Жизнь, которую я не знала

Утро в доме Кадзами начиналось с хаоса, но приятного, привычного хаоса. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь полуоткрытые жалюзи, освещали пылинки, танцующие в воздухе, смешанном с аппетитным ароматом жареного бекона и васаби-майонеза – на этот раз Сумайю решил не экспериментировать с экзотикой, а сделать классическое, но идеальное ому-рис с собственной изюминкой. Кейсуке сидел за кухонным столом, разливая по трем кружкам свежесваренный ячменный чай. Его взгляд был слегка отсутствующим, пальцы медленно водили по прохладной глазине кружки. Рядом с его ногами, свернувшись калачиком, мурлыкала кошка Сумайю, Мару – пушистый комок, безраздельно владеющий этим домом и сердцами его гостей. — Итак, господин президент, — Сумайю, стоя у плиты в заляпанном мукой фартуке, грациозно перевернул омлет. — Оглашай список. Кто на чем горит на тайикусай? Мы уже знаем про выступления клубов, но мне интересно, кто из нашего класса в индивидуальных забегах участвует. Широкуро, занявший свой привычный пост у окна и наблюдавший за улицей, обернулся. Его поза была расслабленной, что для него было высшей степенью комфорта. — Список у меня, — Кейсуке потянулся за своим блокнотом, всегда лежавшим на расстоянии вытянутой руки. — Но прежде чем я его оглашу, должен признать: твой ому-рис сегодня пахнет... съедобно. Даже вкусно. — О! — Сумайю приложил руку к сердцу с напускной драматичностью. — Вы слышите, Сидзуяма? Это прозвучало почти как комплимент! Редчайшее событие, фиксируй в протокол. — Он ловко выложил омлет на горку риса. — Я, если что, кулинарный гений, которого вы просто не были готовы оценить. Секрет в капельке мирина и правильно взбитых яйцах. Наука, а не готовка. — Вероятность успешного исхода в этот раз я оцениваю в девяносто два процента, — спокойным тоном сказал Широкуро, подходя к столу. Его рука потянулась к Мару, и кошка, приоткрыв один глаз, блаженно выгнула спину под его длинными пальцами. Сцена была настолько мирной, что Кейсуке не мог сдержать улыбки. — Ладно, по делу, — он открыл блокнот. — Эстафета 4х100 метров: я, ты, Сумайю, Танака и Ёсида в запасе. Прыжки в длину — Ито-сан вызвалась. Метание мяча — Кума Набари. — Набари? — Сумайю фыркнул, расставляя тарелки. — Она же размером с этот омлет. Она что, его метать будет или он её? — Она вызвалась сама, — сказал Кейсуке. — И, цитирую, «закину его так, что он долетит до следующего района». Я бы не сомневался. — Верно, — кивнул Широкуро, усаживаясь. — Её импульсивность и низкий центр тяжести могут дать неожиданную динамику. Сумайю покачал головой, усаживаясь рядом, и они принялись за еду. Комната наполнилась звуками вилок и одобрительным «хммм» Кейсуке. — А знаете, что я думаю? — с набитым ртом произнес Сумайю. — Классно, что мы так... сдружились. С девчонками, я имею в виду. С Набари, Кодо и Кейдзё. Кейсуке, откладывая вилку, почувствовал, как его щеки слегка теплеют. Он сделал глоток чая, чтобы скрыть это. — Они... не такие, как я думал, — осторожно подобрал слова Широкуро. — Кодо-сан не использует свою популярность как щит. А Набари-сан... её энергия имеет положительный заряд. — А Кейдзё-сан? — с хитрой ухмылкой впился взглядом в Кейсуке Сумайю. — Она какая? Кейсуке почувствовал на себе тяжесть двух пар глаз. Он аккуратно вытер салфеткой губы, выигрывая время. — Кейдзё-сан... компетентная, — начал он, глядя в свою тарелку. — Она не говорит лишнего, но когда говорит, её слова имеют вес. С ней... спокойно. И она не боится спорить, если считает меня неправым. — Он замолчал, понимая, что сказал больше, чем планировал. — В общем, да. С ними весело. Не то чтобы мы раньше не ладили с девушками... но так, чтобы вот просто тусоваться... это в новинку. — Согласен, — Сумайю внезапно стал серьезным. — Как будто нашли недостающий пазл в нашей кривой, но идеальной картинке. О, смотрите, Мару согласна! Кошка, услышав свое имя, запрыгнула ему на колени и начала мурлыкать, глядя на парней своими зелеными глазами. Тем временем в другом конце района Меё и Кума вели свою собственную битву – битву за повязки для команды их класса. Они стояли у прилавка в большом магазине канцтоваров, и Кума, сжимая в руках три разных оттенка синего, смотрела на Меё с мольбой в глазах. — Но этот «аквамариновый рассвет» явно смотрится энергичнее, чем просто «синяя лагуна»! — настаивала она. — «Синяя лагуна» — это канон, Кума, — с невозмутимым видом говорила Меё, держа в руках упаковку классических темно-синих повязок. — «Аквамариновый рассвет» выцветет на солнце и будет похож на грязную тряпку. Мы выбираем практичность, а не поэзию. — Ты иногда просто убиваешь в человеке тягу к прекрасному, — вздохнула Кума, но с улыбкой. — Ладно, пусть будет «синяя лагуна». Зато ручки я выбираю сама! И они будут розовыми в фиолетовый горошек! Меё лишь покачала головой, но в уголках её губ играла улыбка. Эти походы с Кумой были для нее своеобразной терапией – хаотичной, громкой, но невероятно живой. Завершив покупку и выйдя на залитую солнцем улицу, они столкнулись