, Китамура-кун, — тихо заметила она. На её лице играла спокойная, задумчивая улыбка, будто она решала в ухе какую-то сложную, но интересную задачку. — Ничего особенного, — буркнул он, не глядя на неё. Пауза повисла между ними, наполненная лишь шелестом воды и общим гулом. И тут он не выдержал. Слова сорвались с губ сами, грубые и неотёсанные. — Ты ведь популярна среди парней, не так ли? Банко вздрогнула от неожиданности. Её брови поползли вверх. — Я... не сказала бы, что это так. — Да брось, — он язвительно усмехнулся, наконец подняв на неё взгляд. В его глазах плескалось что-то колючее, непонятное даже ему самому. — С твоей-то внешностью. Должно быть, мужское внимание тебе не в новинку. Интересно, да? Щёки Банко залил румянец, но на этот раз – от досады. — Мне это не нравится. И вообще, Китамура-кун, это ты невероятно популярный. Почему ты прикопался ко мне, которая «особо не водится с парнями», как ты сам и говорил? Зачем портить настроение на ровном месте? Её прямая атака застала его врасплох. Он смотрел на неё – на её распахнутые алые глаза, на упрямо поджатые губы. И спросил то, что не давало ему покоя. — А что ты думаешь об Исао? Вопрос повис в воздухе. Банко на секунду задумалась, её взгляд стал мягче. — Такикао-кун... он очень приятный человек. Вежливый, добрый... — она говорила искренне, взвешивая слова. Что-то едкое и горькое подкатило к горлу Таро. «Приятный. Добрый». Слова-одобрения, которые резали его, как нож. — А что... — он сглотнул, заставляя себя закончить, — ...что ты думаешь о том, что я популярен? Что девчонки... ну, засматриваются. Он ждал колкости. Ожидал, что она съязвит про его пирсинг и вызывающее поведение. Но Банко снова задумалась, на этот раз с лёгкой, почти недоуменной улыбкой. — Это... здорово, наверное. Легко находить друзей, — она посмотрела на него прямо, и в её взгляде не было ни капли насмешки или зависти, лишь чистое, неподдельное любопытство. — Но мне кажется, многие из них клюют именно на твою внешность. На эту... браваду. — Она тихо рассмеялась, как будто представила что-то забавное. — Это должно быть утомительно. Её слова, сказанные без единого намёка на злой умысел, попали точно в цель. Таро почувствовал, будто его ударили в солнечное сплетение. Ей всё равно. Ей абсолютно плевать. Она видела его насквозь – и этот самовлюблённый фасад, и то, что скрывалось за ним, – и её это не цепляло. Неужели только он испытывает это странное, сжимающее чувство? Что это? Дружеская ревность? Разве дружба между мужчиной и женщиной ощущается так? Как постоянное желание быть рядом и в то же время оттолкнуть, чтобы не обжечься? — Да, невероятно утомительно, — с фальшивой лёгкостью отшутился он, хватаясь за своё привычное оружие. — Спасаюсь только силой искусства. — И, подхватив кастрюлю с промытым рисом, он резко развернулся и ушёл, оставив Банко в лёгком недоумении, а сам – в вихре противоречивых мыслей. Тем временем Исао и Кума, закончив с переноской, вернулись к Широкуро, который к тому времени уже создал целую гору безупречно нарезанных овощей. — Широкуро-сенпай! Вы – бог кухни! — с пафосом провозгласила Кума. — Согласен, — кивнул Исао. — Теперь я понимаю, почему ваши фигуристы всегда в такой идеальной форме. Вы их, наверное, и кормите по науке. Широкуро, закончив с последним перцем, отложил нож. — Сбалансированное питание – основа результата, — произнёс он, и в его голосе прозвучала твёрдая, преподавательская нота. Но, видя их восторженные лица, добавил чуть мягче: — Но для карри главное – хорошие специи. Тем временем на другом конце поляны царила не менее напряжённая, но