нос к носу с изящной фигурой, выходившей из книжного магазина по соседству. — Банко-сан! — удивленно воскликнула Меё. Банко Вада, в легком бордовом платье, с элегантной сумкой через плечо, выглядела как иллюстрация из журнала о стиле. Её серые кудри были убраны назад, но непослушные пряди очаровательно выбивались из общей копны возле лица. — Кейдзё-сан, Набари-сан! Какая приятная неожиданность, — её лицо озарила теплая, искренняя улыбка. Алые глаза мягко щурились на солнце. — Мы тут закупаемся для фестиваля, — размахивая пакетом, объяснила Кума. — А ты? — Просто хотела найти что-то новое для чтения, — ответила Банко. — Вы уже закончили? Не хотите ли присоединиться ко мне на ланч? Я как раз собиралась в то кафе через дорогу. Предложение было сделано так легко и естественно, что Меё, обычно отказывавшаяся от спонтанных планов, после секундной паузы кивнула. — Давайте. Спасибо. Кафе оказалось уютным гнездышком с запахом свежей выпечки и кофе. За столиком у окна разговор сразу же оживился. Кума, с присущим ей энтузиазмом, принялась расспрашивать Банко о студсовете и её роли в подготовке к фестивалю. — О, это довольно рутинная работа: таблицы, расписания, согласования, — скромно ответила Банко, помешивая латте. — Но Сатори-сенпай все организует так четко, что работать с ним — одно удовольствие. Он всегда выслушивает все мнения, прежде чем принять решение. Это очень... мудро с его стороны. Она произнесла это последнее предложение чуть тише, и её взгляд на секунду уплыл в сторону, к окну, прежде чем она поймала себя и с легким румянцем вернулась к разговору. Меё, сидевшая напротив, заметила этот мимолетный блеск в её глазах при упоминании имени Кейсуке. Она ничего не сказала, просто сделала глоток своего холодного чая, но мысленно отметила это. Кума же, сидевшая рядом с Банко, уловила нотку тепла в её голосе. Её внутренняя антенна «романтического радара» дрогнула. Она перевела взгляд на Меё, потом снова на Банко, и на её лице расцвела понимающая ухмылка, которую она, впрочем, тут же скрыла за большим куском чизкейка. *** Вечер мягко спускался на Осаку, окрашивая небо в персиковые и фиолетовые тона. Меё и Кума, уставшие, но довольные, с пакетами в рутах возвращались домой. Поворот на их улицу стал моментом очередной случайности, которая уже не казалась такой уж случайной. Из переулка как раз вышли Кейсуке и Широкуро. На их лицах была та самая умиротворенная усталость, что бывает после долгого, но хорошего дня, проведенного с друзьями. — О! Наши мальчики! — крикнула Кума, тут же забыв про усталость. — Как ваш день великих кулинарных свершений? Не отравились? — Выжили, — с улыбкой ответил Кейсуке. — А вы? — Мы победили «аквамариновый рассвет» и приобрели розовые ручки в горошек, — с деловым видом отрапортовала Меё, слегка приподнимая пакет. — Это звучит как эпическая битва, — рассмеялся Кейсуке. В это время Кума уже атаковала Широкуро. — Ну что, Сидзуяма-кун, готов морально к тому, что я обгоню тебя на эстафете? Говорят, фигуристы быстры, но я – скорость света! Широкуро посмотрел на неё своим разноцветным взглядом, и в его глазах мелькнула искорка вызова. — Вероятность этого стремится к нулю, Набари-сан. Но вы можете попробовать. Пока они препирались, Меё, видя, что Кейсуке с интересом смотрит на пакет, достала одну из повязок. — Вот, смотри. Классика. Мы утвердили список участников, кстати. Набари будет метать мяч. — Да, я видел, — кивнул Кейсуке, беря повязку. Его пальцы ненадолго коснулись её пальцев, и оба на секунду отдернули руку, будто от легкого статического разряда. — Спасибо, что взяли это на себя. Эстафета у нас должна получиться сильная. Они еще несколько минут постояли на углу, обсуждая мелочи фестиваля, смеясь над шутками Кумы и скупыми, но точными комментариями Широкуро. Воздух был наполнен легкостью и чувством, что все они – часть одного целого. Вернувшись домой, Кейсуке сбросил куртку и упал на кровать. В тишине его комнаты эхо прошедшего дня звучало особенно громко. Он взял телефон, чтобы проверить сообщения от студсовета, и его взгляд упал на новое уведомление. От Кейдзё Меё. Он открыл его. «Сатори-сенпай, сегодня мы с Набари-сан закончили с закупками повязок. Список участников тоже окончательный. Кажется, мы на финишной прямой с подготовкой. Спасибо, что доверили мне это. Было приятно работать вместе.» Сообщение было простым, деловым, но для Кейсуке, знавшего её сдержанность, оно прозвучало как нечто большее. Слова «приятно работать вместе» отозвались в нем теплой волной. Он перечитал сообщение ещё раз, потом ещё. Это была не лесть, не попытка понравиться. Это была констатация факта, искренняя и от того ещё более ценная. Он почувствовал, как по его лицу расплывается глупая, широкая улыбка, которую он не мог сдержать. Сердце забилось чуть быстрее, сбивая ровный ритм вечера. Он отложил телефон, так и не найдя, что ответить. Пока. Просто полежать и послушать, как тикают часы и как это простое, прямое сообщение переворачивает с ног на голову всё его спокойное, упорядоченное воскресенье.