более молчаливая работа. Парни с закатанными рукавами и сосредоточенными лицами возводили временные жилища. Кейсуке руководил процессом, его голос был ровным и уверенным. Он сам встал у одной из самых больших палаток, вгрызаясь в инструкцию. Мускулы на его предплечьях напряглись, когда он туго натягивал трос. Солнечный свет играл на его влажной от пота коже, подчёркивая каждое движение. Его обычно доброе лицо было серьёзным, собранным, и в этой сосредоточенности была особая, мужественная чарующая сила. Меё, распаковывающая спальные мешки неподалёку, не могла оторвать от него взгляд. Её сердце стучало где-то в горле, а пальцы сами собой развязывали узлы на чехлах. — Ну красавчик, да? — тихий, насмешливый голос Юкари прозвучал прямо у её уха, заставляя Меё вздрогнуть и покраснеть, как маков цвет. — Я... я просто смотрела, правильно ли они ставят, — сдавленно пробормотала она, уткнувшись в спальник. Юкари, делая вид, что проверяет свои безупречные ногти, хихикнула. — Ага, конечно. Смотри, смотри... Здорово, кстати, что парни всю эту грязную работу на себя взяли. Нам осталось только всё обустроить изнутри. Меё лишь энергично кивнула, с облегчением хватаясь за предложенную тему. Рядом, не уступая парням в энергии, работала Флай. Её спортивное тело легко справлялось с шестами и растяжками. Она смеялась, помогая одному из парней из параллельного класса вбить колышек, и её звонкий смех и уверенные движения привлекали восхищённые взгляды. — Кодо-сан, да вы просто профессионал! — крикнул кто-то. — На волейболе не только прыгать, но и палатки ставить учились? — подтрунил другой. Флай лишь улыбалась в ответ, но её улыбка была немного натянутой. Она чувствовала на себе эти взгляды – те самые, о которых говорила Широкуро. Взгляды, оценивающие не её умение, а её внешность. С другого конца поляны, с высоты своего кулинарного поста, за ней наблюдал Широкуро. Его разноцветные глаза сузились. Чего они столпились? Мешают ей работать. Лучше бы разнесли дрова. Лёгкая, неосознанная досада сковала его плечи. Он не понимал, откуда это чувство, и потому просто сильнее сжал ручку ножа. Сумайю и его команда футболистов работали как отлаженный механизм. Палатки росли, как грибы после дождя. В самый разгар работы к нему подкралась Кума. — Набари! — он вздрогнул, чуть не уронив молоток. — Чего ты... Она, озираясь по сторонам, как настоящий шпион, сунула ему в руку что-то завёрнутое в салфетку. — Держи. Онигири. С тунцом. Чтобы силы не покинули тебя в этой битве с алюминиевыми шестами! — прошептала она и, пожелав удачи, бросилась прочь. Сумайю развернул свёрток. Свеженький онигири. Он не мог сдержать тёплой, немного смущённой улыбки. Это было... мило. Но счастье было недолгим. Тень снова накрыла его. — Набари. Кадзами. — Голос Широкуро был холоден, как лёд. — Пропажа ингредиентов. Вы не видели банку с тунцом? Кума, завидев его, испустила наигранный вопль ужаса и пустилась наутёк. Сумайю, пытаясь проглотить целый онигири, закашлялся и начал хохотать. Широкуро, с выражением человека, исчерпавшего все лимиты терпения, подошёл вплотную. — Открой рот, Кадзами. — Нэ аааа! — мычал Сумайю, отбиваясь и смеясь одновременно, пока Широкуро с ледяным спокойствием пытался провести досмотр. *** Несмотря на все перипетии, обед был готов. Аромат дымящегося карри разнёсся по поляне, сводя с ума уставших и проголодавшихся студентов. Раздалось общее, немного усталое, но счастливое «Приятного аппетита!». Ели все вместе, сидя на брёвнах и расстеленных пледах. Атмосфера была лёгкой, наполненной удовлетворённой усталостью и общим чувством выполненного долга. Шутили, хвалили еду (и особенно хвалили Широкуро, что заставляло его отводить взгляд), делились впечатлениями от дороги. Но отдых был недолгим. Как только последние крошки были съедены, а мусор убран, учителя снова собрали всех в центре поляны. — Внимание! — объявил Хигасидо-сенсей. — Следующее задание – ориентирование на местности. Вы разобьётесь на группы по четыре человека. Каждая группа получит карту и стартует из разных точек по периметру леса. Ваша задача – пройти по маршруту, найти на контрольных точках специальные артефакты для вашей команды и вернуться сюда до наступления темноты. Группы формируются случайным образом. Началась новая жеребьёвка. Имена выкрикивались одно за другим, создавая причудливые комбинации. Группа 1: Меё, Кейсуке, Таро, Юкари. Меё почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Снова с Кейсуке. Рядом. И ещё Таро с его колкостями и проницательная Юкари. Это будет... интересно, но немного волнительно. Группа 2: Кума, Широкуро, Сумайю, Исао. Кума и Сумайю синхронно подали друг другу пять. Широкуро лишь вздохнул, мысленно готовясь к новому витку хаоса от этих двоих, а Исао вежливо улыбнулся, предвкушая сближения с новыми для себя ребятами. Группа 3: Банко, Флай, вторая староста класса Таро – Сато-сан и парень из футбольной команды Сумайю – Аоки-кун. Лес, тёмный и таинственный, ждал их. Сумерки уже начинали красить небо в лиловые тона, и первые звёзды готовились зажечь свои огни над головой. Их приключение только начиналось. Вскоре лес поглотил группы, и почти сразу же привычный школьный гул сменился оглушительной, живой тишиной. Её нарушали лишь щебет птиц, хруст веток под ногами и... ну, конечно же, радостные возгласы Кумы, доносившиеся со стороны группы Широкуро. — Смотрите, какой мох! Прямо как в сказке! — её голос звенел, эхом разлетаясь среди вековых стволов. Сумайю, засунув руки в карманы, шёл рядом, но его мысли были далеко. В кармане он сжимал воображаемые крошки от того самого онигири. Этот простой, дурацкий жест... он был таким типичным для Кумы, таким на неё непохожим в своей заботе и таким на неё похожим в своей непосредственности. Что-то тёплое и неловкое ёкало у него внутри. Он перевёл взгляд на неё. Она притихла, снимая на телефон причудливый корень, напоминающий дракона. — Эй, Набари, — он неловко почесал затылок, заставляя себя говорить. — Спасибо. Кума обернулась, на её лице играла маска непонимания. — За что? — За... онигири, — Сумайю снова убрал руки в карманы, и на его лице расцвела немного виноватая, смущённая улыбка. Щёки Кумы слегка порозовели. Она сделала вид, что это от напряжения, и с наигранным безразличием выдохнула: — Да не за что. Ты и так меня благодарил до этого. От этих слов Сумайю расплылся в ещё более широкой улыбке. В её тоне не было ни капли фальши. Тем временем их лидер, Широкуро, в компании спокойного Исао, пытался совместить несовместимое: читать карту и одновременно игнорировать идиллическую возню вокруг. Его брови были сведены в тонкую, выразительную линию раздражения. — Если мы будем двигаться в этом направлении, — ровным голосом, полным стоического терпения, говорил он Исао, — мы должны выйти к ручью. Там и будет первая точка. Тем временем в группе Меё царила своя атмосфера – напряжённая и соревновательная. — Я уверена, что нам нужно на восток, — твёрдо заявила Меё, тыкая пальцем в карту. — Смотри, здесь тропинка поворачивает. — Это крюк, — парировал Таро, лениво опираясь на сосну. — Можно срезать через чащу. Быстрее и логичнее. — Логичнее следовать проложенному маршруту, — вмешался Кейсуке, его голос прозвучал спокойно, но весомо. — Без карты в незнакомом лесу легко заблудиться. Меё почувствовала, как её сердце пропустило удар. Кейсуке был на её стороне. Всегда. Таро фыркнул, и в его глазах вспыхнули знакомые колючие искорки. Спор быстро перерос в личное пространство. — Ох уж этот ваш порядок, — с насмешкой сказал он, глядя на Кейсуке. — Интересно, что в тебе вообще нашла Бан... — он резко запнулся, будто споткнувшись о собственные мысли, и, на мгновение сжав губы, закончил: — ...что в тебе девчонки находят? Меё инстинктивно отвела взгляд, а в голове у неё пронеслась паническая мысль: «Он знает? Он знает про мои чувства?» Но Юкари, шедшая чуть позади и до этого сохранявшая отстранённое молчание, уловила этот обрывок фразы. Её глаза, подведённые стрелками, сузились, а на губах заиграла ехидная, понимающая улыбка. «Ага... Бан... Банко? Вот оно что... Интересненько», — пронеслось в её голове. Группа Флай и Банко, напротив, была образцом эффективности. Два спортсмена и две ответственные старосты действовали как отлаженный механизм. Флай с её ориентацией в пространстве и Банко с её внимательностью к деталям карты идеально дополняли друг друга. Аоки, парень из параллели, оказался приятным и ненавязчивым попутчиком, так же как и староста из класса Таро. Они весело болтали, и дорога не казалась такой уж тяжёлой и скучной. В этот же момент группа Широкуро, наконец-то, нашла свой артефакт. Исао заметил его первым – небольшую деревянную коробочку, аккуратно спрятанную в дупле старого кедра. — Нашёл! — он достал её и протянул Широкуро. Тот взял коробку, повертел в руках. На крышке была аккуратная надпись. — «Вскрыть по возвращении в лагерь», — прочёл он вслух своим монотонным голосом. — О! Там наверняка золото! — воскликнула Кума, тут же забыв про фотографии. — Или карта, ведущая к другому кладу! — подхватил Сумайю. Широкуро посмотрел на них, и в его глазах мелькнула тень усталого стоицизма. — Вероятнее всего, это просто следующая инструкция или часть общего задания, — охладил он их пыл, убирая коробку в рюкзак. — Но проверим это позже. Пора двигаться обратно в лагерь. Группа Меё в это время также в конечном итоге нашла свой артефакт. Ирония судьбы – он висел на ветке как раз над той самой «нелогичной» тропинкой, на которой настаивал Таро. Он заметил его первым. — Что, Кейдзё-сан, — с торжествующим видом обернулся он к Меё, снимая с ветки маленький мешочек, — всё ещё считаете, что мы заблудились? — Нам просто повезло, — парировала Меё, но без прежней горячности. Она была слишком рада, что артефакт найден. — Иногда стоит доверять интуиции, а не только правилам, — бросил Таро многозначительный взгляд в сторону Кейсуке. Кейсуке лишь вздохнул, игнорируя провокацию. — Главное, что мы его нашли. Теперь можно возвращаться. Именно в этот момент на лице Таро упала первая тяжёлая, холодная капля дождя. Все подняли головы к небу, где серые тучи стремительно сгущались. Возвращение в лагерь было стремительным и мокрым. Группы, встретившись по пути, почти бежали, прикрывая головы руками и рюкзаками. Смех и возбуждение сменились сосредоточенным желанием поскорее добраться до укрытия. В то время, как все группы были на пути в лагерь, Флай и Банко отстали от своих ребят. Их сокомандники, Сато и Аоки, ускорились, чтобы успеть забрать свой артефакт, а девушки остались их ждать. Но дождь внезапно обрушился с такой силой, что видимость упала почти до нуля. Пока они ждали, то ли их товарищи свернули не туда, то ли они сами отошли – но когда они спохватились, вокруг были только завеса из воды и незнакомые деревья. Карта была у Сато. — Банко, давай бежать! — крикнула Флай, её спортивные инстинкты сработали мгновенно. Она инстинктивно схватила Банко за руку. — Держись меня! Её пальцы были тёплыми и уверенными. Банко, сбитая с толку и напуганная, почувствовала, как по её щекам разливается жар, не имеющий ничего общего с дождём. «Она такая крутая», — пронеслось у неё в голове смутной, благодарной мыслью. Они бежали, не разбирая дороги, пока Флай не заметила тёмный провал в скале – небольшой грот, образованный нависающими камнями. — Туда! — она буквально втянула Банко под каменный козырёк. Они оказались в маленьком, но сухом убежище. Снаружи бушевала настоящая гроза. Гром грохотал, раскатываясь по небу, а дождь стучал по листьям, как тысяча барабанов. — Ну и ну, — выдохнула Флай, отряхиваясь, как мокрая собака. — Вот это приключение! — Мы заблудились… кажется, — тихо сказала Банко, её зубы слегка стучали от холода. — Зато не промокли до нитки. Ну, почти, — Флай старалась держаться бодро. Она заметила, что Банко дрожит. Не раздумывая, она сняла свою слегка мокрую, но тёплую спортивную кофту и накинула её на плечи подруги. — Держи. Ты вся дрожишь. — Флай-сан, нет, ты сама замёрзнешь! — Я спорстменка, я крепкая. А ты вся легкая, как пёрышко, тебя ветром сдует, — пошутила Флай, усаживаясь рядом на камень. — Давай лучше поговорим, чтобы время быстрее прошло. О чём бы ты хотела поговорить, Вада-сан? — Флай шутливо добавила «сан», повторяя за Банко. И они заговорили. Сначала о школе, о книжном клубе, о волейболе. Потом разговор стал глубже. Банко, чувствуя невероятную благодарность и раскрепощённость от этой вынужденной изоляции, рассказала о том, как сложно иногда быть «идеальной старостой». Флай, в свою очередь, поделилась страхом, что её считают только «красивой спортсменкой» и не видят за этим человека. Гроза бушевала, а в маленьком гроте рождалась настоящая, крепкая дружба. *** В лагере царила тревога из-за неожиданно начавшегося дождя. Все группы вернулись, мокрые, но довольные. Учителя начали перекличку. — Кодо Флай? Вада Банко? — голос классного руководителя прозвучал громче. — Их кто-нибудь видел? Тишина, нарушаемая только затихающим дождём, стала громоподобной. — Что?! — крикнула Кума, её лицо побелело. — Они не вернулись?! Он возгласа Кумы глаза Меё широко распахнулись, а лицо выражало неподдельное беспокойство за драгоценных подруг. Кейсуке моментально подошёл к учителям. — Сенсей, мы должны их искать. Я знаю, примерно, где могла быть их группа. — Ни в коем случае! — резко оборвал его Хигасидо-сенсей. — Лес сейчас опасен, темнеет. Мы сами организуем поиски. Начался опрос Сато и Аоки. Те, перебивая друг друга, объясняли, где последний раз видели девочек. Таро стоял в стороне, его лицо было искажено непривычной гримасой беспокойства. Он не произносил ни слова, просто сжимал и разжимал кулаки, глядя в сторону леса. Широкуро замер на месте, его поза была напряжённой, как струна. Его разноцветные глаза, обычно такие спокойные, были прикованы к мрачной чаще. Внутри него бушевала буря. Это была не просто тревога за одноклассницу. Это было что-то острое, колющее, заставлявшее сердце биться с непривычной частотой. «Где она? Она сильная, но...» Учителя ушли в лес. В лагере воцарилось тягостное ожидание. Кума ходила взад-вперёд, Меё безучастно смотрела на костёр, а Юкари, сидящая рядом, беспокойно кусала губы.  Прошло ещё полчаса. Дождь почти прекратился. И вот, из-за деревьев показались фигуры. Сначала учителя, а за ними... две знакомые девушки, мокрые, но невредимые. — ДЕВОЧКИ! — с криком бросилась вперёд Кума, обнимая Флай и Банко. Меё подбежала к ним вслед за подругой и тепло улыбнулась, с облегчением выдыхая тёплый воздух. — Всё хорошо, мы просто переждали дождь, — успокаивала всех Флай, сияя своей обычной улыбкой. — Да, Флай-сан всё организовала, мы были в полной безопасности, — добавила Банко, всё ещё кутая в плечах чужую кофту. Когда первая суета вокруг вернувшихся улеглась, и Банко увела болтать Юкари, Флай на секунду осталась одна. Она вдыхала запах леса и дождя, смешанный с едва уловимым, чистым и холодным ароматом, который всегда витал вокруг Широкуро. Она чувствовала странную смесь усталости и эйфории после пережитого. И тут он появился. Как тень. Бесшумно подойдя сбоку. Флай вздрогнула. — Сидзуяма-кун! Он не смотрел ей в глаза. Его разноцветный взгляд был прикован к мокрой ткани её футболки. Внутри него всё было перевёрнуто с ног на голову. Этот каменный комок в груди, который сжался, когда объявили их имена в списке отсутствующих... что это было? Он анализировал это, как сложный элемент на льду. Тревога за члена команды. Логично. Но... интенсивность реакции не соответствовала уровню угрозы. Её физическая подготовка выше среднего, её ресурс выживания тоже оптимален. Почему тогда пульс учащался, а дыхание сбивалось? Это нелогично. Он ненавидел нелогичные вещи. Особенно в себе. — Возьмите, — его голос прозвучал ещё более глухим и отрывистым, чем обычно. Он протянул куртку. Жест был резким, почти грубым, будто он хотел поскорее избавиться от этого доказательства своей собственной слабости, своей неспособности контролировать ситуацию... и свои чувства. — О, спасибо, Сидзуяма-кун, — улыбнулась Флай, и её улыбка, всегда такая солнечная, в этот момент обожгла его. Она взяла куртку, и её пальцы едва коснулись его. Статический разряд. Температура поверхности кожи повысилась буквально на 0.3 градуса. Аномалия. — А то моя вся мокрая. Он лишь резко кивнул, не в силах вынести этот взгляд. Внутри бушевала буря из вопросов без ответов. Почему её безопасность имеет такой приоритет? Почему вид её улыбки вызывает не просто одобрение, а... облегчение, граничащее со слабостью? Это было похоже на то, что он чувствовал раньше – интерес к её целеустремлённости, уважение к её дисциплине. Но сейчас это было сильнее. Глубже. Страшнее. Он развернулся и ушёл, не сказав больше ни слова, оставив её с курткой и лёгким недоумением. А сам он уносил с собой хаос – хаос, который не поддавался никаким расчетам и процентам. Пока Широкуро боролся с собой, на другой стороне поляны разворачивалась другая драма – драма полного краха иллюзий. Таро подошёл к Банко, и его обычная маска самодовольства треснула, обнажив неприкрытую тревогу. Он даже не думал о том, как выглядит. Его мозг, обычно такой быстрый на язвительные комментарии, был пуст, кроме одного навязчивого вопроса. — Ты... — его голос сорвался, выдавая внутреннюю дрожь. — Всё в порядке? Банко обернулась, и её лицо озарила мягкая, ободряющая улыбка, которая в другой ситуации согрела бы его. Но сейчас слова, которые последовали за ней, стали для него ледяным душем. — Да, не волнуйся. — Она сказала это, глядя прямо на него, и он на мгновение замер, позволив себе надеяться, что её забота – только для него. Но она продолжила, и её слова обрушились на него, как обвал. — Флай-сан просто невероятная! Она так обо мне заботилась, держала за руку, пока мы бежали, дала свою кофту... Она правда удивительная и интересная, я рада, что лучше её узнала. И теперь я отчётливо вижу, за что она тебе так нравится! Каждое слово было похоже на удар хлыста. «Невероятная». «Заботилась». «Удивительная». «Интересная». Внутри Таро что-то сломалось. Всё это время он убеждал себя, что его тянуло к Флай. Что это она – его недостижимый трофей, его вызов. Но сейчас, слушая, как Банко с восхищением говорит о другой девушке, он с болезненной, кристальной ясностью понял: ему было плевать на Флай. Абсолютно. Боль, которую он чувствовал, была не из-за того, что Банко восхищалась кем-то. А из-за того, что она думала, будто этот «кто-то» может быть ему интересен. Она с лёгкостью отдавала его кому-то другому в своём воображении, даже не подозревая, что всё его внимание, все его тревожные мысли последних часов были заняты только ею. Только её серыми кудрями, её алыми глазами, полными беспокойства, её глупой, правильной и такой безумно дорогой ему улыбкой. Боль была настолько острой, что ему потребовалась немедленная защита. Его психика, как щит, выставила привычное оружие – сарказм и надменность. — Спасибо за исчерпывающий отчёт о достоинствах Кодо-сан, — выпалил он, и его голос прозвучал неестественно и ядовито. Он надел маску с такой скоростью, будто от этого зависела его жизнь. — Я обязательно учту. Он видел, как её улыбка сменилась лёгким недоумением, но он уже не мог этого выносить. Он резко развернулся и зашагал прочь, оставляя её одну. Каждый его шаг отдавался в висках пульсирующей болью. «Она думает, что мне нравится Флай. Она пытается нас свести. Она... она не видит меня». Его собственная игра, его собственный фасад обернулись против него. Ирония была горькой, как полынь. Он шёл, не видя ничего перед собой, с одним огненным знанием, выжженным в сознании: его сердце билось. Оно билось не для розововолосой спортсменки, а для сероволосой зануды с этой дурацкой… такой выразительной родинкой под губой. Мысли были настолько чудовищными и нелепыми, что он чуть не споткнулся. Весь этот вечер, вся его тревога, это сжавшееся в комок сердце, когда её не оказалось в списках... Это всё было не для Флай. Это никогда не было для Флай. Перед его внутренним взором, как обрывки прокручивающейся плёнки, всплыли воспоминания, обретая новый, шокирующий смысл. Её слёзы на крыше, когда она говорила о Кейсуке. Тогда он почувствовал не злорадство, а жгучую досаду. На него. На неё. На всю ситуацию. Ревность. Он ревновал её к её же собственным несбыточным мечтам. Её лицо, освещённое неоновым светом круглосуточного, когда она ела то дурацкое мороженое. Оно было таким... настоящим. Без масок, без этой аристократичной скорлупы. И ему захотелось запечатлеть этот момент. Не Флай, сияющую на волейбольной площадке. Её. С её грустными и одновременно смеющимися глазами. И этот рисунок. Тот самый, что он с такой неохотой отдал. Он рисовал её не как объект, не как трофей. Он ловил каждую линию, каждую тень, пытаясь передать ту тихую, умную грусть, что таилась в её взгляде. Он был очарован . Очарован её сложностью, её тихой силой, этой странной, необъяснимой красотой, которая состояла не только из идеальных черт, а из тысяч полутонов и оттенков чувств. Всё это время он убегал от самого себя, прячась за ворохом поверхностных увлечений и показной бравады. Он злился на Исао не потому, что тот был конкурентом за внимание Банко, а потому, что тот осмелился смотреть на её. На его Банко. Хотя она никогда не была его. Она даже не подозревала. Он остановился, запрокинул голову и глухо, беззвучно усмехнулся, глядя на прояснившееся ночное небо. Какая же ирония. Какой дурак. Весь этот хаос, вся эта боль, это странное, сжимающее чувство в груди, когда он её видел, слышал, думал о ней... Всё это складывалось в одну простую, оглушительную и совершенно обескураживающую формулу. «Мне нравится Вада…»